Секрет

— Хэй, Джаг, хотела тебя... — она тут же замолкает, видя Бетти, и улыбается абсолютно искренне и радушно, словно рада ее тут видеть. — Хотела тебя позвать присоединиться к нашей компании на обеде, но вижу, что я не вовремя, — она обернулась назад, осматриваясь в поисках своих знакомых, а Джагхед смотрел на неё так, словно самым большим его желанием было одновременно обнять ее в знак приветствия и чтобы она исчезла сейчас и немедленно, не дай Бог что-то пойдёт не так. Купер часто замечала, как меняется его поведение при появлении этой особы. А она появлялась довольно часто, Бетти даже бы сказала, что «эта особа» [именно так она выражалась в разговорах с Вероникой] намозолила ей глаза, но при встрече лишь сдержанно и с приторно добродушной улыбкой кивала. — Она хоть иногда от тебя отходит? Джагхед никогда не отвечал на провокационные вопросы, лишь непонятно кивал головой и разочарованным взглядом провожал ученицу Стоунволла. Как-то он поклялся, что нет никого лучше его Бетти, но почему-то каждое появление «этой особы» вызывало у него приступы амнезии. — Интересно, склонность к изменам передается по наследству? Они сидели с ней на против друг друга в библиотеке. Он дописывал свое эссе для «литературного кружка». Она скучающе листала книгу по криминологии. Им нравилось молчать друг с другом, хоть иногда она и прерывала это вздохами, явно намекающими, что пора бы уже встать и размяться, ведь на улице такая прекрасная погода. Но Джонс был к ним глух. Или хотел быть глухим. Он любил Элизабет Купер, всем своим сердцем и душой, так ему казалось. А «эта особа» в ответ кидала обрывки фраз на тему юношеского максимализма и первых влюбленностей, будто сама не хотела окунуться в романтику с головой. Увы и ах, думалось ей, голову нужно держать холодной. — Интересно, у нас бы с тобой получилось раскрыть какое-нибудь дело, — жуя булочку с корицей, так заботливо испеченной её бабушкой, проговорил Джагхед. — Криминалисты больше занимаются составом преступления, вроде угла под которым был совершен удар или рост и масса подозреваемого, — пожала она плечами, почесав нос и посмотрев на парня. — К тому же, для раскрытия преступлений у тебя есть детектив Купер. Её имя она всегда произносила как-то нехотя, словно не желая признавать существования Бетти в жизни Джагхеда. По крайней мере, пока он находился в Стоунволле и рядом с ней. Он же замечал, как тускнеют веснушки на её круглом лице, и как она нервно теребит рукава своих толстовок. Джагхед в принципе хорошо подмечал изменения в её поведении, а она и не скрывала своих эмоции. Кстати, о ней. Джагхед звал её МакМёрфи, когда надо было привлечь внимание в коридоре или когда он догонял её на совместных занятиях по физкультуре. Она была для него Дель — девочкой из сериалов для подростков, когда умудрялась измазаться мороженым и запачкать его. Иногда он ласково выдыхал «Делия», когда она стояла перед ним в сером свитере и синих джинсах, с вихрями кудрей и красной помадой на губах. — Джагхед! Она всегда улыбалась, когда видела его, обнимала и любила касаться его «случайно». Дель неизменно пахла кокосом и носила необходимый минимум макияжа на веснушчатом лице. В этой школе она знала всех и ничего, не любила подслушивать последние сплетни и, наверное, потому не делала поспешных выводов о Джагхеде. — Ты выглядишь так, будто заблудился, — в первый день их знакомства произнесла она. — Да, я не могу найти аудиторию, — кивнул он в ответ. — Знаешь, в этой школе сложнее потерять аудиторию, чем себя. Надеюсь, с тобой этого не случится. Она часто увлекала его разговорами, заразительным смехом и искренними эмоциями, на которые порой так скупилась Бетти. Дель говорила взахлеб, располагала к себе и со вздохами клала руки ему на плечи. Она всегда оказывалась там, где ему было нужно и необходимо. Стала его единственным спасением от всего в этой школе. — Панацеи не существует, — грустно качала она головой и обнимала его. — А как же ты? Она — панацея. От скуки, от грусти, от драк и незнания чего-либо. В ней находились ответы на его вопросы, и свет, шаг за шагом окутывающий его. Джагхеду казалось, что она проникает в его сны, в его жизнь, в его душу. Она обладала даром — ненавязчиво проникать под кожу. И это порой пугало его. — Эй, Джаг, какие планы на завтрашний вечер? — она сжимает своими тёплыми ладошками его руку. — Поужинать с отцом у Поупа, — отвечает он, улыбаясь, и опуская имя «Бетти». — Чёрт, об этом я не подумала, скачала классные фильмы, запаслась пивом и чипсами. — В таком случае, я могу съездить домой чуть позже, — он усмехнулся, обнимая пищащую от счастья Дель в ответ. В комнате она любила ходить в длинных футболках и махровых носках, собирать волосы в высокий хвост и складывать ненужные вещи на подоконник. Она хмыкала на романтических сценах и закатывала глаза на поцелуях, тем не менее покорно лежала в объятьях Джага, а он и не мог вспомнить момент, когда прижал её к себе. Он задумчиво выводил линии пальцем на её плече и терпел, когда она кусала его в ответ на комментарии к фильму. — Я рад, что сегодня с тобой. Целовала она жадно, кусаясь и с усмешкой на губах, любила водить большими пальцами по его щекам и прислоняться своим лбом к его. Ему нравилось обнимать её крепко, будто в какой-то момент она должна исчезнуть, и оставлять невесомые поцелуи на её шее. — Это неправильно по отношению к Бетти, — он задумчиво накручивал прядь её волос. — Человеку не может навредить то, чего он не знает. Дель была его главным секретом в Стоунволле.