Твой

***

Запах жареного мяса с пиршества заставил пустой желудок Изуку заурчать. Он шёл следом за Киришимой, напряженно прислушиваясь лишь к перешёптыванию, эхом разносящемуся по залу. Изуку хотелось сбежать, однако под сверлящим взглядом кроваво-красных глаз вождя, ковыряющегося в своих клыках заостренным кусочком кости, побег казался невозможным, что только усилило предчувствие надвигающейся беды. Эйджиро и Изуку вывели в центр зала и поставили перед пиршественным столом воины, которых они знали как своих близких друзей, и которые, судя по их недовольным лицам, были так же расстроены сложившейся ситуацией, но, похоже, не собирались говорить об этом вслух. Когда они предстали перед своим вождем, Изуку вежливо отступил на шаг в сторону, и встал за спиной Киришимы, как и подобало омеге, связанной узами брака. — Вождь Бакуго… — извиняющимся тоном начал Эйджиро. — Неужели вы двое, действительно думали, что я не замечу вашего исчезновения? Я, что, похож на идиота? Изуку придвинулся ближе к Киришиме, коснувшись руки супруга в знак поддержки. Поза, в которой стоял Киришима, стала ещё напряжённее. — Вождь, мы не хотели омрачать Вас своим оскорбительным присутствием… — Пробормотал Киришима. Бакуго отшвырнул зубочистку, и Изуку краем глаза заметил, как кто-то вздрогнул от прилетевшей в него кости, но более никакой реакции не последовало. — Разве что, ты просто стыдишься показать мне своё лицо? — Бакуго оскалил зубы, чтобы тем самым показать своё превосходство, но уже без гнева, — Ты сможешь легко решить эту проблему, если действительно захочешь или ты сдался, потому что ты импотентный ублюдок? — Он не импотент! Эти слова выскользнули из уст человека, который просто защищал своего альфу, однако когда смех разразился по всему залу, Изуку хотел провалиться сквозь землю от внезапно накатившего чувства стыда. Он ещё теснее прижался к спине Киришимы, пытаясь скрыть своё лицо, и альфа неловко улыбнулся. Бакуго перекинул ногу через подлокотник своего трона, так, что он мог ощущать мягкость меха на его воротнике по-хозяйски облокотился на спинку, чтобы посмотреть на них сверху вниз.Он приподнял бровь, глядя на робкую фигуру Изуку, и ухмылка уже подергивалась на его губах. — Ха… Я уверен, что ты тот, кто знает наверняка… И вновь смех заполнил все пространство. Изуку плотнее запахнул жилет на груди и уткнулся лбом в спину Киришимы. Будучи омегой, он привык к взглядам, которые на него бросали, но в этой ситуации они давили на него ещё сильнее. — Ты хоть понимаешь, в каком дерьмовом положении мы сейчас находимся? —Губы Бакуго скривились в улыбке. — Если у нас не будет омег, то следующие несколько войн могут нас уничтожить. Закон требует — МОЙ закон — чтобы каждый омега рождал столько детей, сколько нужно для того, чтобы в племени стало больше омег. Это единственный способ выжить. — Мы знаем это, мы действительно стараемся… — пробормотал Киришима с явной дрожью в голосе. — Вы уже год как женаты, и ты всё ещё не смог его оплодотворить, — он склонил голову набок, равнодушно глядя на Киришиму. Он поднял большой палец, чтобы резким движением провести им по шее. Глаза Киришимы расширились. — Просто признай, что Богиня могла проклясть тебя, так как ты не зачал ни одного ребенка, так отойди в сторону, что бы это мог сделать более достойный альфа. Или ты будешь казнен. Адамово яблоко Киришимы дернулось, когда он посмотрел в глаза вождя. — Конечно, во время следующей течки Изуку… — пробормотал он ещё раз. Киришима пассивно поклонился вождю, и это, казалось, заставило устрашающую ауру Бакуго рассеяться. Он позволил дикой, но дружелюбной усмешке расплыться на своих губах, и кивнул Киришиме в ответ. — Да ладно тебе, Дерьмоволосый. Садись и ешь уже. Ты, наверное, умираешь с голоду. Это заставило пузырь напряжения в комнате лопнуть. Всеобщее настроение уже находилось на отметке «нормально». Веселая болтовня и смех остальных соплеменников, пока они заканчивали свою трапезу, превратились для Изуку в белый шум. Когда Эйджиро и Изуку обошли стол, чтобы сесть рядом с вождем, как было приказано, Изуку украдкой взглянул на Бакуго из-за спины Киришимы. Он нервно скривил губы, но Бакуго лишь довольно ухмыльнулся. — Похоже, эта самая течка совсем скоро. — Ехидно сообщил вождь Киришиме. Эйджиро облегченно вздохнул, прижав ладонь к груди, и потянулся к руке омеги, чтобы сплести их пальцы под столом. Изуку сжал его ладонь в ответ с улыбкой, от которой у него свело лицо.

