Дорогой не прямой.

***Груз 200...

      — Ты праведно жил, и смерть твоя достойна баллад, воин, — ангельский голос, если такие бывают, то это непременно он. — Позволь отвести тебя к вратам Рая. Вкусишь заслуженный отдых и покой, — тянет ко мне руку... Совершенство!       Скрипя суставами и сжимая зубы от боли, переворачиваюсь на живот, встаю на четвереньки и упираюсь лбом в горячий ДТК, и, опираясь на автомат, медленно встаю.       — Скажи мне, прекрасная, есть ли выбор?       — А нужен ли он тебе? Да и сделал ты его, когда вошёл в тот дом. Ты сделал достаточно, воин, позволь отнести тебя в Рай... — требовательнее, но так же сладко журчит её голос.       Вглядываюсь в прекрасное лицо, озарённое светом парящего над головой нимба, и с каждой секундой тревога всё больше селится во мне. Красивое лицо всё больше становится похоже на морду хищной птицы, во время журчания её голоса уста были сомкнуты, но кривая ухмылка показала острые три ряда зубов, а протянутая рука обзавелась вытянутыми когтями.       — Да и что-то много уговоров в рай отвести, — криво ухмыляюсь в ответ, — живого.       И в этот момент произошло две вещи — окончательно потеряв всякие черты человека, тварь, под него маскировавшаяся, рванула на меня, и вскинутый верный АК был снят с предохранителя, и полный магазин в длинной очереди исполосовал от лобка до морды... И только сизый туман, оставшийся от этой твари, впитался в грудь, гася сознание... __________       Сознание вернулось от выстрела, и взгляд цепляется за хвостовик пролетевшей рядом гранаты.       — Это уже, блядь, нихуя не Пальмира, — хриплю, наблюдая двухэтажный дом, из которого бьют одиночные, но частые выстрелы.       — Говорит лейтенант Минами, нас зажали, ведём бой с превосходящими силами ОПГ... Патронов почти нет. Капитан ранен. Да кто-нибудь слышит или нет?! — раздался на волне пеленгатора истеричный — женский! — голос.       — Слышат. Вот только никто не придёт. Далековато залезли, сучки. Нечего было лезть, куда начальство запретило лезть. Сначала мы вас... — передача хриплого низкого голоса прервалась одиночным выстрелом со стороны обороняющихся в дальнюю часть деревни, судя по трассеру. — Ах ты паскуда. Эту суку живой. Сначала она как следует отработает моё ухо.       Проследив, куда ушёл трассер, проталкиваю в жерло подствольника ВОГ и со злой улыбкой жму тангетку.       — Хуй ты угадал, — и послал гранату ровно в то же окно.       — Кто ты такой? Здесь не должно быть федералов! — истерично раздаётся в эфире уже другой, пискляво-истеричный голос.       — Тебя ебать не должно. Девчат, если видите группы, трассером отметься. У меня есть ещё гостинцы. И меня не подстрелите.       — Как тебя отличить? — после короткой паузы всё же прозвучал ответ осаждённых.       — Уж поверь, — меня не спутать, — бросаю в эфир, вставая в кустах так, чтоб было видно со стороны обороняющихся. — Иду.       — Держу, — откликается эфир, сопровождая мой рывок стрельбой вдоль улицы позади меня.       Четыре дома. С каждым шагом и без того усталый организм терял тот немногий заряд бодрости, что подарил прилив адреналина в начале схватки. Три дома, слышу стрельбу из одного и вижу фонтанчики в кладке вокруг окна, из которого меня прикрывают. Рывок гранаты из подсумка, привычное движение, — выдернул кольцо, разжал с указательного пальца по мизинец, удерживая гранату большим пальцем, позволяя предохранительной скобе сорваться, запал пошёл. Три секунды, наклоняюсь, пробегая мимо окна. Две секунды, добегаю до конца дома, за углом уже окно, из которого ведут огонь. Второго шанса не будет. Укрытия не будет — осколки шанса не оставят. Секунда, адреналин снова бьёт по голове, смывая усталость и уводя боль на задний план. Рука замахнулась в сторону окна, а тело несётся к земле, к увиденной канаве. А вдруг не попаду. Маленький шанс. Тень шанса выжить в маленьком углублении в метре от гранаты, в худшем случае. Лицо заливает грязь, руки в замок на затылке. Взрыв, ещё секунда. Подтягиваю ноги под себя, толчком выводя туловище вверх, начиная с правой новый шаг. Новый рывок в укрытие...       