Чего боится Ричи Тозиер

Ричи никогда не скрывал своего мнения о том, что единственным стоящим предметом во всей учебной программе школы чародейства и волшебства Хогвартс был «защита от темных искусств». Нет, зелья это, конечно, чертовски полезно, трансфигурация – важно, а травология – ну, наверное, тоже важно, но всерьез при встрече с настоящей опасностью тебе понадобится только одно – суметь немедленно от нее защититься. Потому, если на все остальные предметы Ричи вынуждали ходить только сила воли и подзатыльники от Каспбрака, который на протяжении всех пяти лет совместного обучения был его негласно провозглашенной мамочкой, то на защиту парень сам летел, не разбирая дороги, в надежде столкнуться каждый раз с чем-то еще более мрачным и ужасающим, чем в предыдущий. К слову, преподаватель защиты тоже был не промах – из молодых и веселых: не мелочился на каких-нибудь там докси или болотных фонарников, а учил их сражаться с существами куда более интересными. Потому-то Ричи никогда не опаздывал на занятия по защите. Точнее, технически он опаздывал, как и везде (в особенности, если уроки стояли как защита – сразу после обеда), но, учитывая то, что преподаватель и сам всегда появлялся чуть не вовремя, фактически Тозиер все же слыл образцово-дисциплинированным учеником по этому предмету. До сего дня. – Вас-то мы и ждем, мистер Тозиер, как всегда. Садитесь скорее на свое место. До крайности удивившись, Ричи замер в дверях. – Да садись ты уже, – прошипел ему Эдди вполголоса, демонстративно двигаясь за их партой еще ближе к стене. – Сэр, а где профессор Томас? – Ричи все же сдвинулся с места, однако, не мог так просто оставить тот факт, что, вместо шикарного и веселого урока по защите им всем, кажется, предстояла еще одна травология. Потому что их преподавателя сегодня подменял ни кто иной, как Невилл Лонгботтом – самый скучный из всех профессоров, которого только можно было себе вообразить. Скучнее его был только учитель истории Бинс – и то, потому, что был приведением, следовательно, чуждым всяческих эмоций, свойственных живым людям. Профессор Лонгботтом, впрочем, недалеко от него ушел. Нет, о своих любимых смоковницах и прыгающих поганках профессор, конечно, рассказывал с непередаваемо восторженным блеском в глазах, однако, кроме него все то, о чем он говорил, было никому не интересно. Ну, а обо всем остальном Невилл Лонгботтом говорил без всяческого энтузиазма или же предпочитал не говорить об этом вообще. По мнению Ричи, в еще больший кошмар его любимый предмет мог превратить только профессор Снейп, который своим занудством и холодным, убийственным взглядом мастерски превращал в кошмар любое людское сборище, на котором появлялся. – Он был вынужден срочно улететь, – ответил на вопрос Ричи профессор своим спокойным ровным голосом, – по причине, которая Вас совершенно не касается, мистер Тозиер. Зато Вас, как и всего класса, несомненно, касается страница восемьдесят три учебника, который лежит перед Вами на парте. Стоило отметить, что профессор Лонгботтом был все же выдающейся личностью: например, далеко не всем удавалось настолько равнодушно, без какой-либо нотки увлечения, говорить о темных искусствах. Тозиер был почти уверен, что для урока профессор припас каких-нибудь слизняков и сейчас все занятие будет повествовать о том, что нет в волшебном мире существ опаснее, чем вредители садовых растений. Не утешило его и то, какой перед ним оказался учебник. – Это же для третьего курса, – тут же выдал Ричи, стоило ему взять книгу в руки и открыть первую страницу. Эдди толкнул его локтем в бок: – Вот какая тебе разница? – шикнул он. – Нельзя что ли просто отсидеть предмет без того, чтобы нарваться на наказание или снятие баллов с факультета? – Он никогда не снимает баллы с факультетов, так что завались, – ответил Ричи ему в тон, но, на самом-то деле, то, что Эдди с ним заговорил, было огромным событием, которому Тозиер старался не радоваться так уж явно. Дело в том, что три дня