***

Все тело дрожало, разум был пуст, и он не думал ни о чём, кроме ощущения горячей смазки, вытекающей из задницы, и болезненной хватки Киришимы, от которой точно потом останутся синяки. Бедра Киришимы всё ещё прижимались к его паху, и Изуку всё ещё чувствовал дрожь от недавнего оргазма. Они знали, что для того, что бы омега забеременел, альфа должен продержать свою сперму в нем не менее 10 минут. Так как это была обычная практика, Киришима помог Изуку лечь на бок, а сам обнял его со спины, так, чтобы его член по-прежнему находился в теле омеги. Киришима уткнулся носом в шею Изуку, и они оба вздохнули, наслаждаясь теплом друг друга. — Ты чувствуешь заполненность? — Прошептал Киришима на ухо омеге, отчего волосы на затылке Изуку встали дыбом, после чего альфа успокаивающе погладил плоский живот супруга круговыми движениями. — Мнн… — кивнул Изуку, выгибая спину так, чтобы сильнее вжиматься бедрами в пах Киришимы. Альфа нежно поцеловал его в затылок. — Пожалуйста, забеременей… Его голос был настолько тихим, что казалось, он молился. От этого шёпота внутренности Изуку сжались от беспокойства. Конечно, он сам виноват в том, что не может забеременеть, но именно Киришима понесёт за это наказание. И всё из-за того, что Изуку был омегой, «незаменимым» для их вида… Это так нечестно. И если они не смогут сделать это в ближайшее время, то согласно закону, он будет вынужден вновь выйти замуж, но уже за того, кого выберет для него Бакуго… От осознания этого, Изуку стало тошно. Ему нельзя было волноваться, так как доктор сказал, что стресс может снизить шанс на успех. Он часто и глубоко дышал, в попытках расслабиться, но из-за его движений опавший член Киришимы выскользнул из него, что лишь больше расстроило омегу. Киришима отвернулся, казалось, либо, не обращая на него внимания, либо засыпая. Изуку несколько секунд смотрел на его спину, прежде чем выскользнуть из кровати. Он укутал Киришиму в мех и одеяла, чтобы ему было удобнее спать, а затем тряпкой с ночного столика, которую он приготовил заранее, избавился от стекающей по бедрам спермы. Затем, Изуку шатаясь, вышел из их хижины, стараясь ещё плотнее сжать дырочку, что бы сперма больше не вытекала. Скорее всего, они снова займутся этим утром, и он должен быть уверен, что его тело готово. Ночной воздух был прохладным, и от этого, Изуку весь покрылся мурашками. Он ковылял в темноте, осторожно ступая босыми ногами, дабы не наступить на острые камни, пока шёл к колодцу. Он заглянул в ведро, из которого они черпали воду, и с облегчением вздохнул, увидев, что внутри всё ещё есть вода. Ему не придется напрягаться, в попытках самому её набрать. Он, наконец, расслабил бедра и почувствовал, как сперма стекает по его ногам густым горячим потоком. И это ощущение заставило член заинтересованно дернуться, что он проигнорировал. Изуку опустил ладони в ведро и набранной в них водой стал отмывать засохшую сперму со своих бедер, которая осталась еще с более ранних утренних попыток. Затем он начал вытирать пот с подмышек и груди, прежде чем забеспокоился от ощущения, словно за ним кто-то следит. — Эй, Дэку. Изуку расслабился, услышав этот голос. Он оглянулся через плечо и увидел знакомую