Страх

      Он любил её больше жизни, но безумно боялся, что их ребёнок унаследует его проклятие. Нет, не такого он желал ему. Тедди… Сердце предательски заныло.       Знал же! Знал, что ему нельзя сближаться с ней. Нельзя. Он не должен был втягивать её в это, не должен был позволять себе… Но он не смог.       — Чёртов слабак, ты никогда не мог принимать трудные решения! Почему ты позволил ей приблизиться к тебе?! Позволил этому случиться! Она должна была жить счастливой жизнью, найти себе хорошего мужа и родить здоровых детей… Ты отнял у неё это. Позволил ей любить себя. Эгоист. Захотелось немного тепла? Но какой ценой? Ценой двух загубленных жизней? — кричал себе мужчина, метаясь по комнате, как загнанный в угол зверь.       В бессильной злости он ударил по стене, оставляя на ней кровавые разводы. Руку пронзила боль, такая привычная... но не заглушающая другую. Глупо думать, что физические страдания отвлекут тебя от моральных терзаний… Уже несколько дней он жил в этой хижине, моря себя голодом и желая лишь о смерти. Трусливый побег от обстоятельств и чувства вины.       Он медленно сполз по стене на пол. Уже ничего нельзя было исправить. Дора беременна и неизвестно, что будет с ребёнком. Унаследует ли он его проклятие? И если да, то как потом смотреть ему в глаза? В глаза, которые будут источать лишь ненависть за то, что он обрёк его на это.       — Что же мне делать… — безнадёжно выдохнул мужчина, привалившись к стене.       Он провёл в этом положении несколько часов. Спина болела, а ноги затекли. Ему было всё равно на это, ведь он считал, что заслуживает. Заслуживает боли и презрения. Перед глазами пролетали воспоминания всех ночей, что он провёл в Визжащей хижине или на полу этого дома. Полная луна, треск разорванной одежды, жар. А потом разум отключается, и тобой управляют одни лишь инстинкты. Они требуют свободы, требуют крови, и ты не можешь им противиться. Но заранее запертые двери, решётки и цепи удерживают тебя. Не выпускают и не дают совершить непоправимого. Утром ты просыпаешься и находишь глубокие борозды на стенах и сломанную мебель. Чувствуешь опустошённость и дикое презрение к себе. Мысленно хвалишь себя за предусмотрительность и меняешь изогнутые решётки. Каждый раз одно и то же. Жаль, что к этому невозможно привыкнуть.       Вспоминаешь презрительные взгляды, что люди бросали на тебя, узнав о сущности. Такое же ждёт и ребёнка… Ребёнка, который обязательно возненавидит своего слабого, бесхарактерного отца, который обрёк его на это.       «Без меня было бы лучше…» — мимолётная мысль, но он успевает ухватиться за неё. Глаза загораются безумным блеском, разум лихорадочно работает. «Я уйду. Отправлюсь в самую гущу войны, чтобы быть полезным. И пусть меня презирают, я спасу столько людей, сколько смогу», — думал он.       — И будет не так уж и плохо, если я погибну в бою, — тихо добавил он. — Таким отцом можно будет гордиться…       Он поднялся с пола и пошёл умываться, чтобы отправиться туда, где сейчас живёт сын его лучшего друга, чтобы услышать его гневные реплики и осознать, насколько он ошибается.