Твоя звезда

Мужчина мчался с почти что недопустимой уже скоростью по дороге в больницу. Он «собрал» все светофоры, некоторые водители недовольно сигналили ему вслед. Мысли сменяли одна другую и каждая была ужасней предыдущей. Вера испарилась практически у него на глазах. Первой реакцией был ступор. Он просто неподвижно стоял и смотрел на то место, где она только что стояла. Затем ждал. Просто ждал, вдруг вновь что-то произойдёт и всё вернётся на круги своя. Он ждал час, может даже два, но бесполезно. Выход был один — ехать в больницу. Он не знал и не мог объяснить, что именно считает, что с ней произошло, но предчувствие кричало о том, что надо ехать. Вдруг она умерла? Но они ведь и раньше ссорились постоянно, так почему же именно сейчас? Пётр переключил скорость и повернул на перекрёстке. Неужели это всё-таки был её выбор, не случайность? Он не хотел думать о том, что Вера самостоятельно решила уйти. Она не могла его оставить, хоть и говорила о том, что жалеет обо всём. Зато он ни о чём не жалеет, кроме ссор. И сейчас главное было увидеть её, пусть даже в коме. Просто нужно было увидеть, что она всё ещё здесь. Отовсюду отражались огоньки. Город был красиво украшен к Новому Году. Но не то сейчас время, чтобы рассматривать и восхищаться. Даже окна больницы были украшены гирляндами и снежинками. Мужчина забежал внутрь, почти что на ходу цепляя бахилы и отправился наверх, переступая несколько ступенек сразу, едва не сбив медсестру с ног на одном из поворотов. Сердце билось так часто, что отдавало ударами в виски. Дверь в палату приоткрыта. Мужчина почти что толкнул её и замер на пороге. Вера сидела на кровати с большой белой подушкой под спину. В сознании. Живая. Девушка тут же обратила внимание и перевела на него такие родные серые глаза. Рядом устроился Роман и обнимал её за плечи, а на стуле возле кровати женщина лет сорока. Она выглядела очень потерянной. Бледная, с полными глазами слёз. Она сжимала уже мокрый платок в руке. Пётр выдохнул и улыбнулся. Жива, в сознании, очнулась, но смотрит не так. Не так, как раньше. — Вера, — тихо позвал он неё. Так тихо, что никто из присутствующих не услышал. — Простите, Вы кого-то ищете? — чуть нахмурив брови, спросила блондинка. — Ты его не знаешь? — Рома перевёл взгляд на девушку. — Он постоянно ходил сюда, говорил, что твой друг. Вера внимательней всмотрелась в лицо мужчины, но на её лице и взгляде не отражалось никаких эмоций, кроме недоумения и задумчивости. Внутри Петра как будто всё оборвалось. Не помнит. Не знает. А она ли вообще была рядом всё это время? Ту ли девушку он полюбил? — Мне кажется, мы всё-таки раньше встречались, но не помню, где именно, — Вера провела безымянным пальцем по кончику брови. Мужчина горько усмехнулся. Так делала его Вера, когда о чём-то думала. Но она всё равно не помнит. Всё это было зря. Она жива, но он чувствовал, что потерял её. Пётр запрокинул назад голову и прикрыл глаза. Хоть он этого не делал ни раньше, ни сейчас, но сейчас хотелось плакать. Выть от боли и разочарования. — Молодой человек, — женщина встала со своего стула, всё ещё сжимая в руке платок. — Покиньте, пожалуйста, палату, — строго попросила она. Роман был с ней согласен. Он смотрел на Петра с высокомерием и неприязнью. Но мужчина отступать не собирался. Только не сейчас. — Можно мне поговорить с тобой? — смотрел ей прямо в глаза, почти что умолял. Если был хоть малейший шанс вернуть её, вернуть всё, что между ними было, нельзя было его упускать. Терять уже всё равно нечего. Вера не ответила. Она обдумывала его просьбу и с недоверием продолжала на него смотреть. Она не отводила взгляд, что-то подсказывало, что этот разговор должен состояться, но почему — этого она не понимала. — Вы не поняли, наверное, — чуть громче отозвался Рома. — Уходите. Но он смотрел только на неё. Плевать было на всех остальных, на их просьбы и желания. А она не отвечала. Не соглашалась. Хотя, если