What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Соня — дочь Элайджи Майклсона и вампирши Селин] — Когда-то я любила его больше жизни… Теперь я даже не могу вспомнить, за что. Но вот чего мне не забыть никогда — так это его глаз. Твои — точно такие же. Гипнотические, понимающие, жестокие. Улыбка на губах Селин была неуловимой и горькой. Каджый раз, когда она вспоминала о том, кто когда-то затронул ее бессмертную душу, навсегда оставив там след, ее дочь Соня невольно замирала, словно настороженный зверек: Селин свои тайны хранила ревностно, моменты откровений случались нечасто. — Я хочу узнать его, мама. — О, ты твердишь мне об этом едва ли не с самого рождения, Соня. Но прежде это было не безопасно. Твой отец и его семья знают толк в умении принимать опасные решения и наживать смертельных врагов. — Вся твоя жизнь — вечная война, мама, — напомнила Соня холодно. — Выживание это то, чему ты всегда учила меня и то, в чем я преуспела. Я воин, как и ты. — Некоторые битвы нельзя выиграть, Соня… Но твое время пришло. Пора заявить о себе и занять место, которое принадлежит тебе по праву. Селин назвала Соне имя и адрес, а затем они расстались. Мать отправлялась в очередной крестовый поход во имя справедливости, а Соня поехала в Новый Орлеан, чтобы отыскать Элайджу Майклсона и объявить ему, что она его дочь. Вампир, что вышел ей навстречу по адресу, который дала ей мать, излучал ауру уверенности и силы. В респектабельности, аристократизме и благородстве его не могло быть и сомнений: выверенные движения, особый поворот головы, правильня осанка и, конечно же, безупречно сидящий на нем костюм. Он взглянул на Соню и тут же замер, будто узнал ее — хотя Соня никогда не видела его прежде, как и он ее. — Ты так похожа на Селин… — в голосе Элайджи Майклсона послышалась затаенная грусть, но он быстро справился с собой. — Я ее дочь, Соня, — ответила ему девушка и добавила, дерзко вскидывая подбородок: — И твоя. — Что ж, теперь я знаю, почему она исчезла в последний раз и больше не вернулась. Полагаю, ты захочешь остаться и узнать поближе меня и своих брата с сестрой? Невозмутимость, с которой Элайджа принял новость, даже смутила Соню. Как и его слова о том, что у нее есть брат и сестра. Смущение и, пожалуй, обида — вот какие чувства захлестнули ее. Селин оставалась одинокой, тогда как ее отец завел себе новую возлюбленную и парочку детей? Что ж, этот чопорный вампир тот еще повеса, так выходит? — Я любил твою мать, Соня, — Элайджа словно бы прочел мысли новообретенной дочери, и когда Соня взглянула на него, то в глазах вампира мелькнула тревога: — Селин ведь не?.. — Она не мертва, — отозвалась Соня поспешно. — Просто сказала, что пришло время узнать тебя. Думаю, она собирается ввязаться во что-то масштабное и на грани апокалипсиса, а тебя и твой дом считает хорошим убежищем. — Я буду рад, если мой дом станет не просто убежищем для тебя, — мягко произнес Элайджа, вглядываясь влицо дочери и находя в нем до боли знакомые черты той, которая когда-то значила для него бесконечно много, но выбрала не его. — Могу я обнять тебя? — Может, позже, — неопределенно повела плечом Соня. — Когда ты угостишь меня обедом, например. — Что ж, это можно устроить, — заключил Элайджа. — Входи, Соня. Добро пожаловать в семью. Для Майклсонов это не пустой звук. Скоро ты и сама это поймешь. Девиз «всегда и навечно» для Сони, впрочем. оказался не так привлекателен, как фортепиано, на котором они с Элайджей и Хенриком вскоре взяли за традицию играть по вечерам. Высокопарные фразы не сближают так, как сближает музыка — так она считала.