Наша встреча - была точкой невозврата...

      Pov. Люцифер.       Очередное пустяковое задание на Земле. Сколько мне еще раз повторить этому мерзкому ангелу Фенцио, чтобы он перестал меня унижать, давая задания, с которыми я справлюсь за пятнадцать минут?! До открытия воронки еще четыре с половиной часа. И что мне здесь делать столько времени?       Ничего лучше, чем прогуляться по местности я не придумал. Действительно, что делать дьяволу, сыну Сатаны на Земле? Правильно, гулять. Я мог бы подталкивать этих жалких людишек на плохие поступки, но они и сами прекрасно с этим справляются. Буквально отобрали мою роботу. Ничего масштабного, но развлекаться теперь не получается как раньше.       Кажется, я забрел в какой-то парк. Везде люди, гуляют, бегают, с детьми играют. Он влюблённые парочки ходят за ручки, другие устраивают… как это у них называется? Мими все время об этом трещала. А точно, пикники! Морщусь. Все это так по… человечески. Никогда не понимал, зачем люди все так усложняют? Влюбляются, женятся, заводят детей… У все один конец, один финал. Они все умрут, но продолжают портить свою жизнь этим стереотипами и обязанностями. Мы, демоны, не заморачиваемся. Живем мгновением. Захотел напиться? Вперед! Выкурить косяк? Тебя никто не осудит, только с удовольствием поддержит! Потрахатся практически у всех на виду? Мы любим шоу, посмотрим.       Правда есть и другая сторона монеты. Все выше перечисленное — это просто наша суть. Нас тянет в передряги, это жизненно необходимо. Но мы не чистое зло. Все эти задания на Земле, подталкивать людей на суицид, к наркоте или измене — требует Равновесие. Мы бы жили себе спокойно в Аду, никого не трогали. Но если предоставить мир ангелам, от него ничего не останется. Их самолюбие и эгоизм, вера в то, что они единственные заслуживают уважения и чести погубит их же. Демоны ценят силу и достоинство. Ангелы — власть и самых себя. Лживость, скрытая за маской добродушия, всепрощение — на самом деле затаившийся нож в спину, а милосердие в миг спадет, стоит не покориться.       Усмехаюсь. Я пропустил тот момент, когда Ад поменялся местами с Раем. Рассуждать в таком ключе для демона что-то нереальное, смешное, даже постыдное, но так оно и есть. Демоны намного лучше ангелов. Хотя бы тем, что не скрывают своих истинных желаниях. И нет, я рассуждаю так не потому, что сам демон, а потому, что так воспитан. По при всю жестокость отца, я знал что он любит меня. Мимолетная гордость, которая проскакивала в его глазах, как бы он не пытался её скрыть, когда я отчитывался за успешно выполненное задание.       Но еще у меня была мать. Лилит. Мать всех демонов, первая Королева Ада, и на данный момент, единственная. Снова усмехаюсь. Мама все еще верит, что я полюблю и женюсь, а Ад получит новую королеву. Бедная моя мать, она не понимает, что мое сердце ледяное. Впрочем, как и у остальных демонов. Наши сердца начинают биться только тогда, когда мы находим свою настоящую, искреннюю любовь. Это бывает только раз в жизни. И полюблю я не полюблю, если мое сердце не забьётся, ничего из того, о чем она мечтает, не будет. Но мать тысячу раз доказывала мне, свою любовь и любовь отца ко мне, просто показывая свои воспоминания. Те редкие моменты, где отец проводил со мной время, как нормальный отец со своим ребенком. Те моменты, о которых я забывал, помня только жестокость и гнев отца. Я знаю, их сердца бьются. И чтобы там не было, но с ней отец не может быть безжалостным правителем Ада. Мягкий и пушистый дьявол. Никогда в жизни не поверил бы, не увидь на собственные глаза.       