Твоя звезда

— Я уже Вам десять раз повторяла, Пётр Максимович. Скажите, Вы вообще меня слышите? По классу эхом раздавался стук каблуков. Женщина продолжила свою длинную и скучную речь. Невероятно долго, до невозможности скучно и слишком громко. Впрочем, как любят учителя. Его не в первый раз вызывали в школу. Но этот поход был особенно тяжёлым. Исключение. За что вообще могут исключить подростка из школы? Да здесь и страницы для перечисления может не хватить. Но ведь чаще всего сразу и не исключают. Предупреждение, потом ещё одно, выговор и далее по списку. Но в этот раз всё серьёзно. — Надежда Даниловна, я всё понял. Обещаю, обязательно решу этот вопрос. Только прошу, дайте ему ещё один шанс. На самом деле Ян хороший парень: воспитанный, аккуратный, добрый. Просто у него сейчас такой период. — У всех сейчас период, Пётр Максимович. Им всем по пятнадцать, они подростки. Да вот только никто не додумался на уроке биологии взломать аккаунт учителя и на весь класс пустить фильмы порнографического характера! — Я вновь извиняюсь за его поведение. — Пётр Максимович, ну каждый раз одно и то же. Сколько это может продолжаться? Я понимаю, что Вам одному невероятно сложно воспитывать сына, но Вы и нас поймите — невозможно уже! Разговор перешёл на повышенные тона. Из класса Пётр буквально вылетел. Лицо горело, а руки не слушались, даже не с первой попытки удалось правильно ввести пароль на экране блокировки. Крик, угрозы, ругань. Почему-то многие думают, что с подростками по-другому никак. Интересно, ошибаются эти люди или всё-таки нет? Хотя, если быть честными, крик и ругань стали привычной манерой общения Петра. День был дождливым. Впрочем, как и вчерашний. Конечно, для осени это неудивительно, но всё же грустно. — Ну я тебе, — Пётр даже не заметил, как уже вовсю вслух ругался на сына по дороге к машине. Дверь автомобиля захлопнулась слишком громко. Мужчина устало потёр глаза. У всех есть предел терпения и его предел испытывается уже на протяжении трёх лет. Ян действительно был очень милым и тихим мальчиком. Высокий брюнет с большими голубыми глазами. «В маму» — словосочетание, которое сейчас так больно режет слух. Говорят ведь, что глаза это зеркало души. Да вот только глаза Яна были постоянным напоминанием, что когда-то было по-другому. После смерти жены Пётр убеждал себя и всех вокруг, что справится. Справится с сыном, с работой, жильём, с той болью, что может не утихать годами. С работой и жильём проблема действительно была решена, но вот с сыном дело обстояло куда сложнее. Мальчик будто назло всему миру изменился в худшую сторону. Грубил всем подряд, скатился по учебе, хулиганил. И никто его в этом не винил, ведь время лечит. Они считали, что пройдет время и всё вернётся на круги своя. Но не вернулось, а стало ещё хуже. От прежнего Яна остались лишь глаза. Такие же ярко-голубые, как у неё… Да и чего лукавить, сам Пётр тоже сильно изменился. Оборвал контакты с родственниками жены, грубо обращался с коллегами. Ещё больше стал нагружать своих подчинённых работой. Словно с количеством обязанностей они смогут забрать у него хотя бы часть той боли, что никак не покинет его. В машине было слишком душно. На ходу Пётр ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Лучше не стало. Припарковавшись в удобном месте, Пётр вышел из машины. Оставшиеся два квартала мужчина решил пройти пешком. В голове бардак, а злость на сына застилает всё вокруг. Широкими шагами он быстро преодолел отрезок пути, осталась лишь малая часть. Но тут, заворачивая за угол, мужчина врезается. На холодный асфальт прямо перед ним больно приземляется девушка и недоуменно поднимает глаза. — Девушка, аккуратнее надо быть, — бросил Пётр. Но, из вежливости, протянул несчастной руку помощи. Девушка встала и никак не отводила глаз от мужчины. За эти несколько секунд он успел для себя отметить, что она была странно одета. Абсолютно не по погоде: тонкая бежевая блузка без рукавов, черные джинсы и белые босоножки, хотя большая часть Москвы уже переобулась в ботинки и полусапожки. Октябрь месяц всё-таки. Она слишком долго не отпускала руку, не отводила взгляда, но не сказала ни одного слова. Слегка нахмурившись, Пётр разжал ладонь и, обойдя девушку, понёсся к дому, где его всё ещё ждал неприятный разговор. Девушка обернулась и грустно проводила взглядом мужчину. От ветра её светлые волосы полностью закрыли лицо. Пока она пыталась распутать и уложить их на место, Пётр спешно забежал в нужный подъезд. Нетрудно догадаться, что произошло дальше. С сыном Пётр ругался почти каждый день, но иногда особенно громко. И это иногда было прямо сейчас. Долгих два часа он пытался достучаться до своего чада, но всё тщетно. Ян со злостью хлопнул дверью и вновь застрял в своей компьютерной игре. Пётр устало посмотрел в окно. Одинокий отец с сыном жили на втором этаже новостройки, а перед домом находилась недавно построенная детская площадка, а также несколько разноцветных скамеек. На улице уже начало темнеть, но разглядеть лица пожилых соседок с первой по счёту скамейки ещё можно было, они как раз бурно что-то обсуждали. — Они и в минус тридцать на скамейке сидеть будут, — улыбнулся Пётр. Все соседние скамейки были пусты, кроме одной. Худая, светловолосая девушка в тонкой блузке. Она сидела практически на краю и смотрела прямо перед собой. Да вот только даже издалека было понятно, что ей ужасно холодно. Она дрожала, растирала пальцы рук, кусала посиневшие губы и очень часто моргала. — Ну и где же ваш материнский инстинкт? — ухмыльнулся Пётр, вспомнив о бабушках, сидящих неподалеку от неё. Внезапно её будто кто-то позвал. Она медленно подняла голову и посмотрела в окно. Прямо в окно Петра. Будто услышала, что он говорит именно про неё. — Что за…