Печоные галушки

Печорин явился внезапно, широко распахнув дверь бальной залы — должно быть, нарочно маялся битый час под дверями, выжидая минуту, чтоб зайти наиболее эффектно. Или же маялся внутренними противоречиями, в коих у него недостатка не было. Аглае, честно говоря, было фиолетово. Ее волновали проблемы поважнее: тугой корсет наряда стягивал талию так, что та полностью соответствовала определению «осиная» (правда, Аглая подозревала, что осам дышится немного легче). Тем не менее, образу на балу она решительно ставила в уме твердую девятку из десяти за глубокий черный оттенок ткани и вуаль, которая очень выгодно скрывала синяки под заспанными глазами. Итак, непринужденно подпирая спиной внушительную белую колонну и изображая повышенный интерес к наблюдению за танцующими, девушка сосредоточенно обмахивалась веером. Тот ехидно клацнул, внезапно сложившись, и вылетел у нее из руки как раз в тот момент, когда Печорин решил подпереть спиной ту же самую колонну. Красивое мужское лицо не очень красиво смялось, как книжная страница, а после выправилось обратно с некоторым изменением в виде розоватого отпечатка на щеке. Потерев ее ладонью в белой перчатке и подняв веер с пола, Печорин покосился на загадочную незнакомку в черном. «Блять», — подумала загадочная незнакомка в черном, забирая веер. Тот мерно раскачивался в руках, словно примериваясь для нового удара. — Прошу прощения, — чопорно произнесла она, судорожно припоминая манеру речи из любимых фильмов. Припоминалось смутно, в голове навязчиво крутились ехидные фразочки одного конкретного полицмейстера из Диканьки. Жаль, по контексту ситуации пока не подходили. — Мне, эм, очень жаль. Это, разумеется, был чистой воды пиздеж. Но Печорин об этом не знал и вежливо улыбнулся краешком губ. Черные усы делали его немного похожим на скриншоты с Эрастом Фандориным, однако симпатии к нему в глазах Аглаи это не особо добавляло. — Пожалуй, это мне стоило бы извиниться, — на удивление миролюбиво ответил Печорин. — поскольку мое местонахождение здесь, вероятно, досадная ошибка или же чей-то сон. Будь я на Кавказе, ваш веер не задел бы меня. Возразить в ответ на это логичное заявление было непросто. — Гм, — неопределенно, но крайне скептически ответила Аглая, которой очень хотелось заметить, что, если бы веер подчинялся ее воле, он бы упрямо долетел до Кавказа, чтобы впечататься Печорину в рожу. Который, похоже, принял равнодушие девушки за обыкновенное кокетство и, бросив взгляд в сторону вальсирующих пар, протянул Аглае ладонь. — Я могу пригласить вас на танец в знак примирения, — произнес он крайне учтивым тоном порядочного человека, от которого сводило зубы. Подавая руку, Аглая не удержалась от комментария: — У вас поразительно хорошие манеры для мудака. Печорин, к ее разочарованию, промолчал — вероятно, у него был слишком большой список причин, по которым его могла заочно счесть мудаком первая встречная девушка. А так как ожидаемого вопроса не прозвучало, Аглая была вынуждена с недовольным вздохом отложить подготовленное мысленное эссе на тему «мотивы поступков и внутренний конфликт Григория Печорина: цитатный анализ». Впрочем, последующие пятнадцать минут девушка отводила душу на ногах своего партнера по танцу, проезжаясь каблучками туфель по чужим ботинкам — порой по чистой случайности, просто спотыкаясь на ходу. Через пятнадцать минут танец не закончился, зато закончилось терпение Печорина: он приподнял хрупкую фигурку над полом и продолжил танцевать, держа ее — в воздухе, а невозмутимое выражение — на своем лице, которое оказалось непозволительно близко. Болтаясь в воздухе и порой попадая мысками туфель по чужим коленям, Аглая осматривала это лицо с внимательными, невероятно умными глазами, и думала: «жаль, что веер