назад они с Каспбраком жутко повздорили: разумеется, из-за какого-то пустяка, вроде очередной глупой шуточки Ричи. Но для Тозиера эти три дня, когда Эдди с ним не разговаривал, превратились в форменное наказание. Ричи, разумеется, это скрывал, но в Эдди он был бесконечно влюблен с того самого первого дня, когда они оказались в одном купе в поезде, который вез их до школы, и Каспбрак отчитал его за грязную и мятую форму. Почему-то услышав: «Ты выглядишь так, как будто скатился в этой одежде с горы! Даже не думай приближаться ко мне в таком виде!», Ричи подумал: «Черт возьми, кажется, мне нравится этот зануда». И его симпатия с того дня только росла и росла, пока в прошлом году Тозиер не осознал, что безумно влюбился и теперь все готов отдать за то, чтобы Эдди стал его парнем. Ну, разумеется, все готов был отдать Ричи пока только в своих мечтах, он бы в жизни не сказал Эдди о том, что хочет с ним встречаться, потому что ответ парня на сто процентов был бы отрицательным. Даже предполагать было смешно то, что Каспбрак может оказаться геем, а еще смешнее – что ему может понравиться Ричи. То, что они дружили, уже было каким-то сумасшествием. Такого, как Тозиер, и близко не должно было оказаться в круге общения Эдди. По крайней мере, все взрослые, да и некоторые друзья наперебой говорили, что Ричи плохо на него влияет, и Тозиер был крайне удивлен, что Эдди год за годом продолжал отвечать: «Это я на него – хорошо», а просто не послал его куда подальше. Впрочем, несмотря на довольно крепкую дружбу, ругались парни постоянно. Особенно в последнее время: после того, как Ричи стал поразительно часто просыпаться от эротических снов с участием Эдди, он просто не мог сдержаться от того, чтобы подколоть его лишний раз. Ему было больно видеть парня каждую ночь в своих снах, где они творили Мерлин знает что, а потом не иметь возможности его даже обнять. Тозиер, конечно, осознавал, что придирками и обидными шуточками он скорее отдаляет Эдди от себя, чем позволяет появиться хоть призрачному шансу на отношения между ними, однако, он уже отчаялся до той степени, когда его радовала любая реакция Каспбрака в свой адрес, пусть даже и негативная. Ведь так сладко, например, после трех дней молчания, было услышать, что Эдди его простил. – Спасибо Вам за внимательность, мистер Тозиер, – профессор Лонгботтом тем временем совершенно невозмутимо взирал на Ричи через стекла своих круглых, как его лицо, очков. – Да, это учебник для третьего курса, однако, мы сегодня будем проходить тему, которую вы в свое время пропустили. Согласно записям профессора Томаса, он предпочел подождать момента, когда у него на руках будет демонстрационный материал, чтобы познакомить вас с этим существом. Однако, боггартов сейчас встретить не так-то просто – они предпочитают селиться в старых предметах мебели. И очень удачно, что один не так давно завелся в гардеробе моей бабушки, которая милостиво согласилась передать его нам для занятий. Кто-нибудь знает, кто такие боггарты? Билл и Бэн, конечно же, тут же подняли руки. Сделали это и еще несколько учеников, однако Ричи со вздохом закатил глаза именно на подобное рвение друзей, за что немедленно был награжден очередным тычком под ребра от Эдди. – Мистер Денбро, прошу. Только прикройте прежде учебник. – Эт-то п-приведение, сэр. П-принимает форму т-т-того, чего б-боится человек. У нас д-дома как-то завелся т-такой и п-превращался в к-клоуна. Еле из-избавились. – О, как здорово, что кто-то из вас уже с ним знаком! – в кои-то веки профессор Лонгботтом выглядел заинтересованным в чем-то помимо своих цветочков. – Десять очков Гриффиндору. И, еще десять, мистер Денбро, если Вы вдруг вспомните заклинание, которым можно прогнать боггарта. Билл ненадолго замолчал, видно, копаясь в памяти, но потом безошибочно выдал: – Р-ридикулус. – Все верно, мистер Денбро, – удивительно, но профессор улыбался, пока говорил это. Ричи даже начал думать, что, кажется, сегодняшняя защита от темных