Поверье о невесте змеиного царя

Говорят, как только мы с матушкой в село пришли, нас все стороной обходили, ведьмой матушку считали. Прошли годы, а ее до сих пор как злым словом вспоминают, как бы ни старалась она морока навести, мол, не ведьма, а знахарка, не верил ей люд простой, как чуял ту темноту, что от неё исходила. Но все-таки она мать моя, и я, будучи шестилетним ребёнком, не понимала, почему все мальчишки и девчонки меня стороной обходят, дружить не хотят. Так и провела я детство своё в избе на краю деревни да материнских объятьях. Знала я, что ночью ходит она, бесами командует, чтобы на утро дичь прямо под дверью лежала. Жили мы так, пока Ладушка, дочка местного старосты, разродиться не смогла. Позвали тогда мою матушку в ночь в одной рубахе, простоволосую, только ото сна, на помощь. Долго я тогда в сенях просидела, пока мамку ждала, почти до рассвета. Также долго Всеволод, тот, что староста, матушке в пояс кланялся да спрашивал, как внука своего назвать, в чью честь. Сказала тогда она: — Назови Алексеем, а ласково Алёшей, защитником будет, — Махнула косой, взяла меня под руку и повела домой. С момента этого к матушке мужики сельские свататься приходили, говорили, мол, давно заглядывались, да боялись, что соседи скажут, а мамка пожурит, пошутит да домой отправит, несмотря на то, заглядываться было на что. До сих пор перед глазами стоит как настоящая, коса в пол, цвета вороного крыла, глаза синие, как лёд зимой, а кожа белая-белая. Я все в неё была, потому на неё заглядывались, а от меня отворачивались, мол, не похожа я на сельских девчонок, у них косы цвета льна да пшеницы, ячменя или ржи, кожа загорелая, румяная, а глазёнки, как небо в июле. Я среди них вороной была простоволосой с глазами, как озеро ночью, темными да непроглядными. Мальчишки все придумывали, коль в глаза мне больше пяти минут посмотришь, сгинешь сразу! Вот выдумщики. Я много раз домой с поляны прибегала, в слезах маме в ноги падала и волком выла, так обидно было. Как сейчас помню, руки ее мягкие, нежные, а от волос пахнет костром, что по осени на поляне разжигала и вокруг плясала, да травами, которые при полной луне собирала. Люд местный её, кстати, уважать начал, охотники животинку могли к обеду принести взамен на отвар какой целебный. Померла матушка, когда мне двенадцать лет было отроду. Заболела какой-то хворью и не могла понять, как лечить ее. Когда насовсем слегла, мне ухаживать приходилось, недолго, правда. Больше месяца она не продержалась. Староста Всеволод меня тогда к себе взял, он с женой своей Марьей жил прямо в центре села в самом большом доме. Когда всему селу известно стало, что ведьма с замудренным именем Анастасия, для всех просто Настасья, что на отшибе деревни жила с дочкой своей, померла, молва нехорошая пошла. На каждом углу, где больше одной бабы было, то и дело шептали: — Кто ж нас от нечисти всякой кроме Настасьюшки защитит-то? — и тут же в ответ слышалось: — Не реви, дура! Говорят, настькина дочка подрастает. Она-то нас и защитит. Все село на ушах стояло, а я не понимала, как дальше жить. Теперь местные дети смотрели на меня не со злобой, а с жалостью, кому теперь сирота нужна? Раньше хоть мамка была, а теперь? Тогда Марья пыталась матерью мне стать, заботой окружить, но не знала она, что не это нужно мне. Привела она меня однажды на рынок, туда редко приезжали торговцы из других сёл. Там я встретила его. На голове ворох и то не волос, а золота! Глазища огромные зелёные, как скошенная трава! Смотрит на меня удивленно так, но сейчас понять его могу, не каждый день видишь простоволосую девушку, у которой вместо волос смола по плечам растекается. — Чего застыл? Человека никогда не видел? — я с высоты своего возраста уже устала от косых взглядов в свою сторону. Дернув плечом и перекинув волосы, я пошла за Марьей. — Стой! Тебя как зовут? Меня Дмитрий! Никогда тебя здесь не видел, ты не местная? — мальчишка погнался за мной, заваливая вопросами. Так мы и познакомились. Теперь уже и не знаю, хорошо это было или плохо. Помню, вечер тогда летний был теплый такой. Я и Дмитрий сидели на сеновале, нам тогда по тринадцать лет было. Вот сидит он, смотрит на меня и говорит: — Вот ты Сашка, что делать будешь когда вырастешь? Я вот в охотники подамся, — он посмотрел, а я задалась вопросом: и правда что я делать буду? — Замуж, наверное пойду. — Тихонько отвечала я, доплетая венок из ароматных цветов и примеряя его на голову. — А если я замуж позову, пойдешь? — я удивленно посмотрела на него. Да, рос Дмитрий красавцем, но как мужа на него не смотрела только я. — Не знаю. Вырасти сначала. — я надела на него венок, который закончила плести. А потом. Потом все по наклонной пошло. Я грамотой заинтересовалась, мамка меня правда и так грамоте какой знала обучила, тогда-то то я и начала по-лёгкому колдовать, а Дмитрий только чем и занят был так это тренировками.

