Мой пасхальный крольчонок, или Крашеные яйца Чонгука

              Чонгука весь универ ласково звал крольчонком. Юнги даже не знал наверняка, почему: из-за передних зубов, из-за того, что симпатяга и милашка, или из-за смешной привычки фыркать. Но это было привычно и так обыденно, что даже внимания особого уже не обращали. Юнги звал Чонгука кролем. Из-за резвости, непоседливости и вечного желания трахаться. И это тоже было обыденно… — Ты когда-нибудь слышал о пасхальном кролике? — протянул Юнги, медленно переводя взгляд на лежащего рядом парня. В тот вечер они изрядно напились, ведь отмечали полгода своих отношений. Чонгук притащил какое-то роскошное вино из родительских запасов, и они прикончили две бутылки за веселыми и пошлыми карточными играми. Но была уже ночь, и Юнги тянуло на новые подвиги. — М? — Чего? — хихикнул Чонгук. Он был явно пьянее, ведь выпил куда больше. — Конечно, я слышал о пасхальном колике… кролике. К чему ты это? — Ты мой пасхальный кролик, — промычал Юнги, нависая над парнем и осторожно целуя обнаженную грудь. — Мой личный сладкий пасхальный кролик… Чонгук расплылся в улыбке, счастливо жмурясь и подставляясь под ласки. Опьяненный мозг не желал соображать, так что он действовал бессознательно, по наитию — скользил ладонями по чужим плечам. Бедра уже двигались сами собой, требуя близости. — А ты слышал о традиции красить яйца? — Конечно, слышал, — бормотал Чонгук, уже покусывая губу от нетерпения. — Что ты заладил? Хочешь обсудить традиции? Лучше просто возьми меня, пока дома никого нет… — Возьму, — по-кошачьи мурлыча, заверил Юнги. — Только хочу сначала раскрасить яйца своему пасхальному кролику. — Да, милый, как скажешь, — вздохнул Чонгук, чуть выгибая спину, подаваясь навстречу. И вдруг замер, распахнув глаза и удивленно нахмурившись. — Стоп. Чего?.. Что сделать? Юнги уже сполз с кровати, подошел к своему рабочему столу и искал что-то в ящиках. Чонгук мотнул головой, надеясь прогнать опьянение. Он не был уверен, что не ослышался, но, зная Юнги, уже ожидал самого страшного… Через несколько мгновений взгляду его предстал еще новенький набор красок для тела. Юнги учился на дизайнерском, со всей страстью изучал изобразительное искусство, так что подобного добра у него дома хватало. Чонгук тяжко вздохнул, упав на подушки. — Ты это давно задумал, да? — Уже неделю мучаюсь от нетерпения, — нетрезво хохотнул Юнги. — Ну-ка, стягивай штаны, крольчонок. — Будешь должен, — улыбнулся в ответ Чонгук, плохо слушающимися руками расстегивая и спуская джинсы, пока Юнги открывал баночки с красками и оценивающе оглядывал свои кисти. — Творите, маэстро. Юнги улыбнулся. Медленно водя пальцами по животу Чонгука, он наслаждался прикосновениями к горячей коже, чувствуя, как возбуждение внутри него медленно нарастает. Накрыв ладонью уже выпирающий бугорок, сжал, заставив шумно выдохнуть, и потянул ткань трусов вниз. Незачем ждать, пора было избавиться от лишней одежды. Чонгук по привычке расставил ноги в стороны, как будто приглашая старшего в свой мирок плотских утех. Но у Юнги в тот вечер были другие планы. Обхватив уже твердеющий член рукой, он медленно двигал, помогая. А второй рукой в это время взял одну из выбранных кистей и обмакнул ее в желтую краску. Чонгук рассмеялся, дернувшись, когда почувствовал странные прикосновения. Закрыл глаза рукой с некоторым стыдом. Происходящее казалось ему почти сюрреалистичным, но всё же до одури возбуждающим и по-новому приятным. Это не было похоже ни на что, что он испытывал и чувствовал раньше. Затеянная Юнги игра ему нравилась. Тело отзывалось блаженством и просто каскадом приятных вспышек ощущений. Едва сдерживая стоны, он ерзал на простынях, понимая, что в этот раз кончит быстрее обычного. — Красота, — вскоре протянул Юнги, беря в руки вторую кисть и осторожно нанося синие узоры-завитки. Чонгук дрожаще выдохнул, стискивая пальцами подушку. — А ты что скажешь? — Я, блядь, почти… — с трудом выдавил Чонгук и чуть не задохнулся собственным стоном, когда кисть самым кончиком прошлась по члену вверх, к головке. Большего он сказать не смог, только приглушенно зарычал, чувствуя растекающуюся по животу сперму. — Ёбаный ты художник, — фыркнул Чонгук, вжимаясь в подушки. — Еще пока не ёбаный сегодня, — рассмеялся Юнги, властно и грубо целуя покрытую испариной шею. — Даю тебе двадцать минут, чтобы отдышаться и исправить это. Только… — Что? — открывая глаза и смотря на хитро улыбающегося Юнги, спросил парень. — Краску не смывай, хочу тоже немного испачкаться…