фигуру Бакуго, как всегда с обнаженным торсом, хотя на нем не было церемониальных четок, а чернила с герба племени на его руках были частично стерты. Изуку предположил, что Катсуки не мог уснуть, и он решил прогуляться ночью. Это было странно, но у Бакуго, вождя племени, было гораздо больше обязанностей и забот, чем он мог себе представить, поэтому не раздумывал над этим вопросом. — Каччан, ты поздно вышел, — заметил он. Они знали друг друга с детства, так что он чувствовал себя комфортно, используя это прозвище, но только наедине. Он не хотел, чтобы соплеменники думали, будто у него какие-то предубеждения насчет вождя их племени. Тяжелые ботинки Бакуго хрустели по покрывшейся легким инеем грязи, когда он шёл к Изуку, который всё ещё старательно оттирался. — Думаю, мне не стоит спрашивать, почему ты так поздно встал, — сказал он с грустью в голосе, в ответ на его поддразнивание. Взяв плоский камень из колодца, Изуку поднес его к шее, чтобы отшелушить тонкую кожу — любимое место Киришимы для поцелуев. Он искоса взглянул на Бакуго и нахмурился. — Каччан… — только сказал он, но Бакуго уже знал, что у него на уме. — Я блефовал. Он не будет казнен. Это заставило бы других воинов поднять бунт. Дерьмоволосого все слишком сильно любят. Облегченно выдохнув, Изуку перевёл взгляд на ведро с водой и прижал ладони к глазам, чтобы не расплакаться. — С-спасибо… Бакуго лишь фыркнул в ответ. — Это не значит, что вы двое выше, чем сам закон. Я не врал, говоря о том, что разлучу вас, если ты не сумеешь забеременеть от него. Изуку бросил камень в ведро, и сжал кулаки. — Каччан, ч-что, если это я бесплоден… — он стиснул зубы. Бакуго не колебался ни секунды. — Это не так. Что-то в его тоне заставило Изуку поднять на него взгляд. Глаза Бакуго скользили по кудряшкам, обрамлявшим круглое лицо Изуку, по его стеклянно-зелёным глазам, по идеально гладким щекам… — Я чувствую твой запах… ты можешь… Изуку закрыл глаза и отвернулся, чем прервал размышления Бакуго. Омега наклонился, чтобы поднять камень из ведра. Бакуго отвёл глаза. — Ты блефуешь, Эйджиро сказал мне, что все омеги пахнут одинаково. Перестань говорить глупости и помоги мне намыть спину. Он шлёпнул камнем по груди Бакуго, и тот перехватил его своими пальцами, Деку отвернулся. Катсуки цыкнул языком. — Всё такой же властный мальчишка… — он хмыкнул, но сделал так, как велел ему Изуку. — Доказательство того, что ты никудышная омега… Изуку почувствовал, как по спине у него побежали мурашки, когда Бакуго начал обтирать его плечо. — Так… у тебя есть хоть кто-то на примете? — продолжил он, когда Изуку замолчал. — Что? Бакуго переложил камень в другую руку и дразняще улыбнувшись, провел большим пальцем по лопатке Изуку. Омега вздрогнул от этого прикосновения, инстинктивно прижавшись к нему плечами. — Не делай так, я чувствителен после вязки. — Я дам тебе право выбрать любого альфу, которого ты захочешь. Изуку откинул голову назад и уставился на возвышающегося над ним Бакуго. — Это не смешно, Каччан. Раздался глухой удар, когда Бакуго бросил камень в ведро, он начал массировать ладонями плечи Изуку. Деку снова прижался к его руке. — Или… Я мог бы тебе помочь. Если бы он не видел, как