***

— Сашенька, к тебе сегодня снова Дмитрий приходил свататься, — уже немолодая женщина с редкой проседью, но не скрывающейся красотой зашла в комнату и прислонилась к косяку двери. По центру не очень большой комнаты стояла девушка, молодая кровь так и бурлила в ней, переливалась, казалось, всеми цветами радуги в смоляных волосах, плясала буйным огнем в глубине непроглядных глаз, прошивала тонкие кисти голубыми нитями вен, подсвечивая изнутри тонкую бледную кожу. — Да, хорошо, — с весьма незаинтересованным видом ответила девушка всем своим естеством показывая, что продолжать разговор не намерена. — Ну хватит. Он с осени за тобой бегает, Всеволод давно уже согласие дал на брак ваш крепкий да все тебя ждет. Это просто повезло тебе, а то как Ладу выдал за первого встречного. — Все таки Марья хорошая и мать, и женщина, но Сашенька выросла на вольных хлебах и слушается через раз. Сколько к ней подход не искали, не поддавалась ведьмина дочка! И пороли ее, и лаской задабривали, не слушается и все тут!

***

Когда-то пришел к ней отец в комнату и говорит: — Все. Устал я, Сашка. Ты всю душу из меня вытрясла. Собирай приданое, выдал я тебя за Дмитрия. — Он почесал голову и посмотрел на девушку. Она перемалывала что-то в ступке, но она вывалилась из расслабленных пальцев. — Что? — она нервно повернула голову — Нет! Батюшка, как ты мог? — в черных глазах промелькнула обида, но обнаглевшая Сашка не поняла когда успела сеть на отцовскую шею. — Да! Мог! Тебе недавно шестнадцатый год пошел, а ты в девках ходишь* , — Отец подскочил ближе. — Не пойду за Дмитрия! Он плохим мужем будет. — отчаянно пытаясь стоять на своем Сашенька не сдавала позиций. — Может будет, а может нет, ты откуда наперед видишь? Он красавец, умен да и полдевок в селе перед его ногами стелется. — Желая как можно скорее выдать дочку, он вываливал на нее все достоинства этого самого Дмитрия. — Да как мне на перед-то не знать? Я в воду смотрю и все-все вижу. Плохим мужем и отцом он будет. — Ах ты ведьмина дочь! Сказал собираться, значит собирайся.— Яростно пыхтя, он развернулся и уже собирался покинуть комнату, как ему в спину прилетел такой же яростный ответ. — Да я лучше за Полоза замуж выйду чем за Дмитрия! — сбито дыша от жаркой речи, она отмахивалась от волос лезущих в глаза. — Ну все! Кончилось мое терпение. Я тебе все. Хочешь простоволосой ходить? Ходи! Хочешь комнату свою в черт знает что превратить? Превращай, доченька. Но это! Не позволю! Я сказал за Дмитрия пойдешь и все тут! — мелочным ее отчим был. Все просьбы дочери перечислил. И все так же остался спиной к ней стоять. — В ночь перед свадьбой к Полозу сбегу, вот увидишь! — Продолжала Сашка себе яму копать. — Значит, к Полозу хочешь? — Всеволод медленно повернулся и злостно посмотрел на дочь. Кивок. Затем крик. — Мать, тащи платье свадебное да приданое собирай, повезу дочку к Полозу свататься! — на зов тут же пришла Марья с деревянной плошкой в одной руке и полотенцем в другой. Схватилась Марья за голову, выкинула все из рук и кинулась в ноги Всеволоду. —  Что ж ты батюшка! Родную дочь на смерть обрекаешь? — плача раненой волчицей выла в его ногах. — Не родная она мне по крови! А коль желает, надо выполнять. — сурово и грозно смотрел он на Марью сверху вниз. Отцепил ее руки от себя развернулся и вышел из избы лошадь запрягать. — Что же ты Сашка, наделала! — Марья продолжала плакать сидя на полу. — Вытирай слезы, Матушка, да собирай меня. Свататься как-никак еду. — Махнув волосами Сашенька и покинула комнату в поисках приданного.