подумать, даже если бы и согласилась, её недопарень точно не позволил бы спокойно говорить. И Пётр ушёл. Развернулся и вышел из палаты под взглядами парня и вроде как мамы, которая, к слову, её бросила когда-то. Но больнее всего резал её взгляд. Сомнение, недоверие в глазах, всё, что угодно, но не любовь. Не те глаза, что встречали его с работы. Совсем не те, которые он первым делом видел утром, когда просыпался. Пётр не свернул на ступеньки, а прошёл дальше по коридору. Спереди был проход и небольшой кармашек с окном. Он опустил локти на подоконник и уронил своё лицо в ладони. Нужно было что-то делать. Он ушёл из палаты, но совсем не собирался уходить, не поговорив с ней, из больницы. И угадал время. Возможно, везение, а может, вовсе не случайность, но прямо сейчас врач по очереди заходил в палаты и выгонял посетителей, так как только что закончились часы посещения. Мужчина выглянул и подождал, пока палату Веры покинут Рома и её мама. Парень поддерживал за руку плачущую маму Веры и они вместе повернули к ступенькам. Люди начали понемногу расходиться. Пётр ждал, пока уйдёт врач, надеясь, что его самого здесь не заметят. И вот, проверив, не осталось ли посторонних людей, врач вернулся в кабинет. Хорошо, что решил не проверять весь коридор до конца. Наступила тишина. Никого из посетителей не осталось, пациенты скорее всего стали готовиться ко сну. Пётр вышел из своего «укрытия» и тихо, стараясь не привлекать внимания, прошёл по больничному коридору. Осторожно дёрнул ручку нужной двери и приоткрыл. Вера сидела в том же положении и рассматривала светлый локон своих волос. Она даже не сразу заметила гостя. Он сделал шаг вперёд и закрыл да собой дверь, негромко хлопнув. Девушка вздрогнула и одарила его изумлённым взглядом. Она потянулась к кнопке вызова врача. — Подожди, я просто хочу поговорить, — Пётр поднял руки и остановился. Вера с сомнением покосилась, но руку от кнопки убрала. Пётр только сейчас заметил инвалидное кресло возле её кровати. Блондинка проследила за его взглядом. — Мне пока ещё трудно самостоятельно передвигаться, — опустив взгляд, сказала она. — Я была в коме с… — С пятнадцатого августа. Я знаю, — перебил её Пётр. Он всё ещё стоял возле двери и не приближался, чтобы не спугнуть её вновь. — Прочитали мою больничную карту? — усмехнулась девушка. — Ты сама мне рассказала. Точнее, об аварии. А дату мы нашли вместе в интернете, по сводкам новостей. Вера невольно приоткрыла рот. Она переваривала полученную информацию и, кажется, что-то в её голове не сходилось. — Это шутка такая? — тихо спросила она. — Ты любишь спать на левом боку, сопишь во сне. Первую двойку получила в четвёртом классе и расплакалась у подъезда, — мужчина короткими шагами приближался к кровати. — Чай любишь чёрный и пьёшь с одной ложкой сахара. — Так мы знакомы? — дрожащим голосом спросила она. — Но как? — Когда родители сообщили тебе о разводе, ты не ела почти неделю и начала падать по утрам в обмороки от стресса и слабости, — продолжал Пётр. — А ещё ты потрясающе готовишь. Она не понимала, откуда незнакомый ей человек может всё это знать. Определённо, он хорошо её знал, слишком даже. — А ещё, — Пётр сделал паузу и ещё раз подумал, стоит это говорит или нет. — У тебя небольшое родимое пятно сбоку от левой груди. Девушка испуганно округлила глаза. Этот факт мог знать только тот, кто видел её обнажённой, ведь даже в купальнике это пятнышко не было заметно. — Ты извращенец! — крикнула она. — Просто логически подумай, откуда я это знаю, — раздражённо ответил Пётр. — Я уж точно не мог бы раздеть тебя здесь, сюда постоянно туда–сюда медсёстры носятся. Девушка молчала, обдумывая всё. Она не могла поверить, что не может вспомнить человека, который столько всего о ней знает и видел её обнажённой. — Мы были вместе, Вера, в отношениях, — он сказал это за неё. Страх. Её глаза испуганно бегали из стороны в сторону, а руки дрожали. Страшно