искусств все же будет спасена. – Моя первая встреча с боггартом также произошла на уроке в Хогвартсе и, поверьте, оставила неизгладимые впечатления, – профессор даже коротко рассмеялся, что было для него совсем уж в новинку. Тозиер возликовал: кажется, боггарт – это весело. По крайней мере, не плотоядные слизни, а это уже было большим достижением. – А сейчас все прочитайте нужный параграф, ознакомьтесь немного с теорией, а затем мы с вами попробуем общими усилиями справиться с боггартом. Теорию Ричи никогда не читал – к черту теорию! Ни один профессор еще не забыл продублировать основное из написанного в учебнике перед тем, как приступить со студентами к практике. Вместо этого, пока все сосредоточенно склонились над книжным разворотом, Тозиер с восхищением наблюдал за тем, как шевелились губы Эдди, когда тот зачитывал про себя учебный материал. – Чего уставился? – буркнул Касбпрак через пару минут, оторвавшись от книги. Увы, отвернуться вовремя Ричи не успел, так что пришлось отвечать. – Да вот думаю, способен ли такой коротышка, как ты, совладать с этим боггартом. Ставлю галеон на то, что он тебя уделает, – пришлось изворачиваться Тозиеру. Эдди гневно выставил перед собой средний палец и, что было даже хуже того, что Ричи опять на пустом месте выбесил парня, так это то, что на их перепалку обратил внимание профессор. – Мистер Тозиер, Вы уже дочитали, как я погляжу, – профессор Лонгботтом жестом попросил Ричи встать. – Значит, пойдете сражаться с боггартом первым. И как же Вы, скажите, пожалуйста, нам всем, будете это делать? Тозиер попытался сделать вид, что не паникует из-за того, что понятия не имеет, что отвечать. – Произнесу заклинание. – И это все? Судя по вопросу, это было не все, однако, больше ничего Ричи в голову не приходило. – Ну, да. Эдди прикрыл лицо ладонью, пытаясь при этом незаметно подтолкнуть в сторону Ричи открытую книгу, в которой он показывал пальцем на нужный абзац. Он мог и не стараться так сильно – Тозиер все равно ничего с такого расстояния не увидел бы. – Мистер Каспбрак, – видимо, действия Эдди не остались для учителя незамеченными. – Все знают о ваших с мистером Тозиером высоких отношениях, но, пожалуйста, оставьте его в этот раз тонуть в одиночестве. Класс засмеялся, а Эдди (Ричи даже несмотря на плохое зрение заметил) вспыхнул до кончиков ушей. – Почему он называет высокими отношениями то, что я трахаю твою мамашу? – с нервным смешком поинтересовался Тозиер, стараясь не выдать того, как его взволновало это словосочетание. – Завались лучше. А то я тебя прокляну, – пригрозил ему Эдди палочкой. Это были не пустые слова – Каспбрак, все знали, был очень хорош во всевозможных заклятиях и сглазах, так что Ричи частенько доводилось ходить расцарапанным коготками летучих мышей или вынужденный целый день передвигаться исключительно танцевальными движениями. Профессор тем временем бодро возвестил: – Давайте-ка все встанем, подойдем к вот этому гардеробу, – он махнул рукой на пространство за своей спиной, где стоял старый черный шкаф с облупившимся лаком, дверцы которого едва заметно подрагивали. – И посмотрим на примере мистера Тозиера, как НЕ нужно бороться с боггартом. – Дошутился? – Эдди толкнул Ричи в бок. – Посмотрим, как ты с ним справишься. Ставлю галеон, что убежишь, вереща, как девчонка. – Полегче про девчонок, – со смешком заметила их подруга Беверли, подходя со стороны своей парты. Никто бы не поспорил с тем, что она могла с легкостью уделать любого из парней в этом классе. Так, стекаясь со всего кабинета, их друзья встали в первый ряд полукруга, перед которым должно было вот-вот развернуться представление из трех актеров: профессора Лонгботтома, Ричи и боггарта, с которым Ричи понятия не имел что делать. – Итак, мистер Тозиер, – профессор явно наслаждался тем, что у него появилась возможность как-нибудь подловить Ричи и преподать ему урок за полное игнорирование правил учебного процесса. На травологии, увы, сделать то же самое, не подвергая