Не справился.

      Флэш Томпсон ненавидел Питера Паркера. Дал ему глупую кличку «Пенис», дразнил, унижал, избивал. Он злился на каждое действие мелкого гения — сонные ответы учителю, гиковские интересы, паршивую музыку из дешёвых наушников, чёртов ум, то, что у него есть настоящие друзья. Флэш не хотел быть одним из них. Ни за что. Он не хотел учить уроки с Паркером, пить с ним кофе, играть в баскетбол, и, так и быть, собрать с ним чёртов Лего. Он не хотел быть тем, кто звонит ему по утрам и со смехом вслушивается в сонный голос проспавшего оболтуса. Он ненавидел Питера Паркера, и всеми силами старался это доказать. Хотя бы самому себе. В день, когда половина грёбанного мира рассыпалась прахом из-за щелчка Таноса, всё, о чём мог думать Томпсон — он ошибался. Он так, сука, ошибался. Паркер может быть среди них, и он так, блять, надеялся, что это не так.

Питера больше не было.

      Флэш Томпсон никогда не просил прощения. А Юджин в этот момент хотел сделать это больше, чем жить. А ведь он знал — Питер бы его простил. Простил бы в ту же секунду, как увидел искренность в его глазах. Не слушая уговоры своего дружка Нэда, недовольство темнокожей хмурой подружки. Простил бы. И от этого дерьмовее всего. Флэш Томпсон ненавидел Питера Паркера. В оглушающей тишине раздался выстрел. Флэш Томпсон счастливо жил бы без Питера Паркера. Юджин — не смог.