когда утро обещает быть добрым.

       Вечер в офисе Артёма Стрелецкого был абсолютно обыденным и от предыдущих не отличался ничем. Ничего, как говорится, беды не предвещало. Когда психолог вошёл в свой кабинет, Матвей лежал на кровати, которую он, кстати говоря, и купил, и пялился в потолок, думая о своём. Первому, впрочем, это совершенно не помешало с разбегу, не снимая куртки, упасть на кровать около секретаря. Матвей, конечно, сразу поднялся, чтобы отправиться на своё законное (или, учитывая, что шкаф-кровать была куплена на его зарплату, не очень) место на раскладушке. И, признаемся сразу, не очень-то он и спешил, не очень-то хотелось ему уходить. Однако — что ж поделаешь — пришлось. И только ему стоило сесть на уже родную скрипучую раскладушку, как она с характерным громким звуком поломалась и отправила юношу в весёлое путешествие на пол. Поскольку было это очень неожиданно и ничуть не приятно, Матвей тихонько и нецензурно выругался. — Ого, Матюш, а ты и такие слова знаешь? — комментарий Стрелецкого, сопровождающийся одновременно ироничной и доброжелательной улыбкой, долго ждать себя не заставил. — Представьте себе, — обиженно прошипел Матвей, потирая ушибленный в результате боевого ранения локоть.        Стрелецкий, вынужденный таки встать, чтобы повесить куртку и нормально сложить свою одежду, заодно подошёл к секретарю, пытаясь сдержать смех. — Живой хоть? — не без сарказма спросил Артём.        Матвей уже поднялся, всё ещё держась за ушибленную руку, и ему-то как раз было не до смеха. От слова совсем. — Живой... — голос его был всё таким же недовольным, обиженным, — только где я теперь спать буду? — Пол весь в твоём распоряжении! — на этот раз Артём не сдержался и усмехнулся.        Матвей помялся на месте. Возмущению его, кажется, предела не было. Ну как же оно так — он покупал, главное, кровать, а теперь его выгоняют спать на полу. Юноша наконец поднял глаза, выражающие такую детскую обиду, и взглянул на психолога. — Не буду я спать на полу! — он попытался сказать это максимально, как только мог, уверенно, но прозвучал, как действительно обидевшийся ребёнок. Не хватало только ещё ногой топнуть. — А где? — Стрелецкий только и улыбался, глядя на Матюшу.        Матвей покосился на кровать Артёма. Тот быстро смекнул, чего добивается секретарь. — Ну нет. А я по-твоему где спать буду? На полу? — спросил он, не ожидая ответа. — Вообще-то я... — Матвей хотел было возразить, напомнив своему начальнику, благодаря кому кровать появилась в офисе. Но почему-то замолчал.        На протяжении следующих тридцати минут двое стояли посреди офиса и выясняли, кто и где будет спать. Спор нешуточный, конечно, был. — Ладно! — Стрелецкий выдохнул. — Спишь со мной. Но на другом краю. И только попробуешь захрапеть — я тебя сразу столкну.        Где-то глубоко в своих мыслях Матвей радостно подпрыгнул. Сами подумайте: во-первых, он впервые видел, как главный провокатор на районе, которого, как считал до этого юноша, переспорить невозможно, соглашается с чем-то и идёт на уступок. Во-вторых, это он переспорил Стрелецкого. Сам! Вот, как может! И, в-третьих, он не будет спать на холодном и твёрдом полу. Да, очень обрадовался Матвей. Но виду не подал. Спокойно направился к кровати. Такой кайф. И в сравнении с полом, и в сравнении со скрипучей раскладушкой. Ну прямо-таки уровень пятизвёздочного отеля. — Спокойной ночи, Матюш. — Стрелецкий отвернулся, чтобы провалиться в сон. Желательно, утра до десяти. Можно побольше. В общем, ему жизненно необходимо было выспаться. — Спокойной. — Матвей ещё с полчаса думал о чём-то. О своей работе. Об Артёме. И Кате. И о работе своей. О том, какие задания ещё у него будут. И чем он будет давать взятку в следующий раз. А затем провалился в сон вслед за Артёмом.        То ли ночь было, то ли времени было уже под утро, когда Матвей проснулся от ощущения прикосновений на себе. «Ну всё, сейчас на пол полечу» — подумал он сперва, приготовившись уже к аварийной посадке. Но не случилось этого. Он сначала не понял, что происходит. И потом тоже не понял. А потом понял — в полутьме разглядел, что Артём его во сне одной рукой обнял и к себе прижал. Кто-то бы в такой ситуации подскочил и возмутился. Но Матюше этого было совсем не надо. Чего таить — хорошо ему так было. Комфортно. Тепло так и мягко. Приятно. Будто то, чего ему так давно не хватало. То, чего он действительно хотел, но никак не признавался в этом даже себе. Признаться, он ощущал что-то близкое, родное, когда Артём обнимал его. И ему сразу же так захотелось, чтобы утро не наступало, чтобы так всё и осталось, чтобы этот момент был подольше. И уснул Матюша с улыбкой на лице. Утро следующее обещает быть добрым. Это точно.