What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Хенрик и Эстер — двойняшки, дети Хейли и Элайджи. Они учатся в Школе Сальваторе, так же как и их старшая сестра, Хоуп] — Ты не должна винить себя в том, кто ты есть, или в том, кем является наш брат, — у Хоуп каждый раз болезненно сжимается сердце, когда она застает Эстер одну в комнате, погруженную в себя и бесконечно отрешенную от окружающего мира. Ей хочется как-то исправить все, снять с хрупких плеч Эстер тяжелый груз вины, что терзает ее, но Эстер та еще колючка. Нрав она унаследовала от матери, вместе с геном оборотня. — У тебя все так просто, Хоуп, — хмурится Эстер, опускает голову и прячет лицо за темными и непокорными локонами, также доставшимися ей от матери. — Отпусти и забудь, да? Но это я вела машину тогда, это из-за меня Хенрик умер! — И возродился, как вампир, — как можно мягче напоминает Хоуп сестре. — Ему, кстати, это вроде как даже нравится. — Он всегда хотел колдовать, — упрямо ведет плечом Эстер. — Я-то знаю, Хоуп. Я знаю его лучше, чем себя саму! — Если ты его знаешь, то разве не знаешь и того, что Хенрик любит тебя и ни в чем не винит? Он теперь бессмертен, а навык колдовства можно развить, и у Хенрика есть для этого целая вечность. — Ты до омерзения оптимистична, сестра, — хмыкает Эстер, но заметно расслабляется. Хотя бы на некоторое время. Когда она снова погрузится в самокопания, Хоуп будет рядом — снова, как всегда. Ведь это то, что должна делать семья: быть рядом в трудный момент. Впрочем, в школе Сальваторе у Эстер помимо семьи есть и друзья тоже. Милтон Гризли, более известный как ЭмДжи, быстро взял ее под крыло на почве общей страсти к комиксам. — Мы, гики, должны держаться вместе, — уверял ее Милтон и Эстер, на самом деле, ничего против не имела. Она и прежде любила комиксы, но ЭмДжи буквально заставил ее взглянуть на графические новеллы как на особый вид искусства. Он был одержим, и его одержимость была заразной. И это было весело, вот что. Герлфренд Милтона, Лиззи, порой даже шутила, что ревнует его к Эстер, потому что нельзя проводить так много времени с хорошенькой девушкой и не увлечься ею. Но дружба ЭмДжи и Эстер, конечно, ничего общего с романтикой не имела — они просто были родственными душами, повязанными многими томами комиксов. И еще тем, что ЭмДжи был привычен к эмоциональным всплескам — Эстер, как молодая волчица, бывала чертовски вспыльчивой и обладала большой физической силой. Это часто приводило к неприятностям, которые ЭмДжи терпеливо помогал ей улаживать. После аварии, в которой погиб Хенрик, многое изменилось. Эстер и ее брат всегда знали, что они не такие, как все, что они особенные, как и их старшая сестра Хоуп. Но никто из них не знал, какое именно будущее им уготовано и кем им суждено обернуться. Все решил случай, и роковая беспечность самой Эстер тоже оказалась одним из немаловажных факторов. Именно Эстер вела машину, именно по ее вине Хенрик вылетел через лобовое стекло и погиб, истекая кровью, у нее же на руках. Погиб, активировав ее цикл оборотня и свою вампирскую сущность. Так они из тесно связанных двойняшек внезапно превратились в двух существ совершенно разного вида. Все еще близкие, но уже неожиданно далекие, брат и сестра не знали, как вести себя друг с другом. Эстер страдала от чувства вины, а Хенрик… Хенрик не мог подобрать правильных слов, чтобы объяснить сестре, что он никогда не смог бы винить ее в чем-то. И это было странно, ведь Хенрик перенял дипломатические манеры отца — он всегда стремился быть похожим на Элайджу, даже выучился играть на фортепьяно и на семейных встречах неизменно наряжался в строгий костюм. Мнение отца — да и матери тоже, впрочем, — всегда имело для Хенрика огромный вес. После обращения в вампира это не изменилось, изменилась лишь их связь с Эстер. Хенрик не мог объяснить этого, просто… Когда он умер, пусть и ненадолго, их связь с сестрой нарушилась. Не исчезла, нет, просто деформировалась, и он пока не знал, как исправить это, кроме как держать некоторую дистанцию до того момента, как придумает что-нибудь. — Все наладится, Хенрик, — говорила ему Джози Зальцман, его старшая наставница и подруга, которая помогала ему справиться с тьмой, которая пришла к нему вместе с обращением. Возможно, ему стоило попросить себе в наставники вампира, но не жажда крови мучила Хенрика, нет. Его мучили утерянные амбиции и мечты, которые остались в прошлом: Эстер была права, когда говорила Хоуп, что знает брата лучше, чем знает саму себя. — Иногда я в самом деле думаю, что Эстер виновата. И тогда я ненавижу себя за эти мысли, Джози. Ненавижу так сильно, что мне кажется, будто эта ненависть прожигает во мне черную дыру. — Ты сильнее этой ненависти, поверь. Я прошла через нечто похожее. Джози Зальцман советовала ему отвлечься чем-то, и Хенрик выбрал скорость. Он теперь был бессмертен, в конце концов. Мотоцикл и кожаная куртка, вечно растрепанные от быстрой езды волосы и безупречные манеры — юный вампир Майклсон нравился девочкам из школы Сальваторе и знал это. — Я пока не тороплюсь влюбляться, — отмахивался он от шутливых вопросов Хоуп на тему поклонниц. — Нужно сначала разобраться с алгеброй. — Ты опять провалил тест? — Никто не совершенен, сестренка. Хоуп хотелось уверить брата в обратном — он был, был совершенным, просто по-своему, как и Эстер. Как бы ей хотелось, чтобы двойняшки вновь обрели друг друга, снова стали неразлучны и не избегали бы друг друга… Что ж, теперь, когда они оказались в школе Сальваторе, Хоуп твердо решила, что сделает их примирение своей миссией. Быть героем — это не только про спасение мира.