ученика риску какого-нибудь физического повреждения, было сложнее. – Вы готовы встретиться лицом к лицу со своим самым большим страхом? – Да? – Ричи пожал плечами. – Можете предположить, чем или кем обернется боггарт при виде Вас? Тозиер отрицательно мотнул головой. Правда, было ли то, чего он боялся так уж сильно? В детстве его страшили клоуны, но, казалось, этот страх остался в далеком прошлом. Мертвецы, вампиры, строгие учителя – все то, что в теории могло бы напугать его сокурсников, Ричи не очень-то страшило. – Было бы неплохо предположить, потому что Вам нужно будет очень быстро придумать, как превратить Ваш страх в посмешище – как видите, я решил подсказать Вам, мистер Тозиер, что нужно делать, когда будете произносить: «Ридикулус!». Помните, – теперь профессор обращался ко всему классу, – боггарт – приведение. Он не способен причинить Вам физического вреда и бояться его не стоит. Все сейчас предположите, во что превратится боггарт, при виде вас, пофантазируйте, что могло бы сделать его смешным, а мистер Тозиер, который так быстро читает учебники, я уверен, сейчас с легкостью справится со своим страхом. Профессор направил на дверцы гардероба волшебную палочку. – Вы готовы? – поинтересовался он у Ричи. И, вот что, Тозиер был ни черта не готов. Ему совершенно не приходило в голову, чем бы мог обернуться его боггарт, соответственно, что можно будет придумать смешного, он тоже не представлял. Смешного и, желательно, приличного, потому что, вообрази Ричи что-то такое, к чему обычно сводились все его шуточки, и профессор Лонгботтом мигом забудет, что не карает учеников снятием очков с факультета. Дождавшись того, что Ричи неуверенно кивнул, учитель взмахнул палочкой, и дверцы гардероба с шумом распахнулись. – Я ненавижу тебя, Тозиер, – холодно заявил Эдди, появившийся из шкафа, и вставший перед Ричи, скрестив руки на груди. Ричи почувствовал, как его замутило – Мерлин, как он не подумал сразу, что больше всего на свете боится выяснения отношений с Эдди. Каспбрак («боггарт, боггарт, это боггарт» – повторял Тозиер про себя, как мантру), глядя на парня, тем временем скривился от отвращения, как будто увидел дохлую, смердящую лягушку. – Ты омерзителен, – не-Эдди сделал шаг навстречу, и Ричи почувствовал, что вот-вот заплачет. – Как ты мог только подумать, что можешь нравиться мне? – Заклинание, мистер Тозиер! – напомнил парню обеспокоенный профессор. – Давайте же, представьте что-нибудь смешное! – Твоя любовь нелепа, а ты жалок и противен мне, – голос не-Эдди скрипел и ломался. Тем не менее, Ричи не мог и на секунду представить то, что парень не был настоящим – ведь все, что тот говорил, перекликалось в нем с представлением о том, что должен был ответить на его признание Каспбрак в действительности. – Ты… – Хватит! – голос настоящего Эдди сорвался на фальцет. Ричи и опомниться не успел, как маленькая фигурка парня загородила его собой. Миг – боггарт обернулся мертвецом в истлевшей одежде, с выпавшим глазом, усыпанный личинками. Он протянул к Эдди руки, но вдруг со звонким: – Ридикулус! – рассыпался на косточки, а череп покатился по каменному полу шаром для боулинга. – Отлично, мистер Каспбрак! – Тозиер слышал голос профессора приглушенно, словно тот находился под водой. – Мистер Тозиер, Вы в порядке? Ричи попытался вздохнуть – не вышло. Все, что он знал сейчас – он ни в коем случае не должен больше видеться с Каспбраком. После всего того, что наговорил ему боггарт, он просто не выдержит еще раз услышать то же самое от настоящего Эдди. Тот, наверняка, остановил это безумие лишь потому, что ему отвратительной показалась мысль о чувствах Тозиера к нему. Собрав последние силы, Ричи развернулся – он не смотрел перед собой, но ученики перед ним сразу же расступились, освобождая проход. Конечно, кто теперь будет общаться с таким жалким посмешищем? Он бросился к выходу из класса, почти не слыша из-за шума в ушах, как профессор кричит ему вслед: – Мистер Тозиер, куда же