Чувство без названия

      -Поднимай уже свою тушку! — светловолосый поморщился от звонкого голоса со стороны. Еле-еле разлепив веки, он огляделся и снова поморщился. Только в этот раз от дневного света, который попадал в глаза через открытое окно. — Я серьёзно. Я, конечно, всё понимаю, бабская депрессия и все дела, но время три часа дня.       -Сколько? — прохрипел он.       -О, спящая красавица соизволила удостоить нас своим словом. Какая честь, — Анаган театрально изобразил поклон перед развалившимся на диване его квартиры Валтором. — На, — он протянул другу литровую баклажку воды, к которой тот сразу припал. — Спящая красавица что-нибудь помнит?       -Завались, — тяжёлый и одновременно расслабленный вздох сорвался с его губ. После воды, определённо, лучше. — Боже, что за срач? — Валтор поднялся с дивана, не обращая внимания на то, что спал лишь в одних брюках, чужой квартире и в обнимку с бутылкой из-под виски.       -Ты ещё спрашиваешь?! Сам же завалился вчера ко мне. Хочу напомнить, что до твоего прихода, эта свалка была похожа на квартиру.       -Как будто ты был против, — Валтор усмехнулся и прошёл на кухню, садясь за стол. — Завтрак мне приготовь.       -Просто завтрак? А что сразу не королевский приём с опахалом и мулаточками в перьях?       -Я не в состоянии отвечать на твой идиотский сарказм.       -Так меня ещё не оскорбляли, — он поставил перед другом кружку с растворимым кофе. Валтор сразу сделал небольшой глоток и поморщился. Отвратительно. — И вообще, после вчерашнего, завтраки мне готовить должен ты.       -В смысле?       -Что, правда так сильно надрался? — Анаган усмехнулся.       Обычно у Валтора не было проблем с алкоголем. Да и пил он очень мало. Вчера парень с дредами был явно удивлён, увидев пьяного друга, завалившегося к нему днём. Где он напился днём, да ещё так, что едва на ногах стоял, он даже не представлял. Только Валтор был не один, а с друзьями. Верными двадцатилетними друзьями янтарной жидкости, которые они оба осушили за долгим рассказом светловолосого.       Что Анаган только ни выслушал. И о злом роке судьбы, и о рыжей чертовке, и об идиотской любви, и даже о нём самом. Брови брюнета взметнулись вверх, когда он услышал в свой адрес совсем нелестные слова из-за того, что провёл добрую часть вечера в баре вместе с Блум. Анаган лишь слушал. Конечно, кто будет давать советы и учить морали человека, который четыре раза не мог выговорить «держаться на расстоянии»? Поэтому он с нетерпением ждал пробуждения друга, чтобы, наконец, сказать, какой он придурок. И он сказал. Прямо сейчас.       -Да, ты верно расслышал. И «придурок», это ещё мягко сказано. Идиот и кретин, вот так лучше. Честно, если бы мне это рассказал кто-то другой, а не ты, я бы не поверил. Потому что только идиот откажется от такого! Да она сама поцеловала тебя. Считай, сама первой сделала шаг. А ты?       -А я позаботился о нас обоих. Я не знал, как это может закончиться, — разум постепенно возвращался, поэтому Валтор мог препятствовать словесному потоку друга.       -Да, молодец. Ты её потерял. Поздравляю. Так точно лучше, чем встречаться с ней, да? — Валтор сжал челюсть. Анаган прав. Так же, как и Флора. Так же, как и Блум. Так же, как и Иоганн Гёте. Теперь он понял, что не просто ошибся, он потерял её. После всего этого она не то, что не довериться ему, она просто не захочет его рядом. Он ошибся. И он пожалел. — Знаешь, иди к ней.       -М?       -Иди и поговори. Пока не поздно. Девушки долго от такого отходят, поэтому лучше сейчас. Потом ей просто будет наплевать.       -Где мой телефон? — он умело отошёл от темы, потому что если сам себе он признался, то сделать это вслух другу он не мог.       -На журнальном столике, — Валтор поднялся и направился в сторону гостиной. — Кстати, если бы не ты, я бы давно подбил к ней клинья. Эй, спокойно, — Анаган усмехнулся и поднял руки в жесте «сдаюсь», как только увидел взгляд светловолосого. — Ты же знаешь, девушка друга — табу.       