Австрийская живопись

Вена – прекрасный город, город искусства, город паломничества художников и музыкантов. Здесь преподавал Сальери, здесь звучит музыка Венского оркестра, здесь столько живописных картин, столько прекрасных видов, что невозможно отвести взгляд от деревьев, правильных и аккуратных домиков, от неба во всем его великолепии. Что ночью, что днем здесь видна вся красота и изысканность Австрии. Погода благоволит здесь музыкантам и художникам, будто город принимает их с распростертыми объятьями, прижимая к своему сердцу. Вот и сегодня чудесная весенняя погода и поющие мелодичные трели птицы завлекали новых гостей в город, заведомо зная, что здесь происходит множество встреч и событий, которые потом, возможно, будут исторически важными. Молодой человек вполне приятной наружности гордо вышагивал по улице, скользя по толпе взглядом. Он изящно держал в руках папку с рисунками и улыбался проходящим мимо молодым девушкам, зная как очаровать людей. Нынче у него было чудеснейшее настроение. Столько времени ушло на подготовку, столько красок на холсте, столько кисточек выброшено, столько книг прочитано. Скоро можно будет сдать экзамены и все – место в этой академии уж точно будет обеспечено. Наверное. Юноша поморщился, вспоминая предыдущие неудачные попытки и на миг печальные мысли поселились в его голове, но он, отбросив их вместе с черной прядью, коснувшейся лба, все же надеялся, что в этот раз все получится. Его взгляд привлекло живописное облако, будто бы зацепившееся за верхушку дерева около еще более живописного здания и парень остановился, засмотревшись. Он даже немного приоткрыл рот, смотря с восхищением ребенка, и довольно картинно принялся замерять пропорции для будущего рисунка. Но в момент замера крыши юношу едва ли не настигла скоропостижная смерть (как он потом будет кричать) в виде мужчины, ударившегося об мечтателя, благополучно упавшего на асфальт, и, разумеется, уронившего юного Адольфа вместе с его драгоценными рисунками. Шикльгрубер, мягко говоря, прифигел и возмущенно уставился на ротозея – а как еще называть того, что не заметил его стоящим посреди улицы? - Вы по сторонам вообще смотрите? – возмущенно начал Адольф, вставая и негодующе отряхиваясь, а затем наклоняясь чтобы подобрать выпавшие из папки холсты и бумагу. Улыбающийся мужчина, натолкнувшийся на него, помогал ему собрать рисунки. - Вы прекрасно рисуете, – ухитрился по-еврейски уйти от ответа, как выяснилось позже, Иосиф, рассматривающий законченную картину, на что Шикльгрубер взорвался как бомба, чьим запалом была наглость и семиты. - Я рисовал бы и еще лучше, если бы такие люди как вы не бросали меня на тротуар! Вы понимаете, что теперь у меня будет синяк? Что, вы довольны этим, я смотрю? Да и какую я картину теперь нарисовать могу?! Вышедшее из ада облако на фоне разверзшегося тротуара? – Адольф говорил совершенно серьезно, но Джугашвили в ответ прыснул со смеху, чем вызвал еще одну вспышку гнева, от чего люди стали буквально шарахаться и, видно, собирались вызвать врача. Мужчина молча выслушал истерику мелкого масштаба и наконец вставил свое слово. - Для начала, позвольте представиться. Меня зовут Иосиф. А вас, прекрасный художник? – на этом моменте Гитлер немного смутился откровенности и лести комплимента и, ненароком откинув волосы со лба, улыбнулся в ответ. - Адольф. Шикльгрубер, если вам необходима моя фамилия. - Великолепно, – Иосиф оценивающе оглядел картины в своих руках, затем в руках Гитлера, а после и самого обладателя сего сокровища. Непонятно было, что больше всего он посчитал великолепным – предметы, юношу или его имя, – Не могли бы вы и мне нарисовать что-нибудь? Не пришедший в себя после лобового столкновения