***

Через два часа было все готово. Лошади запряжены, а невестка одетая в льняную рубашку да лапти стояла перед зеркалом. Вся красивая! Волосы смола, кожа снег, в руках букет, а на голове венок из трав душистых. Матушка рядом прыгает егозой, наряд поправляет да слезы вытирает. На улицу вышла Сашка грустная-прегрустная. К ней отец лошадь подвел, взял на руки и посадил на коня смоляного. Села она, поправила платье и видит совсем рядом Дмитрий стоит. Глаза на нее не поднимает, хотя знает она, что в них злость кроется. Выехали они из села за пару часов до полудня, а до леса ехать, так, рукой подать. Сашка сидела понурив голову, никто не обращал внимания на дочку старосты, да боялись смотреть, знали они кто на невестку полозову смотрел того из села уведет. А в лесу прохладно, птицы поют и хорошо так. Привезли Сашку к озеру посадили на примост, вручили в руки букет, а потом Всеволод громко так произнес: — Вот тебе, Полоз, невестка, не целованная ни разу, дочка моя, забирай и девок из села больше не уводи. — собрался, посмотрел на Сашеньку грозно так и повел всю свою свиту из десяти человек назад в село.

***

Сидит она на примостке уже час, наверное, сидит и вспоминает все, что о Полозе знает. Говорили, мол, он девок из села уводил, виделся им красавцем неписаным да забирал себе в невесты. Говорили, этих девок потом никто не видел, кто говорил, что их животные раздирали, кто что они спускались в царство его змеиное и от богатств золотых, блестящих слепыми становились. Оттого и выбраться уже не могли и если за полночь в лес выйти можно плач девичий услышать. Кто говорил, мол они сбегали да тонули в ближайшем болоте, вот там и мавок* пруд пруди. Страшно от этого становилось, но и не заметила она как в воду прозрачную слезы капать начинали. Вдруг послышалось ей шуршание как будто ветер подул и листья заиграли, но кожей ветра она не чувствовала. Поняла Сашка, Царь Змеиный на помост ступил вот он и прогнулся и заплакала она пуще прежнего от этого. Вдруг, голос тихий немного шипящий к ней общается. — Что же ты, девица, слезы просто так льешь? — а Сашка задрожала и оборачиваться не стала, молчит как в рот воды набрала. — Ну встань краса, негоже девице на холодных досках сидеть. — И чувствует она как Полоз ближе подошёл да не смела его приказа ослушаться. Встала. — Так и будешь молчать иль немая? — А Сашенька еще сильнее зарыдала, но молчит, тихо слезы роняет. А Полоз вплотную подошёл. — Так вот ты какая, Невеста моя. — убрал он волосы с плеча одного и коснулся губами белой кожи. — Не бойся меня, я вреда не причиню. — Стал он аккуратно слезы ее прозрачные пальцами смахивать, а Сашка смотрит, а на пальцах человечьих кожа черная-черная как сажей покрытая. Ужаснулась девица, вздрогнула. — Как зовут тебя? — Все пытался выговорить из нее хоть имя. — Александра — хриплым от рыданий голосом отвечала. — Не здешняя сразу видно. — он снова коснулся губами плеча и отошёл. — Коль боишься