Вы? Подождите, кто-нибудь проводит Вас в больничное крыло! Но Ричи направлялся вовсе не в больничное крыло – он собирался добраться до общей гостиной, закрыться в спальной, наложить на свою постель все возможные защитные чары и больше никогда не показываться другим людям на глаза. Конечно же, новость быстро расползется по школе: вскоре все начнут судачить о том, что Ричи влюблен в своего лучшего друга, и он не сможет больше пойти куда-то без того, чтобы ему в след не смотрели любопытные. Обязательно найдутся те, кто его возненавидит. И те, кто придумает рифмованную насмешливую фразочку, где обязательно будут обыгранны слова типа «педик». Может, теперь ему придется драться с каждым третьим по пути в Большой зал, придется находиться под постоянным преследованием насмешливых взглядов. Но, что самое страшное, на то же самое он только что всей этой сценой обрек и Эдди. Этого Ричи себе никак не мог простить! Не разбирая дороги и не слыша ничего вокруг, Тозиер, пару раз едва не провалившись в исчезающие ступеньки, наконец, добрался до входа в общую гостиную, пробормотал Полной Даме пароль, чувствуя, что, если она заставит повторить его более внятно, он разрыдается прямо в коридоре, а потом как можно скорее поднялся в спальную, принадлежавшую их курсу, где, не разуваясь, рухнул на свою кровать. Окружавший его плотный полог уже казался неплохой защитой, однако Ричи, как и хотел, окружил себя огромным количеством заклинаний, чтобы уж точно никто не мог его оттуда вытащить. И чтобы никто не мог услышать то, как он отчаянно взвыл, вцепившись в подушку. Все было кончено. Вся его жизнь, черт возьми, была кончена, из-за этой идиотской сцены. Теперь Эдди знал, что Ричи неравнодушен к нему и, разумеется, возненавидел. Боль от этой мысли была просто невыносимой – Ричи сжался в комок, позволяя слезам стекать под воротник школьной мантии и на покрывало, желая, чтобы его сжег дракон, растоптал гиппогриф или, на худой конец, им бы поживился дементор – что угодно, лишь бы больше никогда не вставать с этой постели. И, чего Тозиер хотел бы сейчас меньше всего на свете, так это услышать, как дверь в спальную шумно открывается, а за этим следуют легкие, быстрые шаги в сторону его кровати. – Ох, Мерлин, ну и быстро же ты бегаешь! А, чего Ричи хотелось еще меньше – слышать сейчас голос Эдди. – Тозиер, я знаю, что ты здесь, – Каспбрак все никак не мог отдышаться. – Я за тобой от самого кабинета защиты от темных искусств бежал! Эдди явно подошел к его кровати близко, потому что в следующий миг он завопил и шумно приземлился на пол где-то в отдалении: ставя защитные заклинания, Ричи и сам не заметил, как произнес отталкивающее. Он было приподнялся, чтобы пойти выяснить все ли с Эдди в порядке, но боль от комка в горле быстро напомнила ему о том, что последнее, что он должен делать сейчас – показываться Каспбраку на глаза. Тот наверняка взбешен сценой, разыгравшейся на занятии, и с удовольствием поколотит Ричи за прилюдное унижение, которое ему пришлось из-за него пережить. – Твою мать! – ругнулся тем временем Эдди громко. – Ты совсем сбрендил, что ли? Давай выходи оттуда – нам надо поговорить! «Поговорить» в данном случае было самым страшным, чем мог пригрозить ему Эдди. Ричи мог себе представить, что он скажет: «Это было ужасно, Тозиер! Что обо мне теперь люди подумают? И держи в следующий раз свои чувства при себе, потому что мне до них нет никакого дела!». Ричи надеялся, что, если он не будет ничего делать, Каспбрак просто уйдет, а через какое-то время забудет все и простит его, но Эдди был не из тех, кто пускал что-то на самотек. Он явно был намерен разобраться с ситуацией до конца. В следующий миг Тозиер услышал, как от его щитовых чар отскакивают какие-то предметы, которые Эдди принялся швырять в его кровать с воплями: – Сними! Чертовы! Заклинания! Кажется, Каспбрак был в ярости. Ричи представил, как парень стоит там, раскрасневшийся и решительный и, хмуря брови, кидается всем, что попадется под