Тишину комнаты разрезали звуки приходящих сообщений на только включённый телефон. Валтор нахмурился. Ладно Флора и мама, но вот папа… Это что-то за гранью реального. Валмор предпочитал телефонные звонки. Короткие и строгие. Но увидеть от него сообщение, было как минимум странно. От мамы привычные вопросы вроде «Где ты? Мы переживаем». От папы более красноречивые, которые он решил опустить. А сообщение цветочка его заинтересовало. Она просила срочно ей перезвонить. А увидев, что она звонила ему больше десяти раз, уже не сомневался. Что-то случилось.       -Почему ты отключил телефон?! Твои родители места себе не находили!       -Не кричи, — простонал он. Голова всё же ещё немного побаливала. — Я уже большой мальчик, они должны были привыкнуть.       -Они и так привыкли и слова бы тебе не сказали, если бы не Блум!       -Что Блум?       -Блум, она… В общем, она в аварию попала вчера. И…       -Что?! Как она? Где она?       -Успокойся. Сейчас всё хорошо, она в больнице. Мы тоже тут.       -Я еду, — больше ни слова. Мужчина отключился, быстро надел поло, откинутое на диван и, даже не ответив на вопросы друга, покинул квартиру.       Он снова гнал. Снова нажимал на педаль почти до упора, объезжай машины. Несколько раз кто-то посигналил за такую наглую езду, но Валтору было плевать. В голове крутилось два слова: «Блум» и «авария».       Человеку свойственно корить себя. Он может пожалеть о сказанных сгоряча словах, о несдержанном обещании, о сделанном или, наоборот, не сделанном действии. И после всего этого человек очень часто встречается с муками совести и самобичеванием. Индивид накручивает себя, представляя, а что бы было, поступив он иначе. Как же было бы прекрасно иметь машину времени или способность перемещаться в прошлое, чтобы никогда в жизни не совершать ошибок. Чтобы потом не убивать себя мыслями о том, какой ты подонок и ублюдок, который зарыл в голову одно и постоянно придерживаешься этому. Этому совершенно ненужному.       А он не сомневался. В том, что произошло, точно есть его вина. И кто бы что ни говорил, да даже если сама Блум будет утверждать обратное, даже не зная подробности случившегося, он прекрасно понимал, что виноват. По крайней мере, немного. Если бы, если бы, если бы… — звучало в его голове. Если бы он не струсил, не испугался собственных чувств и развития их будущих отношений. Если бы не был таким идиотом, и сразу после поцелуя прижал бы рыжую к себе, никуда не отпуская. Если бы спустя два дня, день, час, минуту подошёл бы к ней и забрал свои слова назад. Он был глуп. Определённо. Валтор понял это раньше, но сейчас убедился в этом окончательно, потому что мысль, что её могло не стать, угнетала так, что он сам был готов убиться о ближайший столб. Как ему жить без рыжей заразы?       -Пошло всё к чёрту! — он разогнался ещё сильнее. Если сегодня же он не скажет ей, если не признается, то лучше сам разобьётся обо что-нибудь. Достаточно игр. Теперь только жизнь. Вместе.       Вот он подъезжает к больнице. Вот паркуется неизвестно где. Вот входит внутрь, попутно спрашивая где лежит его зараза. Поднимается на нужный этаж, видит знакомые лица. Подходит и сразу спрашивает о рыжей. Но, не дожидаясь ответа, сразу подходит в двери у которой столпилась толпа троих человек. Орител, Марион и Флора. Замирает у двери, слыша знакомый и немного усталый голос. А потом хмурится, слыша ещё один. Он ещё не знает подробности аварии, но если бы знал, уже бы давно припечатал блондина, который находился в её палате, к стенке.       -И? Это стоило того? — говорила девушка.       -Блум, пожалуйста, прости. Я такой идиот. Вспыльчивый придурок, который…       -Скай… — жалобно протянула девушка. Мало того, что эффект обезболивающих снова спал, отчего она чувствовала неприятную тупую боль в области груди, так ещё и слышала такой же неприятный голос со стороны. — Я попросила родителей выйти не для того, чтобы слушать твоё самобичевание, — Валтор усмехнулся. Даже, будучи в больничной койке, она умудряется не изменять себе. Такая же язва.       -Я знаю, что не имею права требовать от тебя прощения. Я просто этого не заслуживаю, но, пожалуйста, Блум, прости меня. Боже, лучше бы я вообще…       -Стоп. Что было, то было.       -Простишь меня? — тяжёлый вздох девушки.       -А куда я денусь? Не отстанешь же, — Скай хмыкнул и хотел обнять её, но она остановила парня одним движением руки. Не из-за боли или бинтов, нет. Ей просто не хотелось его объятий. Хотелось других. Медвежьих, тёплых, Его. Хотелось Его объятий.       -Я пойду, тогда. Зайду позже, — он улыбнулся и открыл дверь, сразу замирая. Блум последовала его примеру, смотря на неожиданного, но такого желанного гостя. Валтор чуть хмурился. Он по-прежнему недолюбливал блондина, причём это мягко сказано. Валтор бы с радостью повторил всё то, что проделывал после того случая в клубе. Уж больно шли ему кровоподтёки и ссадины.       Скай молча вышел. Светловолосый невольно отметил, что и тот был в больничной одежде и с пластырями на лбу. Его немой вопрос сразу отразился на лице, и он получил на него ответ таким же немым кивком со стороны цветочка. В голове всё срослось. В аварию она попала с ним, и он был уверен, что случилось это именно из-за блондина. Ещё он понял, что девушка его простила. И только из-за этого он был готов плюнуть на её травмы и самим спустить её с окна четвёртого этажа. Ну не идиотка ли? Простить его за такое.       Валтор молча прошёл внутрь, прикрывая дверь. Никто и не собирался входить внутрь. Родители знали, что при них их дети только шутят и язвят друг с другом, но стоит им остаться наедине, как их сразу накрывает их чувство без названия.       Снова нахмурился, увидев её. Вчера на ней красовались только царапина и синяк на боку лба из-за сумасшедшей курицы-блондинки. А сейчас множество ссадин на руках, одна сторона лица вообще была вся в царапинах. Неглубоких, но их было много. Рука забинтована эластичным бинтом и привязана к перебинтованной груди. Поверх девушки была надета больничная рубашка, но он всё равно это заметил. А ещё заметил странный взгляд. Как его описать или воспринимать он не знал, но так смотрят маленькие дети, которые хотят, чтобы их обняли и пожалели.       -Привет, — было неловко от этой тишины, поэтому она поспешила поскорее развеять её.       -Обезьянник, больница, что дальше? Цирковой трейлер? Медвежья берлога? НЛО? — девушка усмехнулась, а он присел рядом. Прямо на её кровать. И за последние дни он впервые был так близко.       -В обезьянник я попала не по своей вине, если хочешь знать.       -А сюда?       А сюда… — она помедлила и отвела взгляд, пряча стыдливую улыбку. — Ну, я бываю резкой. И не все это терпят.       -Избить его мне всё равно хочется не меньше.       -Но он не виноват. То есть виноват, но… Частично. Я его спровоцировала, — Валтор тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.       -Как ты?       -Нормально, — Блум ответила довольно бодро. — Но вот ты… Что с лицом? — да, лицо человека, который проснулся всего полчаса назад после мощного «соития» с алкоголем, покажется не ангельским.       -Долгая и весьма неприятная история, — она усмехнулась. Конечно, он не собирался рассказывать о слабине, которую себе позволил. Гораздо важнее было, наконец, разобраться с их ситуацией. — Блум.       -Мисс Максвелл, ещё раз добрый день, — оба взгляда устремились на дверь. Вчерашний врач, которого она увидела первым, как только пришла в себя, вошёл очень неожиданно, отчего девушка чуть вздрогнула. — Нужно осмотреть вас, — он говорил это, смотря на светловолосого, мягко намекая ему уйти.       -Я зайду к тебе позже, — Валтор улыбнулся и поцеловал девушку в ту часть лба, которая была целой и невредимой.       -Что же ты делаешь? — прошептала она, когда он вышел.       -Простите?       -М? А, нет, ничего. Я не Вам, — девушка ничего не понимала.       Она продолжала сидеть в растерянности, пытаясь осмыслить его действия, которые отличались друг от друга на гигантском уровне. Говорит одно, делает другое. Делает одно, говорит другое. И как ей это всё понимать? Точнее, как воспринимать? А ещё говорят, что самые неопределённые на планете существа — девушки. Вот теперь Блум с этим поспорит, потому что у неё есть явный экземпляр доказательства обратного.