меня, я настаивать не буду. Одно условие ставлю тебе, — Александра кивнула. — Из леса не уходи, а недалеко отсюда избу найдешь там и жить будешь. — его голос слышался уже далеко и Сашка осмелела как угрозу перестала чувствовать. — А что, женишок, даже на глаза невесте не покажешься? Иль не достойна я на тебя глядеть? — обречённым голосом поинтересовалась она. — Да почему ж не достойна? Смотри коль смотрится. — улыбаясь Полоз повернулся, а Сашка вдохнула глубже, закрыла глаза и обернулась, а жених так и замер на месте. Знал он что невестушка его красавицей будет, но не знал что такой. Сделала Сашка два шага вперёд и глаза открыла. И стоят они друг на друга смотрят. Один с восхищением, другая со страхом и трепетом. Он перед ней красавцем предстал, и понимала она почему девки из села уходить стали. Волосы небрежным каштановым ворохом вились, а на руках браслеты сверкают металлом да камнями огромными зелеными, кожа загорелая, а глаза золотом горят, да не простые глаза, змеиные, по лицу кривым швом вьется шрам. Внимательно Сашка его оглядывает, вон руки и вправду как в саже запачканы почти по локоть черные. Смотрит она в ноги ему, а ног-то и нету! Один хвост золотом переливается, от торса переходит. Закрыла Сашенька рот ладошкой, а глаза от ужаса раскрылись. «Вот вот в обморок рухнет» думает Полоз. — Чего стоишь? Подойди, дай посмотреть на себя. — словно завороженная подошла она ближе, смотрит ему в глаза, а в них все богатства царства Змеиного драгоценным блеском переливаются. Царь тоже времени не терял, засмотрелся он на невестушку. — А зовут-то тебя как? — Александра опустила глаза и посмотрела на притягивающий взгляд узор чешуи. Нагнулся змей прямо над ушком девичьим и прошептал по истинному, по змеиному. — Ась — Девчушка задумалась, а потом хихикнула и оттолкнула Царя за плечо скрывая красные щеки. — Ну веди, Ась, к избе той коль я жить тут остаюсь — отвернулась она и посмотрела на озеро. Красиво было, деревья кругом стоят, а по центру поляны озеро с водой прозрачной. Хмыкнул Полоз и повел Сашку в чащу прохладного леса. Шла она за Асем и думала «А дальше что будет? Повезло, что хоть книгу мамкину в сундук с приданным сложила». Идет она сзади него, смотрит на поджарую спину и по лицу невольно улыбка расползается.

***

Они вышли на небольшую полянку, а на ней избушка косая стоит, мхом поросшая. Зашла Сашка в нее, посмотрела и обернулась. — Ладно Ась, жить можно и то хорошо, убраться бы не мешало, а так не под открытым небом и ладно. — она серьезно глянула на Полоза и пошла на поиски метлы. — За кого ты меня принимаешь? Кем же мне надо быть чтобы невеста моя под открытым небом спала? Не знаешь ответа, Царица Змеиная? — завалил язвительными вопросами Ась. Сашка удивлённо посмотрела на него, но тут же извиняясь опустила голову. На закате Сашенька уже закончила уборку, Полоз уже давно ушел, но перед этим принес немного дров и обещал вернуться с животинкой на ужин.