руку, и его сердце защемило, так этот образ был ему мил и страшен одновременно. – Ладно, раз уж ты хочешь там прятаться, пускай, – Эдди, отделенный от Тозиера пологом и ворохом самых разных заклинаний, тяжело дышал и, видимо, решил перестать пытаться выманить Ричи из своего укрытия, но отступать явно не собирался. – Главное, чтобы ты меня слышал, потому что я хочу сказать тебе все, что думаю. Тозиер тут же решил, что было бы здорово не слышать Эдди, потому что знать о том, что тот про него думает, Ричи абсолютно не хотелось. – Ох, очень надеюсь, что ты меня слышишь, потому что, если нет, я тебя прикончу, как только ты выйдешь, – Каспбрак словно почувствовал желание парня произнести заглушающее заклинание не только для того, что происходило внутри полога, но и для всего, что будет произнесено снаружи. С другой стороны, пять лет тешить себя глупыми надеждами, было довольно трусливым решением со стороны Ричи. Наверное, стоило, наконец, не только вообразить, но и услышать от Эдди то, что их отношениям существовать не суждено. – Так, ладно, Ричи, – Эдди, прежде меривший комнату шагами, остановился. Скорее всего, он смотрел прямо на кровать Тозиера и тот, сев, чтобы слушать парня, невольно скрестил руки на груди в защитном жесте – он прямо таки ощущал, как Эдди прожигает полог его кровати гневным взглядом. – Я на тебя ужасно зол! Это Тозиер знал и без него. Внутри защемило от того, что Эдди сказал это вслух и, Ричи был уверен, это были только цветочки. Сейчас Эдди непременно произнесет все те же слова, что говорил в его самом страшном кошмаре. – А знаешь почему? – тем временем гневно выдохнул Каспбрак. – Потому что я тебе за столько лет, что мы знакомы, ничем – ни словом, ни жестом – не давал даже на секунду вообразить, что когда-нибудь буду говорить с тобой так, как говорил твой боггарт! А вот это было уже странно. Ричи насторожился, прислушиваясь. – Я, черт возьми, никогда бы на тебя так не посмотрел! Никогда бы тебя так не назвал! И никогда, слышишь, никогда не стал бы обесценивать твои чувства! – Эдди повысил голос и, кажется, топнул ногой после последних слов. Ричи за последние пару минут сам того не заметив придвинулся так близко к пологу, что почти касался бархатного полотна щекой. – Ты что же, монстром меня каким-то воображаешь в своей голове? – продолжал говорить Каспбрак довольно громко и нервно. Кажется, в его голосе звенели слезы. – С чего бы тебе, болван, вообще бояться того, что я тебя отвергну? И, если бы ты прямо сказал, что я тебе нравлюсь, знаешь, что я бы ответил? Ричи отрицательно покачал головой, забыв, что Эдди его не видит. Теперь он не был уверен, что знает ответ парня наверняка. – Я бы сказал, что ты тоже мне нравишься, вот что! Но я и подумать не мог о том, что у тебя есть ко мне какие-то чувства, потому что ты, вместо того, чтобы поговорить, только и делал все эти пять лет, что подкалывал меня и шутил по-дурацки. Как я должен был понять, что ты делаешь это потому, что ко мне неравнодушен? Честно говоря, Тозиер как-то не задумывался об этом раньше. Он сидел, затаив дыхание, слушая, как Эдди вновь начал нервно ходить туда-сюда, представляя, как тот гневно размахивает руками. – И, знаешь что, – Каспбрак вновь замер. Теперь он был очень близко – можно сказать, в шаге от того, чтобы защитные чары на пологе вновь отбросили его в угол. – Если ты немедленно не дашь мне понять, что ты слышал все то, что я тебе сейчас сказал, я просто никогда больше не заговорю с тобой, ясно? – он ненадолго замолчал, а потом спокойно так предупредил. – Я считаю до трех и подхожу, Ричи. Один. Ричи вздрогнул. Нет, он не готов был вот так вот встретиться с Эдди сейчас. Тот, конечно, сказал, что Тозиер ему нравится, но вдруг это было лишь затем, чтобы ослабить бдительность Ричи, заставить его выбраться из своего укрытия, а потом припечатать хорошенько истиной. – Два, – голос Эдди дрогнул. С другой стороны, Каспбрак говорил искренне – Ричи знал это, хоть и не видел его. За