***

      -Ох, это обязательно? — мучительно произнесла рыжая, наблюдая, как младшая Максвелл делала из неё самую настоящую мумию. Правда мумией она была не с обычными белыми бинтами, а с эластичными.       -Если ты не хочешь окончательного перелома и невыносимой боли, то да, — Блум захныкала. Прошло всего три дня, а ей уже надоело всё это лечение. Хорошо, что врачи отпустили её домой, потому что ещё несколько, даже не дней, а часов, она бы точно не продержалась в больничных стенах, где абсолютно всё пропиталось запахом медикаментов.       -Чёрт меня дёрнул сесть с ним в машину, — буркнула девушка. Во время дыхательной гимнастики, во время перевязок и даже во время принятия таблеток Блум всегда жалела о том, что всё-таки не вышла из той машины.       -Готово. Сильно болит? Когда ты обезболивающее пила?       -Не помню я, — девушка легла на кровать своей уже новой комнаты. Да, она до сих пор вспоминает, как неожиданно ей это всё преподнесли…       Все эти три дня Блум провела в больнице под очень качественным надзором врачей. Спасибо переживающему старику Орителу. Блум, честно говоря, настолько надоел весь этот уход, что она едва не на всех парах мчалась домой. Ей сообщили, что если делать тугие повязки, ограничить себя в резких движениях и выполнять дыхательную гимнастику, повреждения пройдут через пару тройку недель. И все эти недели проводить в больнице она точно не планировала. Какого же было ее удивление и, как она позже поняла, разочарование, когда Орител поведал историю об инвестиции в Польше. Блум, конечно, радовалась, что папа справился с временными, но такими тяжёлыми трудностями, однако вместе с этим она думала и о другом. Теперь она не будет жить с Ним в одном доме.       И пусть она понимала, что это скорее всего к лучшему, что это поможет забыть и сделает так, как хотел он. Он хотел забыть и похоронить всех их «ненужные» чувства, и таким образом это правда удастся. Но хотела ли этого Блум? Она давно ответила себе, что нет. Но также, сказала себе, что больше не будет делать шагов навстречу. Валтору это не нужно, тогда зачем это ей? Бороться за своё счастье? А смысл, если в конце её всё равно ждёт проигрыш? Пытаться убедить в её правильности его самого? Тот же вопрос. А смысл? Почему она должна делать это, раз он так категорично заверил её в обратном?       Но рыжая даже не догадывалась, как сильно изменилась ситуация за последние дни. Теперь всё было наоборот. Они поменялись ролями. Блум старательно избегала этой темы и делала это специально. Ей не хотелось возвращаться к этому. Раз решили, то решили. Не стоит воротить прошлое. Их временный бойкот закончился, и они стали общаться как прежде. По крайней мере, так считала сама Блум.       Валтора же это совсем не устраивало. Сколько раз он пытался поговорить с ней об этом? Сказать, что крупно ошибся. Сказать, что Иоганн Гёте был абсолютно прав, так же, как и она. Но Блум сразу пресекала его попытки на корню. Без слов и без действий девушка дала понять, что не желает продолжения того их разговора. А начала нового, тем более. Хватило и одного раза, когда он, решив все сам, принял решение.       Эти три дня к ней наведывались все. Блум даже подумать не могла, что имеет столько друзей. А их она могла спокойно назвать именно друзьями. Анаган, Муза, Ривен, Огрон, даже Гантлос, с которым она едва знакома, наведался один раз. И каждого из них рыжая встречала с тёплой улыбкой и дружеским разговором об обыденных вещах. Только близкие украшали её уж слишком серую жизнь в больничных стенах. Но у Оритела получилось сделать это слишком ярко и красочно. Прямо в машине, когда Блум заметила, что они свернули не в ту сторону, девушка услышала об их новом доме. Да, удивлению не было предела.       -Они уже едут, — заключила русая, смотря в экран телефона. В честь новоселья семья Валтора должна была наведаться к ним на ужин этим вечером.       -Боже, ты только посмотри на меня, — самой Блум очень не нравился её вид. Неглубокие царапины уже сошли с лица. И даже пластырь на самом верху лба не волновал её. Лишь забинтованное с грудью плечо портило ей всё настроение. Она уже привыкла делать всё одной рукой, мысленно радуясь, что в аварии пострадала левая. Хотя как такому вообще можно радоваться? Теперь её левая рука всегда была привязана к телу, чтобы не двигать плечом и не повредить его ещё больше. Несколько недель. Перетерпеть это на протяжении всего нескольких недель…       -О, пришли! — послышался голос Флоры сразу после дверного звонка. Девушка сделала последний штрих, закрепив эластичный бинт специальной вставкой и спустилась вниз, следуя за Блум. От протянутой руки на лестнице девушка, конечно же, отказалась, показывая свою независимость.       -Блум, как ты себя чувствуешь? — спросил Валмор, проходя внутрь. Он уже успел расхвалить апартаменты Орителу, несмотря на то, что прибыл всего несколько минут назад.       -Лучше не бывает, — рыжая улыбалась. Она правда чувствовала себя хорошо. Лишь иногда тупая боль окружала грудь, но от этого есть чудесные лекарства. — Как это мило, — тихо буркнула она спустя секунду, потирая лоб. Если Флору в приветствие Валтор чмокнул в щёку, то ей просто навсего дал щелбан. И, конечно, не могло обойтись без фирменной усмешки.       -Скажи, я сама прелесть.       -Несомненно.       Сложно сказать изменились ли их отношения. Изменились, определённо. Сейчас они похожи на те, которые были у них месяц назад. Непринуждённые и весёлые, с огромной порцией сарказма и колоссальным количеством шуток. И, кажется, обоих это устраивало, потому что они не переходили грань. Блум продолжала своё ехидство в его сторону, а он не смел упускать не менее колкие ответы. Всё, как раньше. Рыжая думала, что будет какое-то напряжение, но его не было. Ей было очень легко, ведь девушка так долго этого хотела. Ей очень не хватало его компании и общения. А вот с Валтором было по-другому. Его очень злило и раздражало то, как девушка умело уворачивалась от разговора и меняла тему. Она ясно, пусть и молча, дала понять, что не хочет продолжения того вечера. Но он хочет. И, мало того, он сделает всё, чтобы, наконец, разговорить её.       -Да я сама могу! — снова буркнула она. Только в этот раз немного недовольно.       -Своей хромой лапкой ты разве что только овощ на вилку наколешь, — усмехнулся светловолосый, нарезая ее порцию мяса. Да, резать и придерживать мясо одной рукой было немного проблематично. И угораздило же ему сесть рядом с ней! — Зная тебя, благодарности не жду.       -Рада, что ты это понимаешь, — он был близко. Даже слишком. Чтобы просто разрезать её кусочек на несколько маленьких, он приблизился, отчего в нос резко ударил аромат его парфюма. Потрясающего парфюма…       А он злорадствовал. Потому что хотел, чтобы она пожалела о своих побегах от разговора. Он очень хотел, наконец, решить всё. И сказать ей, что они хоронят не то чувство. В земле должно оказаться их чувство без названия, а не… Что? Верно, любовь. И это была маленькая победа, ведь он видел её взгляд. Пользуясь своим обаянием и ещё небольшим знанием об её интересах, Валтор создал образец идеального мужчины Блум.       Она обожала чёрный цвет и костюмы. Сейчас он смешал эти две вещи, надев на себя чёрный костюм. Не нарядный, а более коктейльный. Он знал, что Блум очень любит резкие запахи в мужских одеколонах. И ещё знал, что ей очень нравится именно этот запах. Знал, что она обожает, когда он собирает волосы в чуть растрёпанный пучок наверху. И знал, что Блум просто теряет голову, когда мужчина говорит спокойно и на тихих тонах. Так, чтобы была слышна едва уловимая хрипотца, опаляло горячее дыхание. Бархатный, спокойный, хриплый и басистый мужественный голос. Он знал её слишком хорошо.       Нежно-голубые глаза смотрели на лицо мужчины. Ей было до нестерпимой боли в груди и больно, и обидно. Кого она пытается обмануть? Его? Себя? Себя ведь обмануть невозможно, и она лично убедилась в этом суждении. Бегать от этого светловолосого становится всё труднее, потому что её чувства развиваются всё сильнее.       -Спасибо, — тихо сказала она, будто боялась, что кто-то услышит. Но это было не так. Голос просто отказывался брать хоть полтембра выше.       -Не за что, — теперь холодные глаза ответили взаимностью, рассматривая нежно-голубые.       -Нам надо поговорить, — снова тихий шёпот девушки.       -Определённо.       Глаза продолжают изучать друг на друга. Тарелки продолжают опустошаться. Бокалы продолжают заполняться. Разговоры продолжают разрезать несуществующую тишину. И лишь звонок в дверь прерывает всю эту идиллию…