***

Уже затемно было Царица спать ложилась как в дверь постучали. Открыла она дверь, а там Царь змеиный стоит, руки его едва не роняют наземь все что он держит, так мало ему этого на улице еще и буря летняя поднялась и стоит он мокрый до нитки, а за спиной гром да молния сверкают.— Что ж ты столбом стоишь? Заходи! Не хватало мне еще простуду змеиную лечить! — Сашка почти силой затолкала Полоза в дом пока он смехом хриплым заливался. Проползся он по избе да на стол выложил все что из рук его валилось. Посмотрела Сашка на обилие корзинок разномастных да просто пучков трав разных. Взглянула косо на Ася, полотенце ему подала из сундука с приданным. — Ты, Царь, скажи честно, где взял все это? — она продолжала смотреть по корзинкам. Там она нашла мясо чье-то, трав душистых великое множество, для овощей да фруктов невиданных ранее отдельные корзины из бересты стояли. — Правду хочешь? — Полоз перестал выжимать волосы полотенцем мягким. Сашка кивнула. — Недалеко от леса волки мужика разодрали. До мяса видимо не добрались, на дне оно лежало. От него одна телега осталась.— Отвернулся Царь, в печь смотрел на игру огня. Ждал. Ждал что невеста скажет. — Помоги мне! Чего стоишь? — она пыталась поднять тяжеленную крышку подпола. Стоит девка, тужится, пыхтит, седьмым потом обливается, а Полозу радость, чего бы на невесту не посмотреть согнувшуюся в три погибели? Подошел он к ней и двумя руками с одного раза открыл, смотрит, а в глазах его смех искрится. Сашенька так и не поняла как засмотрелась на него, невольно, но с Дмитрием она его сравнивала да в сравнении они не нуждались. И так видно все что нужно было. Ушел Полоз аж по утренней заре, всю ночь Сашка с ним сидела, он то расскажет чего интересного, то жаловаться на народ лесной начнет, ушел только когда она уже носом клевала. Закрыв за змеем дверь дубовую Сашка поднялась на лежанку за печкой. Засыпала она с мыслью, что правильно она сделала, что ушла. Стойкое ощущение правильности и мнимого счастья не покидало даже во сне.