Второй дом внутри пылал от взрыва проломившего с противоположенной от меня стороны броневика. Три метра... два... один... Уже в проёме кувалда ударила по спине в районе правой лопатки, кубарем закидывая меня в дом, в сторону от дверного проёма. Звон в ушах, и в глазах всё пылвёт, но ствол автомата уткнулся в живот забежавшему через пять секунд после меня грязного и немытого... китайца? Японца? А хрен этих азиатов разберёшь. Но узость дверного проёма не дала ему и шанса, и ещё двум, бегущим следом за ним. Одна очередь, и три трупа разной степени изуродованности валятся в грязь. Ствол опускается вниз, приклад падает на плечо, позволяя быстро поворачиваться, не боясь никого пристрелить, но сохраняя возможность быстро начать огонь, а я, быстро оглядевшись, бегу на второй этаж, откуда опять велась стрельба.       — Свои! — кричу прежде, чем мой силуэт стал бы виден на этаже, и, поднявшись, вижу троих... азиатов — две молодые девчонки восемнадцати и девятнадцати лет и старик, с проникающим в грудь. Одна... с волосами фиолетового цвета, продолжала вести огонь, а молодая блондинка колдовала над стариком, пытаясь зажать рану на груди. Пневмоторакс — пузырящаяся кровь на месте раны и попытки вдохнуть старика.       — Держи пакет, — достаю из набедренной сумки и кидаю перевязочный пакет индивидуальный блондинке, который она поймала и начала недоумённо крутить в руках. Да ну нах?!       — Дай сюда, блядь, — вырываю пакет из рук, вскрываю упаковку и, аккуратно придерживая самый краешек бинта, расправляю стерильную часть прорезиненной упаковки, и накрываю рану, и наваливаюсь всей массой на грудину, стравливая газы из грудной полости. Старик глубоко судорожно вздохнул.       — Фух, не сквозная. На, уж надеюсь, перевязать-то ты догадаешься как, — протягиваю оставшуюся часть ППИ — моток бинта с двумя ватными подушечками — девушке. — Одна зафиксирована, вторая бегает по бинту. Фиксированная, та, что ближе к концу бинта, накладывается на входное. Вторую либо на вторую дыру от сквозного, либо делаешь оборот и поверх первой фиксируешь. И вот, вколи в бедро, — с нагрудного административного кармашка броника достаю тубус с промедолом.       — Спасибо. Ты накрыл почти всю банду гранатой, — поворачивается фиолетоволосая. — А как... кто ты? — ствол винтовки поворачивается в мою сторону.       — Груз 200. Самая подвижная его часть, — поворачиваюсь боком к девушке и кладу автомат в направлении лестницы. — Спросила бы что попроще, красавица. Но можешь Артёмом звать.       — Артйом, можно я буду звать Артом? — садиться рядом блондинка. — Я Шизука, а это Рика.       — Шизука, он не наш. Даже не знаем, как он тут оказался. А вдруг он заодно с ними и пальнёт в спину? ДА ОН ЖЕ ГАЙДЗИН В КОНЦЕ КОНЦОВ.       — Он спас тебя и меня, помог медикаментами и оказал помощь капитану Киоши. Да и с его вооружением было бы куда логичнее запустить в окно гранату. Да и какая разница, если человек хороший? — на последних словах уже обнимает мою руку, что вызвало округление глаз как у фиолетоволосой, так и у меня, да так, что и через противоосколочные очки стало видно выпученные шары снайперши.       — Ты безнадёжна... — вздыхает девушка, переводя ствол винтовки обратно в окно. — Прости... Арт. Но сам видишь, в какой жопе мы оказались. Связи нет со своими. Командир ранен и умирает на руках. А всё потому, что какой-то толстожопый хмырь чиновничий запретил официальное расследование пропажи людей из ближайшего посёлка. Вот мы налегке сюда и поехали. Хах, «короткой дорогой» до стрельбища... — всхлипнула девушка. — Тебя нанял кто-то из деревенских?       — Не, я на голову свалился. И вам и им. Как — самому бы знать. Да и из другой жопы сюда-то и закинуло.       — Это как? — вскидывается блондинка. — Ой, ты ранен! — наконец-то очнулась из вялого ступора девушка.       — Ничего опасного. Но до цивилизации бы добраться. У нас гости, — услышал шорканье под нами. Хвала активным наушникам... — Я на первый этаж. Блонди, подбери уже свой ствол и держи лестницу, — говорю, левой рукой отщёлкивая быстро сброс рюкзака и вставая уже со свободной спиной. — За кровавого бога! — встречаю вышедшего из за угла бандита очередью в грудь. — Ваши черепа украсят Его трон! — шью стену 7Н-10, которому тонкая стена не стала достойной преградой. Холостой щелчок, и вышедший в дверной проём враг получает не пулю, но автомат, летящий в лицо, а я ныряю в ноги и, подхватив под колени, рывком валю на пол, обрушая на висок подомнутого противника кулак, и пока он не пришёл в себя, — выхватываю штык, висящий на груди, и добиваю, пробив мозг через глазницу. Рывок в сторону, и очередь из УЗИ пропахала лежащее тело и пол за ним. — Считай патроны, ебень, — и острозаточенная малая пехотная лопатка врубается в висок. — Ух вас тут, — прикрываюсь телом с застрявшей в голове МПЛ-кой.       Шаг назад и в сторону. Под ногой скрипит автомат, толчок — и тело, содрогающееся под пулями, медленно оседает, а я с автоматом уже ныряю в другую комнату, оставив после себя гранату. Взрыв, и из соседней комнаты раздаются хрипы. Вынимаю новый магазин и быстрым движением магазином по рычагу фиксатора сбрасываю пустой, заменяя его, досыл патрона и очередь на уровне ступней поставила точку в жизни двух противников. Шелест листьев за спиной — рывок в сторону с очередью в сторону окна. Брошенный взгляд отмечает пустое окно.       — Ссыкло! — кричу, выскальзывая в коридор.       Слева чисто. Прямо чисто. Подъём обратно к девчонкам, отправил гранату без чеки в окно, где шумела листва.       — Свои, — добираюсь до пролёта лестницы, и тут бедро разорвалось болью. Валюсь ничком дальше, выпадая из поля зрения противника. — Рика, бля, ты вообще куда смотришь?! — зло ору, выглядывая и выпуская очередь в сторону двери.       — У меня нет никого. Они обошли, — надо мной склоняется девушка. — Встать сможешь?       — Посмотрим, — протягиваю АК девушке. — Кость цела, рана сквозная, — достаю из подсумка бинт и, вскрыв, начинаю туго мотать под канонаду очередей. — А что у этих пидоров здесь?       — Контрабандисты. Стволы и наркота. На выход рабы. В основном девочки. Школьницы.       — Мрази, — встаю и вижу, как из той комнаты, откуда только что вышел я, выпадает кольцо... — СУКА!.. — рывок к девушке, и лёгкая девушка с криком улетает на второй этаж, а на пролёт залетает связка гранат, а с проёма напротив лестницы начинают звучать очереди. Не выкинуть, взбегаю по лестнице и прижимаю вылезшую посмотреть, что у нас происходит, блондинку к стене. Взрыв... темнота. *** Pov Рика Минами***       — Чт... — парень как котёнка зашвыривает меня на этаж. — Ками... — шепчу, лицом пропахав пол. Оборачиваюсь и вижу, как он прижимает Марикаву к стене. Взрыв, и их забрасывает внутрь помещения. Перехватываю АК и зло улыбаюсь, встретив очередью взбегающего по лестнице Ирати Шидо — сына той жирной мрази, что мешала нам прижечь этот нарыв. Но мразь как почуствовал, упав на пол, и вся очередь досталась бегущим следом телохранителям. Ну ничего, теперь-то...— ЧТО?! — сухим щелчком отозвался нажатый спусковой крючок.       — Конец тебе, сучка, — вскидывает пистолет этот ублюдок, но выстрел уходит в сторону, шлем с сорванным креплением вновь вскидывается и опускается на лицо, исказившееся от боли и страха, а на шее сжимаются руки Арта, которые как заведённые сжимали шею краснеющего выродка и методично вбивали в пол, пока окончательно не затих хрип Шидо.       — Арт, ты жив! — радостно подбегаю к парню и дёргаюсь в сторону.       Кровь весёлым ручейком стекает по углу подбородка и ушей, налитые кровью глаза от полопавшихся сосудов и наливающаяся тёмно-вишнёвая лужа у ног парня. Подбегаю, придерживаю его, но мощный толчок рукой со сжатым магазином возвращает к реальности.       — Глшилка. Кха. Ещё... враг... Ищи. Связь нужна, — сползая по стенке, хрипит он, царапая подсумок на боку, но, наконец, парень справился и вынул... гранату?! — Бхеги, дхура. Мимо меня пройдёт только второй, кхе-кхе, удачный ублюдок, — вырывает кольцо и зло смотрит на меня.       — Я... я... поняла, — кубарем скатываясь с лестницы, забыв и про оружие, и про протянутый магазин, бегу к дому, где жил главарь, и, забежав в него, вижу в подсобке сверх мощный мультичастотный подавитель. Короткий удар ноги, и прибор начинает искрить, а рация разрывается голосами остальных членов отряда. — Это Минами. Мы на точке 14/17, нужен эвакуационный транспорт. Трое раненых — двое тяжёлых. Срочно.       — Это полковник Ичиро, доложить как положено, лейтенант.       — Я... Есть. Машина была подорвана и повреждена. Капитан ранен, проникающее в грудь. Мы с сержантом Марикавой утащили его в соседнее здание. Я удерживала напавших на расстоянии, пока сержант Минами пыталась с пустыми руками хоть что-то сделать с капитаном. Внезапно противник получил удар в тыл, и к нам вышел... наёмник. Местные жители наняли, чтобы прекратить беспредел. Потом был штурм, во время которого остатки банды были уничтожены, но и сержант Марикава, и прикрывший её собою от осколков наёмник были ранены. Нужны медики. Нужен транспорт.       — Отставить сопли. Вертушка с группой стартовала, едва мы тебя услышали по пеленгу твоего маячка. Через две минуты будет у тебя. Чёртовы горы.       — Чёртов Шидо... — шепчу я.       — Поясни.       — Старший отпрыск здесь всем заправлял. Участвовал в последнем штурме, — на бегу машу вертушке, указывая пальцем на нужный дом.       — И-и-и он?       — Наглухо, — злая улыбка и тонна торжества в голосе. — То ли задушили, то ли размозжили череп об пол, — забегаю в дом. — Это я, Арт. Свои. — Поднимаюсь по лестнице и обхватываю слабеющую руку, из которой почти выпала граната. — Ты только держись. Столько пережить, чтоб умереть, когда всё закончилось, глупо. Подлатаем, домой поедешь. К семье, к родным.       — В ином мире описанное тобой, красавица. Так что мне можно. Мне не страшно, и плакать не будут на этом свете, — принимаю гранату из разжавшейся руки и придерживаю обмякшего парня.       — Но тут есть мы, — сбоку раздаётся слабый голос Марикавы.       — Но тут есть мы, — эхом повторяю её слова, уступая забежавшим медикам из группы эвакуации. ***       Часом позже.       — Так, лейтенант. Давай ещё раз. Ты хочешь, чтобы мы сделали ему документы и никак не привлекали? Закрыли глаза на то, что на территории Японии есть неучтённый боец, крайне опасный, судя по тому, сколько трупов мы насчитали убитых не нашим оружием, а то и откровенно в рукопашную, и дали возможность спокойно жить?       — Так точно, господин полковник.       — А ещё ты просишь из группы быстрого реагирования сил самообороны перевестись в полицейский спецназ, а сержант Марикава и вовсе желает уволиться?       — Так точно, господин полковник.       — Ками... — пожилой офицер устало снимает очки и трёт глаза. — Рика, этого задания нет и никогда не было. Это раз. Два, сейчас в больнице... с циррозом печени... Да, именно с циррозом печени лежит твой жених, выходец из России. И как только он подлечится, ни тебя, ни его, ни Марикавы чтоб я здесь не видел. Вы у нас не служите и никогда не служили. А ты через месяц поступаешь на службу как молодая выпускница академии снайперов. На этом всё. Документы заберёшь завтра. Всё ясно?       — Так точно, господин полковник, — кланяюсь в пояс и так много сделавшему для своих бойцов офицеру. И, развернувшись на носке, выхожу из кабинета.       — Спасибо за брата, — бросает полковник в закрывшуюся дверь. ***       — Рика, можно тебя на минутку? — буквально за дверью меня встречает голос друга и товарища — младшего сержанта Ицуми. — Тебя капитан Кирито зовёт. Прооперирован. Жизнь вы ему, конечно, спасли, ещё бы чуть-чуть, и... — разглагольствует Ицуми, провожая в соседнее здание, выполняющее роль госпиталя по всему ядру округа сил самообороны. — Мы к капитану Кирито. Главврач дал добро, — отставляет в сторону дежурную медсестру, перегородившую проход Ицуми.       — Проходи, Рика. Ицуми, я не задерживаю, — тихо прозвучало из палаты. — Ты же понимаешь, что ни в коем случае нельзя допустить огласки произошедшего.       — Да, господин капитан. Всего произошедшего никогда не было. Даже больше скажу, никогда не было на службе ни лейтенанта Минами, ни сержанта Марикавы. Есть молодая выпускница школы снайперов, поступающая в полицейский спецназ...       — Уже, значит, с братом поговорили? — старик прикрыл глаза. — Хорошо.       — Брат? — в шоке устремляю взгляд на лежащего капитана.       — Единоутробный. Что его, что мой отец оказались редкостными... кхм, не будем плохо о мёртвых, и ближе него у меня никого нет, хотя и носим разные фамилии, — улыбается старик. — Прямо как вы с Марикавой... Вот что, брат свою благодарность высказал, злоупотребив административным ресурсом, тщательно вычищая любые упоминания о вас. С отрядом я объяснюсь сам. Моё спасибо... Хм-м-м, есть кое-что на примете. Что со спасшим нас наёмником?       — Соседняя палата, господин капитан. Контузия, черепно-мозговая травма, множественные осколочные задней части бёдер, половина рёбер переломана и огромная кровопотеря... Закрыл собою Марикаву от взрыва гранат. Документов при себе не оказалось. Только жетон на сложно произносимое имя Арьём Кья...ня.. зе... м-м-м, не могу правильно произнести, — начинаю мерить шагами палату.       — У нас перед ним должок. Мой братец даст ему имя, будет иммигрантом из северного соседа, но куда его пристроить...       — Мы бы хотели, чтобы он пошёл с нами... — задумчиво тереблю цепочку жетона в кармане. — Если он согласится, конечно...       — Понимаю. Так и быть. По окончанию срока лечения нашего друга, пока подготовят документы... В общем, постарайтесь особо не светиться. На этом всё пожалуй. ***       Неизвестно где и когда.       — Новая жертва? — хриплый голос заполнил вибрирующим эхом исполинский зал цвета крови. — Не жертва... Дар... Не слабак? Не мясо? Нет просьб? Как давно такого не было, просто дар без просьбы или мольбы, хм-м-м. И первая ПРАВИЛЬНАЯ ЖЕРТВА... Бой на грани... Благородный порыв... МНЕ НРА-А-АВИТСЯ. А понравится ли тебе МОЙ дар, заготовка под моего ЧЕМПИОНА?! Привнесём в твою жизнь немного красок, красных тонов, — хриплый рычащий смех раскатисто отразился от медных сводов гигантского храма. — Но только не разочаруй меня... *** Pov Артём Князев       Хриплый крик раздался в отдельной палате, крик, в котором сильнее ненависти и ярости была только боль. Вбежавшую дежурную медсестру, кинувшуюся к пациенту, толчком отбросило к стене, а забежавший следом врач только отметил шкалющие далеко за порогом выживания показатели на дисплее контроля состояния, прежде чем столик врезался в грудь, отправляя его в забытье. Только тело с мечущимся безумным взглядом по окружающей обстановке и капли рассудка удерживали разум от безумной ярости.       — Ты в безопасности Арт, всё закончилось, — тихо донеслось от двери.       — Где? — хриплый вопрос.       — Госпиталь. Ты был в очень плохом состоянии... — медленно подходит блондинка к кровати. — Прости.       — За что?       — За слабость. За то, что пострадал, прикрыв меня, — пальцы девушки нежно проводят по сжатому кулаку. — За ту боль, что ты сейчас ощущаешь.       — Это выбор... И не твой, — прикрываю глаза и медленно выдыхаю, немного унимая. — И боль бывает куда сильнее телесной, — содрогаюсь, вспомнив о том, ЧТО мне снилось. И как...       — Расскажешь?       — Может быть потом... Посмотри, пожалуйста, гостей. И, кажется, швы разошлись, — замечаю капающую с простыни на пол кровь.       — КАКОГО КАМИ ТУТ ПРОИЗОШЛО?! — кричит от двери Рика.       — Ну-у-у...— окончательно стало стыдно мне за несдержанность. — Тут такое дело...       — Можно яснее?       — ПМС у меня, — скашиваю взгляд на увеличивающееся пятно крови на одеяле.       — ЧТО?! ДА ТЫ?! ДА КАК?! ВРАЧА! — наконец дошло увиденное до девушки, и она пулей вылетела за дверь, не увидев в палате напротив, куда закинул тело врача брошенный столик.       — Упс.