было слышать, что из твоей жизни как бы выпал целый кусок. Просто не помнишь. — Как же так? — обескураженно спросила она. — Если я расскажу, точно подумаешь, что я ненормальный, — усмехнулся мужчина. — У меня вообще-то есть молодой человек, — сглотнув, произнесла девушка. Мужчина кивнул и присел на край кровати. Она даже не успела заметить, как он подошёл. — Я знаю. И не собираюсь вредить тебе. Я просто хотел поблагодарить тебя, за всё, что ты сделала для меня. Чёрт, а ты столько всего для меня сделала, Вера, — он опять запрокинул голову. Скупые мужские слёзы. — Я полюбил тебя, понимаешь? И, наверное, буду продолжать любить. Мы с тобой через многое прошли и я пришёл, чтобы убедиться, что с тобой всё хорошо, потому что люблю тебя. Он закрыл лицо руками и провёл пальцами по глазам, вытирая слёзы. Вот, о чём ещё он жалел в их отношениях — он не сказал ей, что любит. А сейчас понял, что любил. Сильно. Его мысли и слова были несвязными. Столько всего хотелось сказать, чтобы было, как в кино: красивое длинное признание, музыка на заднем фоне. Но он не умел выражать свои чувства, говорить кому-то о них. — Я просто хотел сказать, — продолжал Пётр. — Хотел сказать, что ты изменила мою жизнь в лучшую сторону и я не хочу тебя терять. Здесь нужно было закончить. Он говорил не со своей Верой, ни один мышц на её лице не дрогнул от его слов. Она не любила его. Это не она. Мужчина вытащил из кармана брелок. Тот самый брелок с тонкой звёздочкой, которому так была рада Вера когда-то. Он молча отдал его девушке и встал. Она не стала его останавливать, лишь внимательно рассматривала вещицу у себя в руке. Мужчина обернулся: — Я желаю, чтобы всё у тебя было хорошо. Вера подняла свои глаза, но он уже закрыл дверь. Мужчина прикрыл глаза и медленно прошёл в сторону ступенек. Неужели это всё? Не хотелось верить в то, что он больше не увидит её, не обнимет. Она больше не будет ночью закидывать на него ногу, они не будут больше вместе готовить. Больше никто не будет сидеть на подоконнике на кухне, петь Киркорова в офисе. Никто не будет встречать его с работы и радостно целовать. Пелена дурацких слёз. Мужчины не плачут, мужчины ведь не плачут! Ужасный стереотип. Он даже не мог нормально разглядеть ступеньки. Он бессилия мужчина опустился на одну из них, почти дойдя до пролёта. Почему всё так? Он только вспомнил простое человеческое счастье, он полюбил вновь. А теперь всё. Вновь один, без неё. Нужно подниматься, идти дальше. И в прямом, и в переносном смысле. Хватит эмоций, пора приходить в себя. Как-то ведь жил все эти годы. Пётр поднялся и подошёл к окну. Оно выходило на освещённую и украшенную улицу. Как красиво и ярко. Он успел подумать о том, что никогда Веру не забудет и воспоминания, связанные с ней, будут гореть его сердце всегда, когда увидел в окне отражение. Вера стояла прямо за его спиной. Мужчина обернулся. Она стояла босиком на кафельной плитке ступенек в больничном одеянии и держала в руке брелок. — Я надеюсь, ты выключил дома чайник или сразу примчался сюда? Она улыбнулась. Своей привычной улыбкой, тёплой и яркой улыбкой его звезды. — Ты вспомнила? — голос почти охрип. Девушка задумалась. — Ещё на моменте «мы через многое прошли». Просто не хотелось тебя прерывать, ты ещё ни разу не говорил, что любишь меня. Мужчина прислонился рукой к стене. Нужно было нащупать опору и осознать, что всё это реально. Он опустил взгляд и увидел её ноги. — Ты куда так выбежала? — возмутился он. — Заболеешь же, ненормальная. Вера улыбнулась и закатила глаза. — Ты только что плакал и признавался в любви, а сейчас ругаешь вместо того, чтобы поцеловать. Ничего не изменилось. Он резким движением обхватил её и снял со ступенек. Вера обняла его за шею и носом уткнулась в родное плечо. Пётр крепко обнял её, как будто боялся, что потеряет, что уйдёт, не удержит. — Я клянусь тебе, что ни за что больше так тебя не обижу, — прошептал мужчина. — Я верю.