***

Утро наступило слишком быстро, по крайней мере Сашеньке так казалось. На сон ушло от силы часа четыре и на утро он была не лучше той каши которую сейчас активно черпала ложкой. Времени было предостаточно, желание обойти весь лес появилось еще на помосте вчера, хотя все чувства упорно твердили, что стоит дождаться жениха, ибо не мудрено что в глубине леса легко можно было потерять тропинку, а вот сидеть в лесу до темноты без возможности выбраться не входило в ее планы. Глянув в окошко она горестно вздохнула, взгляд зацепился за тропинку у дома. Тут же проскользнула предательская идея прогуляться до озера вчерашнего, да трав лечебных набрать. Выскочив из дома, радостно вдохнула пряный запах летних трав, опустившись с высокого порога девушка побежала по протоптанной дорожке. Ветер задиристо превращал ее волосы в воронье гнездо, трава легко щекотала босые ноги и путалась в длинном, белом подоле, солнце ласково грело подставленное порывам личико девушки. Добравшись до красивого озера Сашка взялась за сбор трав. В руки попадался клевер, душистый Иван да Марья, яркие одуванчики и нежные ромашки. Набрав полную корзину чистых, отборных трав, она с сожалением глянула на веник непригодных трав, выбросить такие красивые, хоть и не на что негодные травы было не в нее силах. Что то прикинув, Сашка с самым задумчивым видом начала плести венок. Они никогда у нее не получались и явно стараясь у нее получилось собрать неряшливый комок переплетенных трав на своей голове. Налюбовавшись собой в отражении водной глади, Сашка огляделась в поисках нового занятия, возвращаться в холодную избу не было желания. Внезапно поняв, что озеро оказалось просто заводью от небольшой речки, она двинулась дальше по течению. Чувство чего-то противного, отдаленно напоминающего страх заполнило девичье сердце. Солнце перестало греть и ушло за облака, ветер подул пробирая до костей, а трава неприятно колола голые лодыжки. Задумавшись Сашка пропустила момент когда вдали показались огромные валуны превращая спокойный поток воды в настоящий бушующий порог величественной стихии. За булыжниками послышался девичий смех и обрывки разговора, девица держалась за камнями едва не касаясь ногами холодной воды. Осторожно выглянув Сашка не поверила своим глазам, на камнях греясь на солнышке сидела русалка. Самая настоящая русалка! Царь вчера рассказывал о многих жителях этого леса, но не упоминал этих существ. Сашка знала о них из рассказов матушки перед сном, она говорила что из надо опасаться. Заметив поодаль от этого порога такие же булыжники она видела на них своего змея пригревшегося на теплый камнях, но ее внимание снова захватили прекрасные русалки. Одна она сидела на камнях скинув в воду серебряный хвост, путаясь пальцами в рыжих коротких волосах, она смеялась над разговорами снизу. Сашке пришлось сделать еще шаг чтобы увидеть еще троих сидящих у подножья камня, ей хотелось взглянуть поближе на прекрасных существ, неаккуратно оступившись она съехала одной ногой по камням. Порезав ногу об острый край она быстро отпрыгнула. Русалки замерли, рыженькая, та которую Сашка мысленно окрестила «Солнышком», долго вглядывалась в сторону Сашки, а потом взвизгнув сорвалась в воду утягивая за собой подружек и окатив девчонку брызгами холодной воды. Отпрыгнув от воды еще дальше она запнулась о собственные ноги и упала наземь, за Сашкой наблюдало четыре пары глаз высунувшиеся из-под воды. Не удержавшись она подскочила ближе, нависнув над водой она осматривала переливающийся серебром хвост Солнышка. Русалки переглянулись и все вместе двинулись ближе. — Как тебя зовут? — выдвинула вопрос самая крайняя от Солнышка русалка, она же и припомнила что говорил Царь про человека в лесу, когда хвастался перед ними утром. — Александрой кличут — она повернула голову и ворох черных волос рассыпался по воде, Сашка не обратила внимания, а вот Солнышко заинтересовалась поймав черную прядь. Она с опаской глянула на подруг и тут же перевела удивленный взгляд на саму девушку, тут же ее опаска скрылась за напускной насмешливостью. — Так ты полозова невеста, чтоль? — все еще опасливо поглядывая на Сашку, она звонко рассмеялась. — А я думала у Ася по симпатичнее женушка будет. Совсем ослеп поди пока над золотом своим чах? — ее подружки подхватили ее смех и теперь нагло тыкали в нее пальцем называя ее недостатки. Сашенька посмотрела на них и поднялась, ей не хотелось снова слышать оскорбления в свою сторону. Поняв что жертва насмешек собирается их покинуть, Солнышко ударила ладонью по воде окатив брюнетку брызгами холодной воды, остальные принялись также брызгаться считая это веселой игрой, не обращая