столько лет ежедневного многочасового общения он уже научился различать малейшие оттенки его голоса и понимать, когда он врал, а когда был честным. Он нравился Эдди, а Эдди нравился ему – так почему бы им не сказать это друг другу в лицо? – Три, – досчитал Каспбрак глухо. Полог был плотным, но Ричи видел, как Эдди делает в сторону кровати шаг. А потом еще шаг. И еще один. И вот он уже отгибает плотную темную ткань, чтобы, посмотрев Тозиеру в глаза, забраться на постель с ним рядом. – Ты – придурок, – Эдди сказал это очень нежно и, вместе с тем, погладил Ричи костяшками пальцев по щеке. – Ага, – согласился Тозиер глухо. Он поймал руку Эдди в свою и крепко сжал. А потом, не смотря на гулко колотящееся от ужаса сердце, добавил. – Ты мне нравишься. Аж дыхание перехватило, пока Ричи ждал ответа. – Ты мне тоже, – уверенно произнес Каспбрак, глядя ему прямо в глаза. – Мы должны вернуться в класс, – напомнил он. – Уверен, ребята за тебя очень переживают. Слышал бы ты, как они кричали: «Беги за ним!», когда я повернулся и не понял, куда ты пропал. Ричи упрямо замотал головой: – Я думаю, скорее всего, они поднимут меня на смех. И, если ты не хочешь, чтобы и тебе тоже досталось, не думаю, что нам стоит… Он замолчал, потому что Эдди отвесил ему довольно болезненный подзатыльник. – Кто ты такой и куда подевал Ричи Тозиера, которому плевать на мнение других? – Если дело касается тебя, то не плевать. – Значит, я буду плевать на него за тебя, – отозвался Эдди с насмешкой. – Или, о, Мэрлин, ты что же, стесняешься меня? – подозрительно сощурился он. – Чего-о-о? – Ричи фыркнул. – Ты хоть раз видел, чтобы я стеснялся? Да ты еще сам меня будешь стесняться, ясно, когда я засосу тебя на глазах у всех! – Ловлю на слове! Тозиер понял, что попался. – И, кстати, – продолжил Каспбрак, – профессор Лонгботтом так перепугался за тебя, что, думаю, теперь поставит тебе наивысший балл по травологии за семестр просто так. – Нет уж, – Тозиер вспомнил округлившиеся от страха глаза преподавателя за стеклами очков, которые, как оказалось, успел заметить, прежде чем в панике убежал с урока. – Я не собираюсь этим пользоваться. То есть, старый Ричи непременно бы воспользовался таким шансом, но новый Ричи, который хочет предложить Эдди встречаться, будет стараться поступать благородно и честно. Парень надеялся, что Эдди услышал о его предложении встречаться, которое он так старательно завуалировал – мысль о том, чтобы говорить подобное Каспбраку прямым текстом, все еще вызывала в нем ужас. Который оказался оправданным, когда Эдди со смехом замотал головой. – Нет уж, ни за что! Тозиер закусил губу, чтобы внешней болью хоть немного притупить внутреннюю, когда парень продолжил: – Ни за что не позволю новому Ричи взять верх над старым! Я хочу встречаться с тем Ричи, который пойдет и прикинется полумертвым ради халявной оценки по травологии. С тем, кто проспорил мне галеон, что не убежит от боггарта с воплями, и кто теперь потратит этот галеон на следующей неделе в Хогсмиде и устроит нам такое первое свидание, которое я буду помнить всю жизнь. Что скажешь, все еще хочешь меняться? – Нисколечко, коротышка, – Тозиер засмеялся, сгребая враз начавшего вырываться Эдди в объятия и целуя его растрепанную макушку. Все же, защита от темных искусств не перестала быть любимым предметом Ричи – раз уж благодаря нему он смог, наконец, начать встречаться с Каспбраком. Так и быть, можно было помиловать в связи с этим и травологию, и профессора Лонгботтома вместе с ней. Но от халявной отметки, если такая ему будет предложена, отказываться Тозиер не планировал. В конце концов, раз уж он нравился Эдди, когда был самим собой, не стоило упускать шанса, при котором из этого можно было получить выгоду. А еще он надеялся, что Эдди пойдет к преподавателю с ним – из этого можно будет устроить большое шоу и, кто знает, может их первое свидание тогда состоится раньше прогулки в Хогсмид. В конце концов, в замке было достаточно укромных уголков.