What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Эдди — сын Тайлера Локвуда, Бри — дочь Мэйсона Локвуда и Джулс Смит. Оборотни.] — Гребанный дебил, — цедит Бри сквозь зубы, изо всех сил пытаясь игнорировать Эдварда, который в очередной раз затеял потасовку на школьном дворе. Его вечно разукрашенная синяками и ссадинами физиономия для Бри — что красная тряпка для быка. Чертов Эдди олицетворяет все то, что она так ненавидит в самой себе: агрессию, так и норовящую выплеснуться через край, необузданность волчьей натуры и жажду нарываться на скандалы. Эдди все это дерьмо делает с упоением — он в самом деле наслаждается своим образом жизни. Ну, или просто он псих настолько, что в своем притворстве забылся настолько, что вжился в образ долбонутого задиры идеально. — Мы просто животные, Бри, — сплевывая кровь разбитыми губами, снова и снова талдычит ей Эдвард. — Когда ты примешь этот факт и расслабишь наконец свою сведенную судорогой фальшивой праведности задницу, ты поймешь, что в этом и заключается наша крутость. Мы ни хрена не люди, и именно поэтому мы свободны. — Животное здесь только ты, Эдди, — таков был ее стандартный ответ, но как же сложно каждый раз было не вцепиться этому идиоту зубами в загривок и не натрепать его как следует, чтобы он наконец перестал вести себя как ненормальный! Бри сжимала челюсти, впивалась ногтями себе в ладони и терпела — потому что только так она и могла опровергнуть утверждения кузена. Она была человеком, не животным. И это ни хрена не ограничивало ее свободы — как вообще разумное поведение может сделать кого-то рабом? Впрочем, вникать в философию Эдварда у Бри особого желания не было, как и в чью бы то ни было другую. Она пришла в школу Сальваторе для того, чтобы научиться себя контролировать, а не становиться частью какой-нибудь группки с определенными взглядами на жизнь. Бри даже в местную стаю вступать не стала — ей это претило, именно это бы и мешало ее свободе. Местный вожак, Раф, казался ей дьявольски тоскливой амебой — с какой стати она должна ему подчиняться? А вот «свободный» Эдди как раз влип в эту бредятину по самые уши — он покорно опускал свою дурную кудрявую башку по первому рыку вожака, и это все было так нелепо, так жалко, так… По-волчьи. И по-волчьи же Эдди снова и снова бросал вожаку вызов, чтобы возглавить эту пирамиду идиотизма, но снова и снова ему надирали блохастый зад, и волчонок топал зализывать раны, огрызаясь и обещая повторить в ближайшее время. Он и повторял — прямо сейчас, снова. На школьном дворе собралась толпа, улюлюкающая и подначивающая дерущихся, и Бри с раздражением отметила, что преподавателей снова нет поблизости — как всегда в подобных случаях. Она не собиралась вмешиваться в дела кузена. Во-первых, это были не ее проблемы и Эдварду не привыкать получать по морде. Во-вторых, он хоть и был идиотом, но унижать его при всех заступничеством Бри бы не стала. Хотя, может, и стоило бы. Эдвард здорово подгадил ей в прошлом году — сучонок буквально пустил ее жизнь под откос, спровоцировав ту аварию, в которой виноватой оказалась именно Бри, ведь это она тогда была за рулем… Вспоминать о той ночи Бри не любила — изменить ничего было уже нельзя, а сожалеть было поздно и противно. Эдвард виноватым себя не считал, он тогда просто пожал плечами и заявил: «Ну, мы теперь вместе в этой истории, Бри. Взвоем на луну в два голоса?» Бри не ненавидела кузена, на самом деле в глубине души Эдвард был ей дорог, просто… Все теплые чувства скрывались глубоко под коркой отчуждения, обиды и непонимания. Для нее быть оборотнем это было не весело и не естественно. Впрочем, ведь и для самого Эдди тоже — засранец просто выпендривался, храбрился изо всех сил. Пытался впечатлить своего отца, который на самом деле особо никогда не интересовался сыном. Иногда Бри даже хотелось пожалеть кузена, но ершистый и чокнутый Эдди делал все для того, чтобы вместо участия к нему проявляли грубую силу. Ну, или нецензурную лексику, на худой конец. Так что сейчас Бри просто стояла в сторонке и наблюдала, как Раф лупит по морде ее кузену и изо всех сил делала вид, что ее это не заботит. Она пришла в школу Сальваторе не для того, чтобы быть спасительницей, а для того, чтобы спастись самой.