внимания на просящую остановиться девушку. Одна из них поймала ее за ногу и потянула в воду, принимая сопротивления Сашки за отклик к активным действиям игры, одна из них дернула ее под воду. Хватка на лодыжке не ослаблялась несмотря на активное сопротивление, но Сашка все равно сдавала позиции. Холод сковал тело мешая двигаться, ноги свело судорогой, а воздух стремительно заканчивался. Вдруг все прекратилось, рука на лодыжке пропала, холод не отступил, но она наконец могла сделать вдох. В ушах противно звенел чужой смех, она почувствовала землю и наконец открыла глаза. Рядом стоял злой как собака Ась, он прижимал ее к себе, ибо до этого почти за шкирку вытащил девчонку из воды и очень громко возмущался смотря на русалок. От них слышались тихие извинения, оглядевшись она заметила возле Солнышка в воде мужчину, у него была синяя кожа и абсолютно седые волосы, черные маленькие глазки метали молнии в подружек. Стоя на солнышке после холодной воды, она постепенно отогревалась, к ней вернулись все чувства. На талии тяжело лежала горячая рука Царя, порез на пятке противно жег, легкие сдавливало, а сердце стучало как бешеное. До нее донеслись обрывки разговора, — Вы могли утопить ее! — как заведенный громко повторял Ась активно махая второй рукой. — Да не хотели мы ее топить. Мы просто игрались, — отчаянно отстаивая себя и своих подруг в ответ на него кричала Солнышко. Смотря то на одного то на вторую Сашка совсем потерялась, глянув на обиженную и плачущую от бессилия русалку, она решила что змей перегибает. — Хватит! — она не выдержала и прикрикнула на них обоих, но тут же словила агрессивный взгляд Царя и жалобный русалки. — Перестань, все же закончилось хорошо. — повторила Сашка чуть спокойнее, полностью повернувшись в Царю. Тут же почувствовав тепло его тела, неосознанно прижалась ближе. Царь закрыл глаза и медленно выдохнул, он глянул на нее так странно, она не смогла распознать его. Змей молча развернулся и схватив Сашку за руку двинулся в лес. Она тут же двинулась следом, было холодно, сердце еще не успокоилось толи от страха толи от прикосновения Царя, ногу неприятно жгло и не выдержав она остановилась. Было понятно сама она никуда не пойдет или пойдет но, плача и кусая губы от боли. Тихо всхлипнув от боли попадающихся под ноги шишек и маленьких камушков. — Ась, — слишком жалобно всхлипнула девочка. Змей остановился и глянул на заплаканную невесту. В золотых глазах читалось недоумение смешанное с явной злостью и даже капелькой обиды. Зачем она ушла? Кто просил ее покидать дом? Она еще и накричала на него, при ком то, это больно хлестнуло по мальчишечьему самомнению и гордости. Он спас ее так она еще и накричала. — Что такое? — Он еще не отошел от недавней стычки с русалками и было видно что ему хотелось выплеснуть свою агрессию, но глянув в черные мокрые глаза подошел ближе. — Я не могу идти. Я порезалась. — хрупкая, почти детская психика дала трещину и девушка разрыдалась на месте. Осознание собственной беспомощности и приближение собственной смерти напугало ее. Приближение змея же осталось незамеченным, тихо вскрикнув она оказалась на его руках. Душащие слезы еще не отступили и она уткнулась в шею Полоза. Он немного неловко отпрянул от нее, но тут же вернулся в прошлое положение. — Ц. Холодная. — Сашка тихо засмеялась. — Ну что, утопленница? Накупалась на лето вперед? Остаток пути они провели в неловкой тишине. Санечка успокоилась, Полоз предпочитал обиженно молчать. В какой-то момент она даже пыталась завести разговор, надеясь на благосклонность Царя. — А кто это там был? Рядом с русалками? — ей правда было интересно узнать кем был тот мужчина. Подняв голову Сашка глянула на него, от его близости щеки предательски зарделись, сильные руки аккуратно держали под коленями и на спине, рубашка задралась неприлично высоко, кожа в местах где он касался приятно горела. Она заметила что он совсем не обращает на нее внимания, золотые глаза строго смотрели только вперед, но он все-таки позволял себе отвлечься переводя взор на открытые девичьи колени. Сашка тут же заметила это и поспешила прикрыть их и сразу же поймала злой взгляд змея. Удивленно хлопнув глазками она отвернулась от него. За этими переглядками они удивительно быстро добрались до избы. Поставив Сашку на порог дома, змей не оборачиваясь ушел от избы, сквозь боль она вскочила на ноги и поймала его за руку. Она нутром чувствовала, что его не стоит отпускать, злые золотые глаза отпечатались на внутренней стороне ее век. Змей выдернул руку из хватки и совсем скрылся за деревьями. Слезы снова навернулись на глаза, зайдя в избу она громко хлопнула дверью и упала на колени.