Как же странно иногда бывает понимать, что сам Дьявол имеет чувства. Хотя всю свою жизнь, сколько я себя помню, он твердил мне что чувства — это слабость. И каждый раз я сдерживаю себя, чтобы не сказать ему, нет показать на маму. Говорит мне одно, сам делая другое. Это не нормально. Хотя мне чувства и не нужны. Пользуюсь я только похотью и иногда гневом. В остальном безразличие. Другое я никогда не испытывал. А зачем? Хотя нет, мать я все-таки люблю. Да и отца тоже. Только первой я об этом может и скажу раз в столетие, то отцу никогда. Только получу новую порцию гнева отца и сломанные ребра. Ничто и никогда не заставит меня чувствовать что-то другое. (автор: да-да-да, рассказывай мне здесь.)       От моих мыслей меня отвлек оклик, хоть я и не сразу понял что обращаются ко мне. Остановился и повернулся назад, заметив приближающуюся ко мне девушку. Нужно отметить, выглядела она хорошо, при том и необычно. Красные волосы волнами лежали на плечах, доставая к пояснице. Платье желто-горячего, горчичного цвета, с открытыми плечами и рукавами, пояс, выделяющий тонкую талию. Спереди платье было с разрезом чуть выше колена, а сзади почти до щиколотки. Темно-горчичные туфли с толстым каблуком и кучей… веревок? Как это называют девушки? Черт с ним, правда и отец не разберётся. Но надо признать, эта девушка была красивой. Есть на Земле еще кто- то, кто смог бы впечатлить небожителей. Собственно, мне нравится её цвет волос. Красный — это вызов. Эта девушка будто бросала вызов окружающим, а мне это нравилось всегда. Я принимал вызов и всегда выигрывал. Посмотрим что же хочет она.       — Извините, у вас наверное есть дела, а я вас задерживаю, но могу я кое-о-чем попросить? — как только она догнала меня, сразу же спросила, переведя дыхание и покраснела. Интересно. Оглядев её еще раз, я понял, что она вполне смахивает на будущую Непризнанную. Энергия такая. Сладкая карамель, с примесим клубники и дорогого виски. Очень интересно. Что же, посмотрим что ты хочешь.       — Нет, я абсолютно никуда не спешу. — вижу как просияет её лицо, и усмехаюсь. Пока она смахивает на будущего ангелочка.       — Чудесно! — восклицает она, а потом опоминается. — Извините.       — Ничего. — просто отвечаю, вглядываясь в её глаза, цвета моря. — Так почему же вы меня остановили? — интересуюсь, а она слегка краснеет, и отвечает:       — Я бы хотела вас нарисовать. У меня в университете задали задание, нарисовать портрет. А никого на ум не приходило, кого же мне рисовать. Всех родных и знакомых я уже рисовала и сдавала портреты. Это задание дают ежемесячно, для проверки умений. Вот я и пришла в парк. — она выдыхает и продолжает: — А мне попались вы. Такой интересной внешности я еще не выдела, и если конечно вы не против, я бы очень хотела вас нарисовать. — её щеки покрылись румянцем. Я в который раз уже усмехаюсь. Она слишком наивная, а у меня слишком много времени. Что же, почему бы и нет, пусть она и нарисует не совсем меня. А точнее не меня.       — Без проблем, только давай на «ты»? — я итак обращался бы к ней, как захотел, но это земля, здесь нужно уточнять и разъяснять.       — Конечно! — радостно произносит. — Пойдем, я тут недалеко оставила свои художественные принадлежности. — она энергично размахивает руками, а кивает куда в сторону. Усмехаюсь и следую за ней. Слишком она жизнерадостная, как для человека, которому нужно каждый месяц рисовать портреты. С ней явно что-то не так. И энергия… слишком крепкая, а такого рода энергетика не свойственна людям.       Тем не менее подходим к дереву и она садится прямо на землю под ним, совершенно не беспокоясь о том, что можем вымазаться. Снова усмехаюсь и сажусь недалеко от неё. Мне ли не плевать где седеть? На сырой земле или горячем писке?       — Ой! — неожиданно вскрикивает она. Хмурюсь, ведь еще не успел ей ничем испугать. Так чего она ойкает? — Мы так и не познакомились. Вики. — она протягивает руку.       — Люцифер. — решаю не скрывать настоящего имени, итак не поверит, и пожимаю её руку. Так ведь делают на земле при знакомстве?       — Так ты дьявол? — не вижу ни страха, ни недоверия в её глазах. Только заинтересованность.       — Именно. — что же, ты сама начала это, малышка.       — По мою душу пришел? Если да, то извини, пока не сдам этот портрет, ты меня не получишь. А если не сдам, то профессор, который и задет рисовать эти портреты, воскресит меня и заставит нарисовать. А потом самолично убьет. — она пожимает плечами, а я смеюсь. Интересно. Очень интересно.       — Нет, не по твою. У меня сегодня было совершенно другое задание. — говорю правду. Ну, а что, вижу я её первый и последний раз, хотя может она когда-то и станет Непризнанной, меня она все равно не узнает, поэтому могу и поделиться «секретами».       — О, расскажешь? — с любопытством интересуется. Я оглядываю её, обдумывая то, что могу сказать, и решаюсь.       — Всего-на-всего подтолкнуть потенциального преступника обокрасть банк. Пустяковое задание, справился за пятнадцать минут, при том, что дал возможность ангелочку попытать удачу выиграть. — самодовольно ухмыляюсь, вспомнив попытки того новоиспеченного ангелочка заставить парня пойти в полицию и рассказать о своих намерениях и о сообщниках.       — И что, этот ангел вообще ничего не смог сделать? — заинтересовано спрашивает… Вики. Не думал что запомню.       — Нет. Фенцио абсолютно не думал, когда ставил только что пройденного церемонию посвящения ангела в пару со мной. — качаю головой, в который раз мысленно проклиная Фенцио.       — За сколько ты справился с заданием? — спрашивает девушка и достает из-за спины рюкзак. Интересно, как он там оказался?       — Минуты три. — прикинув в голове, сколько я говорил с тем парнем, который в скором времени попадет к нам в Ада, произношу.       — В таком случае ты мог поддаться ангелу. — говорит Вики и вытягивает из сумки блокнот и карандаш, а затем тарелку с клубникой (?!), завернутую в пленку. — Будешь? — невинно хлопая глазами, спрашивает. Будь это что либо другое, я бы тут же отказался, но эта чертовка нашла единственную слабость дьявола. Правда, в её энергии тоже есть клубника, так что нужно было сразу догадаться, что она её любит.       — Ты нашла единственную слабость дьявола. — произношу вслух и буквально отбираю у неё ягоды. Она пожимает плечами и отвечает:       — Я просто тоже люблю клубнику. — улыбается. — Так почему ты не позволил тому ангелу почувствовать мнимую победу, в последний момент обернув ход игры в свою сторону? — спрашивает, а я чуть ли не давлюсь клубникой. Она что, правда это сказала? По новому её оглядываю. Если до сих пор она казалась мне будущим ангелом, то сейчас её поза и взгляд выдавали настоящую дьяволицу.       — Не люблю затягивать. Я итак дал ему фору в тринадцать минут. За это время он даже разговорить не смог парня, который и был сегодня нашим заданием. — кривлюсь.       — Ладно. Но почему ты сразу не отправился домой? — она прищуривается, начиная рисовать. Усмехаюсь.       — Переход закрыт на еще четыре часа. Для такого пустякового задания дают слишком много времени. Можно вернуться туда другим способом, но я пока не горю желанием возвращаться домой. Отец итак в ярости. — немного прикрываю глаза, вспоминая что именно так разозлило отца. Да, практически ничего не сделав, я испортил отцу все планы.       — Отец? — переспрашивает она, оторвавшись от рисования.       — А как я по-твоему на свет явился? — с усмешкой спрашиваю.       — Насколько я знаю, дьявол — это сын Господа, которого выгнали из Рая. — замечает она, а я смеюсь.       — Милая, когда моего отца выгоняли из Рая, его звали Самаэль. — все еще смеясь, поправляю её.       — Тогда ты истинное исчадие Ада, так ведь? Сын правителя Ада и первой женщины? — удивленно смотря на меня, спрашивает она.       — Угадала. — всматриваюсь её в глаза, но не вижу там никакого страха. — Почему ты не боишься меня? — спрашиваю, все никак не могу понять причину её такой легкости. Такого легкого отношение к моим словам.       — Потому-что ты не страшный. — она пожимает плечами. — Я боюсь того, что ты только плод моего воображения. — опустив голову, всматриваясь в свой блокнот, произносит.       — О, поверь мне, я настоящий. Уж точно реальней этих ваших земных чудищ. — усмехаюсь, вспомнив плакат, который недавно видел.       — Так у тебя есть цербер? — вдруг интересуется Вики.       — Есть. — киваю. Эта собака не покоряется никому кроме меня, даже отец иногда очень недовольный этим.       — У него три головы, как и описано в мифах? — я вижу, как её глаза загораются. Не знал бы что она человек, подумал бы её глаза потемнели. Но мне просто показалось.       — Он может принять любое подобие. Когда на кругах, то да, а когда в замке, отец не терпит эту, как он выражается, большую тварь в своем доме. Поэтому в остальное время Цербер вполне себе обычный земной пес. — вспоминаю, что как раз таки доберман сейчас гуляет по замку.       — Хотела бы я его увидеть. — мечтательно произносит она.       — Попадешь на третий круг, повидаешься. — произношу, но не отметить, что чревоугодием она не страдает. Фигура такая, которой позавидовали бы большинство демониц в Аду. Хотя, клубника может о многом сказать, что уже говорить об энергии?       — Не думаю, что чревоугодие самый большой мой грех. — она пожимает плечами. Снова.       — И какой же твой главный грех? — интересуюсь. Что-то мне подсказывает, что ответ мне понравится.       — Пока что гордыня. — отвечает. А ведь действительно. Пусть она и сидит на земле, на как она сидит. Подбородок задран, пряма осанка, а смотрит на меня так, будто уже давным-давно все знает обо мне, но скрывается за маской ангелочка. Нет, ей все-таки к нам.       — Почему «пока что»? — снова спрашиваю и опускаю взгляд по её телу, так как она отбросила волосы назад, открыв вид на шею, а я буквально замираю.       — Потому-что грань похоти я еще не перешла. — спокойно отвечает, но я не могу оторвать взгляда от её шеи, точнее от кулона.       — Откуда у тебя этот кулон? — спрашиваю, чувствуя как во рту становится сухо.       — Что? — она непонимающе на меня смотрит, а потом тоже опускает взгляд на свой кулон.       — Кулон. — повторяю.       — А, это. Он передаётся в нашем роду по женской линии. Моя бабушка подарила мне его сразу после рождения. Его должна была передать его мама, вот только мама не по крови Уокер. Поэтому бабушка хранила его, будто чувствовала, что рожусь я, а не например мальчик. — она пожимает плечами и продолжает рисовать, при этом рассказывая дальше, понятия не имея, что уже удивила меня своей фамилией: — Еще, когда я уже подросла правда, бабушка прямо перед смертью поведала мне историю этого кулона. Поэтому я верю, что ты дьявол. Это утерянный кулон твоей матери, так ведь? — она спрашивает так спокойно, будто это обычный вопрос о чем-то обыденном, само собой разумеющимся.       — Но откуда…? — в голове куча мыслей. Либо это просто какое-то стечение обстоятельств, либо время пришло.       — Значит правда. — она улыбается краешком губ и бросает на меня взгляд, после снова продолжает рисовать. Какое-то время мы молчим. Она поглощена рисованием, а я обдумываю ситуацию, развивая у себя голове все исходы разговора с отцом, когда я расскажу ему о кулоне. Я не имею права молчать об этом. — Я бы отдала тебе кулон, вот только дала обещание не снимать его никогда в жизни. — выдергивает меня из мыслей Вики. Задумчиво смотрю ей в глаза.       — Если это то, о чем я думаю, то поверь, лучше тебе его не снимать, если даже очень хочется. Шантажируют или что-то подобное, угрожают убить. Ни в каком случае не снимай его. — даже не даю совет, а предупреждаю.       — Я знаю. — совершенно спокойный тон. Не могу понять, почему она не боится, вот честно. Кто-либо другой, услышав мое имя посчитал бы либо сумасшедшим, либо в страхе убегал, а она совершенно спокойно продолжает рисовать. Ладно, она знает о существовании Ада и Рая, я это только подтвердил. Но нельзя же быть такой спокойной!       Внезапно мой взгляд зацепился за цветы, что были в открытом рюкзаке Вики. Заметив мой взгляд, она обьясняет:       — Отец утром просил носить её с собой сегодня весь день, но не обьяснил почему. Африканские маргаритки диморфотека — любимые цветы мой матери. Точнее были. Не знаю почему, но она их очень любила. А папа верит, что если со мной будет этот цветок, то я буду чувствовать присутствием матери. У нас дома посажены несколько кустов этих цветов на заднем дворе. — все это она говорила усмехаясь, не отрываясь от рисования, только иногда бросая на меня взгляды, чтобы не ошибиться или еще что.       — Она до сих пор их любит. — одними губами произношу и вспоминаю энергию этой женщины.       — Что? — непонимающе переспрашивает, как я узнал, Уокер. Чем дальше все заходит, тем запутанней получается.       — Ничего. — отмахиваюсь. Она снова пожимает плечами, да что за привычка такая? — и продолжает рисовать.       После мы снова молчим. Я не знаю, что и думать. Нет, мыслей в голове полно, но не могу ухватится ни за одну. Каждый раз я попадаю в тупик. А взгляд все время возвращается к Вики. Имя. Чувствую непонятную тягу. Просто из-за имени. Виктория — значит победа. Каким еще её полное имя может быть, я не знаю. Но то, что я сейчас чувствую, не объяснимо. По крайней мере, я это обьяснить не могу, а вот с отцом нужно будет серьезно поговорить.       В который раз прохожусь взглядом по её телу, не понимая, что могло меня так зацепить. Да, фигура такая, о которой мечтает каждый второй, если не первый. Необычные глаза, красные волосы притягиваю взгляд, но как это могло зацепить меня? Прохожусь взглядом по её ногам, отметив, что платье задралось и теперь можно заметить… татуировку?       — У тебя есть татуировка? — спрашиваю, внимательно рассматривая линии. Она вздрагивает и опускает взгляд.       — Да. — поправляя платье, отвечает. — Точно также, как и у тебя. — добавляет, а я выгибаю взгляд бровь, удивляясь. Я видел свои отражение и тот парень, подобие которого я сейчас имею, не имел ни одной татуировки, так о чем она?       — У меня нет татуировок. — возражаю. Она поднимает на меня недоуменный взгляд.       — Как это? — переспрашивает, а потом произносит: — У тебя вся шея в татуировках, из-за того, что рубашка расстёгнута на три верхние пуговицы, могу предположить, что и грудь вся в татуировках. Закатанные рукава рубашки открываю вид на твои татуированные руки. Правда, я бы не сказала, что это татуировки. Скорее татуировка. Она не прекращается, полностью закрывая собой руки и шею, и то что я вижу, грудь. Нет ни единого чистого участка кожи. — от её такого точного описания не верящее смотрю на неё.       — Ты дорисовала? — спрашиваю, чувствуя сухость во рту. Вторая раз за разговор с ней, при том, что раньше такого почти не было. И мне это совершенно не нравится.       — Нет, я только… — не успевает она договорить, как я нагибаюсь ближе к ней и забираю блокнот, под её возмущенный вскрик. И все бы хорошо, я отметил талант девушки, вот только с листа на меня смотрел я сам, с красными глазами и… крыльями.       — Почему ты дорисовала крылья? — сглатывая, понимая какой сложный разговор с отцом мне предстоит.       — Я… — начинает и запинается, закусив губу. — Просто я сидела здесь и оглядывалась, кого бы мне нарисовать и вдруг заметила крылья. Я подумала, что мне показалось, но когда я проморгалась они не исчезли и я не раздумывая побежала за тобой, решив если это не плод моего воображения, нарисовать тебя. Уже оказавшись ближе к тебе, я заметила и татуировки и решила, чтобы там не было, я нарисую тебя. — от ответа легче не стало.       — Медиум. — произнес, вспомнив, что были такие люди, что могли видеть ангелов и демонов в их настоящей подобие, иногда даже выдели их крылья. Вот только этого не происходило уже более тысячи лет.       — Что? — удивленно переспрашивает девушка.       — Ты сейчас ведёшь крылья? — проигнорировав её вопрос, задаю свой.       — Нет. Они исчезли, как только я посмотрела тебе в глаза. — все еще ничего не понимая, отвечает она.       — Мне нужно идти. — оставляю блокнот, запомнив портрет до мелочи, чтобы потом через воспоминания показать отцу, а затем поднимаюсь.       — Куда? — она поднимается вслед за мной.       — Домой. — немного подумав, произношу все-таки.       — Ты же говорил… — начинает, но замолкает, смотря прямо в глаза.       — Вспомнил, что отец сейчас на заседании в Раю, а Цербер гуляет по замку. И если отец еще не вернулся, то я успею его увести. — вру. Ничего ей знать все мои дела. Да я и столько не должен был ей рассказывать, вот только нужно мне было начать эту игру.       — Мы же еще увидимся? — смотрю прямо в глаза Вики и вижу в них такую надежду, что что-то внутри замирает. Нет, не может быть! Мое сердце пропустило удар… Мать все-таки дождалась…       — Увидимся. — тихо произношу и не оборачиваясь, ухожу быстрым шагом, потому-что если останусь, то обьязательно что-то сделаю, а мне нужно подумать. И рассказать все отцу.       Я знаю, нет, чувствую, теперь я неоднократно еще увижусь с ней. Просто потому, что мое сердце пропустило удар. И мать заставит меня присматривать за ней, причитая, что когда она окажется в Аду, нужно будет устроить ей должный прием. Я знаю свою мать, и стоит ей это услышать, она сразу распланирует все на годы вперед. А вот реакция отца была непредсказуема.       Если на то, что я расскажу о кулоне, он отреагирует спокойно, но примется тут же разрабатывать план действий, то на то, что мое сердце пропустило удар рядом с человеком… Однозначно, с этого дня моя жизнь изменится, вот только непонятно в какую сторону.       Поэтому как можно быстрее нахожу безлюдный переулок и щелкаю пальцами, перемещаясь в Ад. Более легкие вид перемещения, вот только отец всегда почувствует меня. Поэтому сразу уверенным шагом направляюсь внутрь замка, так как переместился так, чтобы оказаться у ворот.       По дороге к кабинету отца, спрашиваю у одного из слуг, где отец. И тот удивляет мен, сказав, что Сатана на заседании с высшими демонами. Что же, здесь я не соврал Вики. Отец правда на заседании, правда не в Раю, но это полуправда и не считается ложью. Меняю курс и иду к главному залу, напротив которого отец и устроил помещение для заседаний и совещаний. Распахиваю дверь, даже не постучав, наперед зная, что отец будет недоволен. Он итак чувствует мою энергию, зачем стучать?       — Отец. — только войдя, сразу произношу, не обращая внимания на все остальных демонов, которые важно сидели за столом.       — Люцифер. — предупреждающе произносит отец, а его глаза опасно сверкают.       — Время пришло. — произношу и он тут же поднимается с места. Советники и остальные высшие демоны принялись шептаться, ведь каждый знал, что это значит.       — Заседание окончено. — произносит отец, оглядывая демонов. — Ко мне в кабинет, быстро. — адресует уже мне. — Велиал. — поворачивается к личному помощнику. — Лилит ко мне в кабинет. Быстро.       — Как прикажите, Господин. — демон исчезает, а отец выразительно смотрит мне глаза и мы тут же оказываемся в его кабинете. Садится в свое кресло.       — Ну? — он выгибает бровь, ожидая моего рассказа. Разговор будет тяжелым… Вздыхаю, сажусь в кресло перед ним и начинаю говорить.