Адольф изумленно воззрился на, кажется, серьезного парня. Тот внимательно смотрел на него, терпеливо ожидая ответа. После чего австриец, чуть улыбнувшись уголками губ, отставил правую ногу немного вбок, упершись свободной от картин рукой в бедро, и кивнул. - Смотря что вы хотите и где мне вас потом найти. Джугашвили помог Шикльгруберу сложить картины обратно в папку и усмехнулся. В самом деле, он пока не знает, чего хочет и как потом им снова встретиться. - Я живу здесь неподалеку. Если и вы тоже, то предлагаю вам встретиться здесь же в это же время – Сталин взглянул на часы – то есть, в три часа дня. Ограничение по времени ничуть не расстроило Адольфа, у которого с опозданиями было никак (разве что если этот прием необходим) и он кивнул. - Тогда ваше дело решить, что вы хотите видеть на холсте, Йозеф. Позвольте откланяться, – юноша собрался было идти, но здесь Джугашвили остановил его. - Жаль вас расстраивать, но пока мне, похоже, в ту же сторону, что и вам. Вы ведь развернулись перед тем, как посмотреть наверх, – поразил Гитлера своей наблюдательностью Сталин. Немец изумленно посмотрел на мужчину и кивнул, соглашаясь с его выводом. Оказалось все очень банально: оба шли в один и тот же магазин за продуктами. Пока Адольф громко ругался на то, что с этой неудобной папкой делать ничего невозможно толком (внимательный слушатель заметил, что пару раз Гитлер обвинил евреев в нескольких грехах). Иосиф только усмехался и помогал ему набрать нужные продукты в виде фруктов, овощей, хлеба, колбасы, разных круп, печенья, различных вкусностей. При том Адольф постоянно советовался с новым знакомым, который выбрал самую ароматную колбасу и самые спелые яблоки и помидоры. Сам же грузин купил того же в меньшем количестве и, расплатившись, предложил Шикльгруберу помочь донести пакеты. Адольф на секунду остановился в раздумьях: возмутиться, что он не слаб и сам справится или же рассыпаться в благодарностях. - Спасибо за помощь, Йозеф, не откажусь. Если бы не эта идиотская папка, мне бы не составило труда донести их. Джугашвили не особо сомневался в физических способностях нового знакомого и располагающе улыбнулся в ответ, взяв оба пакета. Пока они шли в нужную сторону, Адольф, шумно говоря и ожесточенно жестикулируя (прохожие иногда оборачивались) успел рассказать печальную историю о том, как он несколько раз не поступил в академию, школу и училище, о том, что преподаватели там никудышные, что много людей проходит по блату и талантливым художникам типа Шикльгрубера просто не достаются места. Джугашвили уже не первый раз с интересом смотрел за тем, как эмоционально расплескивается во все стороны душа немца. Мягко говоря, будущий генсек был приятно удивлен такому доверию со стороны неожиданного знакомого, ему даже нравилось смотреть на театральное представление, которое устраивал молодой парень. За разговорами оба не заметили, что уже оказались около нужного дома. Как истинный джентльмен, Иосиф донес продукты до комнаты Адольфа. Джентльменство закончилось на том, что он сделал это не спрашивая, как само собой разумеющееся. На такой поступок снова собирающийся покинуть нового знакомого немец слегка возмутился, но увлекся новым рассказом. Поднимающийся по лестнице наверх Иосиф осматривал стены дома с интересом. Видно, что у этого юноши последнее время немало денег, раз он снимает такую квартиру. Убранство довольно-таки неплохое, висят картины, мебель хорошая, качественная, стоят цветы в горшках. Джугашвили проследовал за хозяином в его апартаменты и поставил сумки на трюмо в небольшой прихожей. Улыбка скользнула по его лицу, и он многозначно кинул взгляд на немца. Тот незамедлительно и вежливо пригласил его пройти в гости и попить чаю.