не оставил хотя бы фингал…» Но все хорошее и не очень однажды кончается, и после завершения танца Печорин ловко поставил барышню на пол. — Итак, позвольте представиться… Печорин поздно сообразил, что ошибся, поставив барышню возле столика с угощениями, и Аглая, уже не слушая его, предпочла общество эклеров. Вальс изрядно раздразнил аппетит девушки, поэтому, лишь проглотив лакомство, она заметила пристальный взгляд собеседника. Аглая немного смутилась и вытерла руку от крема. О мундир Печорина. — Вы что-то говорили? Очень медленно, как в комедийном сериале, Печорин опустил глаза на белое пятно на мундире. Случайно включенная этим действием малоприличная фантазия Аглаи провела кое-какие параллели, и полуистерическое хихиканье было торопливо спрятано за вновь открытым веером. — Вы со всеми молодыми людьми знакомитесь подобным образом? — осведомился Печорин с таким усталым вздохом, что Аглае даже стало его чуточку жалко. Выглянув из-за веера, она покачала головой. Вуаль заколыхалась, щекоча нос почти до чиха. Нет, ну их все-таки, эти наряды другой эпохи… — Если честно, то только с вами, — подумав, девушка добавила, уже почти дружелюбно. — Признаться, я вообще с ними не знакомлюсь. Они кажутся какими-то непроходимыми тупицами, особенно эти одноклассники. Печорин кивнул так понимающе, словно сам только что вылез из-за парты с такими же одноклассниками. Аглая очень живо представила его педагогом литературы. Интересно, ему бы зашел монолог Чацкого? — Люди в большинстве своем существа глупые, — философски заметил он, пожимая плечами. — Среди них невыразимо скучно. К примеру, даже на этом балу, — рука в перчатке изящно обвела зал, который больше походил на светлую размазанную декорацию недостоверного исторического фильма. — я не планировал ни с кем говорить, поскольку не ожидал ничего особенного. В мои планы входило наблюдение и придумывание диалогов, каковые могли бы состояться у нас с этими людьми, будь они поумнее настолько, чтобы составить мне компанию. — Я, знаете ли, тоже своего рода придумываю диалоги, — небрежно ввернула Аглая. Прислонившись к столу боком, она краем глаза заметила, как натянутая скатерть заставила блюдо с эклерами опасно поползти к краю, и поспешно отодвинулась. — Я бы и с вами придумала, но не успела, вы как-то слишком уж внезапно ворвались… — озаренная догадкой, она схватилась за одну из услышанных фраз и начала карабкаться по соломинке. — Погодите, но вы же со мной заговорили, неужели вам со мной не скучно? Печорин бегло глянул на испачканный мундир, выразительно посмотрел на потускневшие ботинки и машинально коснулся пальцами следа на щеке. — Нет, мне определенно не было скучно, и как по мне, это достаточно веская причина, чтобы мы узнали имена друг друга, вы так не считаете? — Зачем? — А вдруг мы встретимся в следующий раз, на этом таинственном балу из снов? — Честно говоря, я по горло сыта вашим обществом на уроках литературы, — честно ответила Аглая, поджав губы. Затем, вдруг подпрыгнув, она схватила Печорина за руку. — Но если вам со мной не скучно, то вы придете сюда опять? — Вероятно, — Печорин осторожно потянул руку к себе, но девушка вцепилась в нее крепче. — И не будете пытаться развеять скуку какими-то… другими способами? Скажем, ну, стреляться на дуэлях и воровать девушек, впоследствии доводя их до гибели? — Возможно, — Печорин сдался и позволил Аглае теребить его перчатку, как котенок треплет бантик. Однако девушка уже отпустила ее и поспешила к дверям, на ходу крикнув: — Давайте без имен, но я приду обязательно! До скорого и все такое! Хватит с нее этих сочинений про мудачество Печорина по литературе. Пускай лучше мирно на балах пляшет, уж она-то проследит. А веером в следующий раз она все-таки вмажет ему под глаз — за все хорошее.