***

Змей не появлялся уже два дня. Я волнуюсь, а он шатается черт знает где! Дождь не прекращался, я разобрала все травы и еще раз перебрала еду в подполе. Залезать было сложно, да нет у меня таких сил как у Полоза. Опять он! Да пусть катится к черту! Устав, я присела на лавку, дрова кончались, а дождь и не кончался. Мысли о том, что без него я просто не выживу здесь все чаще не покидали меня. Слезы катились по щекам непрерывным потоком, на улице бушевала гроза да ветер сносил деревья. Стук в дверь прервал мой плач по собственной судьбе. Испуганно глянув на дверь я осторожно подошла к ней. Кто там? Охотники? Мне и защититься нечем. А если нет? А кто в такую погоду по лесу ходит? Тихо выдохнув, я потянулась к ручке, было страшно и даже не за себя. Резко дернув, дверь со скрипом отворилась. Змей, мой полоз стоит за дверью. Мокрый до нитки, а руках веник какой то травы.Я кинулась к нему под дождь, за несколько дней порез затянулся и больше не беспокоил, поэтому меня ничего не держало. Повиснув на нем, я кожей чувствовала его недоумение, он не двигался заставив меня отступить на шаг. Мы оба промокли, мои волосы неприятно липли к спине, сарафан был холодным и прилипал к ногам. Я смотрела ему в глаза пытаясь разглядеть в них хоть что то кроме золота его королевств. Не найдя там отклика, мне пришлось развернуться и зайти в избу, перед этим приглашающе махнула рукой. Он совсем не скучал? Хотя, о какой тоске я могу говорить. Я просто очередная невеста, такая же девка которых он уводил до этого и будет после. Стало обидно, как в детстве когда мальчишки нагло рвали мои венки. Горько выдохнув, мне пришлось обернуться на змея. Он так и стоял в дверях. Проглотив обиду, я забрала у него из рук этот веник, и правда травы разные, я таких в этой стороне леса не видела. Не дав мне и шага ступить он поймал меня за руку. — Прости меня, Сашка, за то что было. Я и испугаться не успел как они тебя топить начали, — теперь в золоте глаз переливалось сожаление. Мне стало стыдно за себя. — Это ты меня прости, я ушла, тебе ничего не сказала, это я виновата, — я опустила голову закрывшись мокрыми волосами. Полоз не стал противится правде и моему промаху. Мы оба провинились. — Ты можешь заболеть, — он протянул руку, одним слитым движением все волосы оказались в его ладони. Он сжал их посильнее смотря на то как с моих волос стекает вода. — Отдай! — девушка дернулась к его руке, на что змей поднял их выше, куда в силу своего роста я не могла дотянуться. — На себя бы посмотрел! — он все еще держал мои волосы, но это не помешало ему потянуть меня к лавке у окна. Он спокойно поднял крышку сундука одной рукой. Достав оттуда полотенце, змей принялся промакивать им мои волосы.

***

Ушел полоз снова по рассвету. Сашка слушала его с раскрытым ртом, периодически заменяя его и взахлеб рассказывая о похождениях своей матушки. Он обещал что утром отведет ее на место сбора этих трав, которых они до самого утра разбивали на пучки. А Утро выдалось просто ужасно. Санечка не выспалась, а хотелось да Царь явился рано, переодевшись в рубаху из-за жары на улице, она успела только выхватить матушкин фолиант. За утро на такой духоте, удивительно, но трава успела высохнуть и подняться. Дорога под палящим солнцем была почти невыносима, почти, дорогу скрашивал Ась веселящий девушку. Рядом с ним даже крапива не жалила, колоски легко щекотали кожу, луж почти не было — он старался вести ее полями, по пути путая в девичьих волосах ромашки, которые тут же падали на землю.