Просто новый фан по магистру

— Цзян Чен, ты дома? — крикнул Усянь, входя в комнату. Цзян Чена в комнате не было. Только записка. Она лежала в тарелке с фруктами, а рядом стоял заботливо приготовленный ужин. От вида свежеприготовленной еды, у Усяня потекли слюнки. Он достал из тумбочки все свои специи и аккуратно посыпал ими рис. Прикончив ужин и помыв за собой посуду, Усянь пошёл к Не Хуайсану. Именно там находился его брат, как сообщала ему записка. И она не соврала. Цзян Чен и правда был там. Друзья сидели за столом и пили чай, обсуждая какую-то незначительную новость. Приход Усяня никак их не удивил. Наверно уже во всех стенах были выемки от дверных ручек. Усянь подсел к брату, и забрал из его рук надкушенное яблоко. А-Чен лишь обиженно стукнул брата по плечу и продолжил разговор. Усянь еще пять минут слушал их разговор, а после взбунтовался. — Эй, может уже обратите внимание на меня! Я тут вам супер-новость принёс. Цзян Чен и Хуайсан одновременно повернули к нему голову. Так синхронно, словно репетировали. — И какая же у тебя «супер-новость»? — шиди упорно посмотрел на Усяня. — У меня появился омега! — довольно доложил Усянь. — Надо же, и кто? — мигом заинтересовался Хуайсан. Усянь уже было собирался открыть рот, но его опередил Цзян Чен: — Лань Ванцзи. — Эй, откуда ты знаешь? — удивился Усянь и уставился на своего брата. Цзян Чен показал ему запястье, на котором красовалась голубая фенечка с вышитыми на ней белыми облаками. Фенечка Сиченя. — Так ты и Сичень... Ах ты маленький гавнюк, обогнал меня! — А мы разве гонялись? Не припомню такого. — А-Чен фыркнул в сторону брата и вернулся к Хуайсану. Последний с круглыми глазами смотрел на братьев. — Ты и Сичень, он и Ванцзи.. Семья Лань потеряла своих «нефритов». Мне кажется, теперь Лань Цижень возненавидит вашу семью, за то, что вы украли его двух прелестных нефритов. — Да уж, не повезло ему, — одобрил его мысль Усянь. — Хуайсан, а ты же ведь как и они, омега? — Ага. — Ты нашёл своего альфу, или холост как перст? — спросил Усянь, хитро сверкая глазками. Не Хуайсан застыл, вспоминая прошлую встречу с братом. Это было солнечное утро. Хуайсан сходил к врачу, и взял себе больничный на три дня. Теперь, когда все его друзья на парах, он не хотел один сидеть в общежитии. Он позвонил брату, спрашивая свободен ли тот и смогут ли они встретиться. Для своего брата Не Мин Цзюэ всегда был свободен. И, уже через полчаса, они гуляли по парку. Не Мин Цзюэ был мужчиной тридцати лет. Высокий, стройный и подкачанный. У него было две отличительные черты — это реденькие короткие усики, которые очень ему шли, и зонт. Этот зонт был что-то вроде фамильной ценности, или отличительной чертой семьи Не. Похожий зонт был и у Не Хуайсана, но тот его не носил. Это был длинный зонт-трость, на ручке которого была голова быка. С виду он прост, но если ручку три раза покрутить вокруг своей оси и потянуть на себя, то вытаскивался длинный и острый клинок. Не Мин Цзюэ всегда носил зонт при себе и часто ругал брата за то, что тот его не берёт. Не Мин Цзюэ еще пару часов походил с Хуайсаном по городу, а после потянул его домой. Уж слишком соскучился. Не Хуайсан не сопротивлялся, лишь улыбался. Они так долго не виделись, и вот наконец-то. Мин Цзюэ посадил Хуайсана в машину, заботливо пристегнув ремень, и чмокнул в лоб. Хуайсан в открытую поплыл от этой нежности. Старший сел за руль и с эффектным буксованием дёрнулся с места. Через 10 минут они уже стояли на пороге одного из самых дорогих небоскрёбов. Там, на пятьдесят третьем этаже, находилась их квартира. Словно изголодавшийся тигр, Мин Цзюэ прижал Хуайсана в лифте и выцеловывал каждый сантиметр его шеи. От таких незамысловатых ласк, ноги омеги подкашивались. Младший с трудом стоял, и если бы не альфа, давно упал. Мин Цзюе до синяков сжимал бёдра омеги, притирался пахом. Только с этим омегой проявлялась его сущность альфы, только о нём он мечтал и так страстно желал. Над головой прозвенел колокольчик и двери лифта открылись. Альфа выпихнул омегу из лифта. Он со злостью и рыком открыл дверь. Хуайсан уже было хотел зайти в квартиру, но Мин Цзюэ схватил его на руки и сам внёс его. Мужчина отбросил свой фамильный зонт куда-то в сторону и прижал омегу к стене. Омега сам потянулся к сладким губам альфы и они слились в долгом поцелуе. Мин Цзюэ уже разорвал рубашку на омеге и пальцами массировал затвердевшие соски. — Братик... гэгэ... таблетки.. — с трудом выдохнул Хуайсан. Не Мин Цзюэ разочарованно отошёл от брата, но, как только противозачаточные были выпиты, он опять припал к телу омеги. Хуайсан блаженно выдохнул. Ему так долго этого не хватало. Этих сильных рук, что сжимали его кожу до синяков, этого горячего дыхания, настойчивых поцелуев и укусов по всему телу. Мин Цзюэ бросил брата, а по совместительству ещё и своего омегу, на кровать, и пальцем провёл по метке. Эта метка была не на шее, плече или спине. Шрам от укуса, колечком виднелся вокруг соска. — Братик, пожалуйста... — умоляюще хныкал Хуайсан. Мин Цзюэ стянул с себя штаны и вошёл в столь желанное нутро. Так горячо и узко. Так желанно и приятно. Хуайсан глубоко вдохнул, когда альфа начал двигаться, обхватил ногами старшего и так крепко прижимался, так горячо целовал его грудь. Комната наполнилась горячими стонами, всхлипами и криками. Аромат альфы полностью окутал омегу, перебивая его родной запах. Два липких от пота тела слились в экстазе. Сцепка заставила их содрогнуться и обессиленно упасть. Мужчина, тяжело дыша, притянул к себе брата и нежно целовал голову, шею и плечи. Не Хуайсан обнял своего родного и горячо любимого альфу. Непонятно, когда они преступили черту дозволеного. Не ясно, когда они оступились. Но они горячо любили друг друга и были готовы на всё. С самого рождения они были близки, даже чрезмерно. Когда Хуайсану снились кошмары, Мин Цзюе безоговорочно ложился спать с братом, прижимая его к себе. И, когда Хуайсана перестали мучить собственные сны, брат всё равно оставался с ним. Хуайсан так долго находился с братом и так близко, что пропах запахом металла ещё до того, как Мин Цзюэ поставил метку. На людях они братья, просто родственники, но никто не знает, как сложно им справиться с притяжением. Из воспоминаний Хуайсана вернул голос Цзян Чена. — Эй, ты чего? О чём задумался? — А? Да так, не о чём. — отмахнулся Хуайсан краснея. — Ты так и не ответил. Ты холост или у тебя уже есть альфа? — напомнил Усянь ожидая чего-то весёлого. — Нет, ты что, холост как перст.. — поспешно ответил Хуайсан Вэй Ину его же фразой, еще больше краснея. Усянь встал и обошёл Не вокруг, внимательно осматривая его шею, плечи и ключицы. — Что же, видимо так и есть. — заключил Усянь, так и не найдя следов метки. — Я Ванцзи ещё тоже метку не ставил. Решил, что нам надо притереться друг к другу. Вдруг я не такой, как он обо мне думает. — Так вы не истинные? — вставил своё слово А-Чен. — Нет. — А Ванцзи об этом знает? — Цзян Чен не мог поверить в то, что его брат решил заклеймить не истинного омегу. — Да. Мы уже обсудили этот вопрос, можешь не волноваться. — Но вы же не истинные. Что ты будешь делать, когда появится тот самый? — Ничего. Истинному надо было поторопиться, а не шляться где попало. — огрызнулся Усянь. — Ты-то, может, так и сделаешь. А если истинный появится перед Ванцзи и он уйдёт от тебя? — не унимался Цзян Чен. — Он сам предложил мне свои чувства зная, что мы не истинные. Как думаешь, этот человек будет идти на поводу инстинктов или мнения общества? Да он быстрее мне истинного найдёт, чем сам уйдёт. — уже чуть ли не кричал Усянь. — Вей Ин! — рявкнул Ваньинь. — Цзян Чен! Не смей говорить что-то непристойное о Лань Чжане, я сам выбрал его. — с этими словами Усянь встал и вышел из комнаты. — Ну что за ребёнок.. — жаловался Цзян Чен ни то Хуайсану, ни то самому себе. Но Не Хуайсан не слушал его. В его голове крутились слова Усяня. Они с братом пошли на поводу чувств и инстинктов. Почти так же, как Ванцзи. И Усянь принял его, совершенно наплевав на то, что скажут другие. Смысл ему прятать метку брата? Может пора уже понести ему ребёнка? Брат может и не говорил о своём желании, но Хуайсан не раз замечал его грустный взгляд при виде противозачаточных. Они единственные из семьи Не, надо продолжать род.