Бакуго смотрит на него, Изуку не уловил бы намёка в его тоне. Он весь напрягся. — Ха? — Выдохнул Изуку, уже скрестив руки на груди в знак защиты. — Ты говоришь о том, о чём я думаю?.. Я и Каччан…? Из всех возможных людей…? Бакуго ухмыльнулся, но затем его глаза сузились. — Я тоже тебя, блять, ненавижу. Я лишь даю тебе шанс решить эту проблему. Не имеет значения, каким образом ты забеременеешь, пока все остальные думают, что это сын Эйджиро. Тогда ты сможешь остаться с ним хоть до самой смерти, и избавишь его от позора прослыть импотентным альфой. Лицо Изуку нахмурилось, но не от гнева, он повернулся к Бакуго, скрестив руки на груди, и задумчиво вздернул подбородок. Это может быть всего лишь неприятный способ проверить, был ли Изуку бесплоден, а если нет, то это будет меньшим из зол, и Киришиме не придется беспокоиться… — Даже если ребёнок не будет омегой, ты все равно позволишь нам остаться вместе…? — Спросил он, раздраженно глядя на Бакуго. Бакуго отзеркалил позу Изуку, так же скрестив руки на груди, но наклонился вперед, чтобы его кроваво-красные глаза оказались на одном уровне с изумрудно-зелёными глазами Изуку. — Со мной, это будет омега с первой попытки… Изуку фыркнул, покачивая головой. — Ты не можешь контролировать что-то подобное, Каччан… Ты всегда был уверен в самых странных вещах. Он оглянулся через плечо на маленькую хижину, которую делил с Киришимой. Ветряной колокольчик, который альфа принёс ему в подарок, во время одной из экспедиций с Бакуго, тихо звякнул на ветру, а потом затих. В ночи не было ничего примечательного, если не считать воя ночных животных в лесу неподалеку. — Позволь мне пойти одеться, и мы встретимся в твоей… — Кровати? Изуку напрягся, когда он поднял голову и встретился с пристальным взглядом Бакуго, и тревожно нахмурился. Омега отвернулся, а желудок скрутило беспокойство. — У тебя дома…

***

Ему не пришлось стучать в заднюю дверь дома Бакуго, потому что, как только он коснулся её кончиками пальцев, она распахнулась. Он вошёл и запер дверь на задвижку, вероятно, приложив больше силы, чем следовало бы. — Каччан… — Здесь. Изуку вздохнул и нащупал ладонью стену рядом с собой. Бакуго не потрудился зажечь свечи, поэтому его хижину освещал только тусклый лунный свет из окон. Из-за его статуса хижина была в два раза больше, чем остальные в деревне. По этой же причине все частные беседы и племенные собрания обычно проводились в его доме. Разумеется, Бакуго был обставлен всевозможными дорогостоящими «трофеями» с его прошлых завоеваний, драгоценными металлами и сверкающими камнями, а также костями и мехом нескольких экзотических животных, которых Изуку никогда не доводилось видеть живыми. Пока он приближался к входу в спальню Бакуго, блондин перебирал содержимое шкафчика с какими-то лекарственными пузырьками. — Тебе не нужны афродизиаки? — Спросил он. — Нет, — монотонно ответил Изуку. Поставив пузырек на место, Бакуго посмотрел на Изуку через плечо, приподняв бровь. — Ты не в настроении? Он отвернулся, словно пытаясь, защититься. — Как же ты не понимаешь… Я чувствую себя грязно. Бакуго закрыл шкаф. Он подошёл к Изуку, взял его за локти и осторожно повернул его лицом к себе. — Ни ты, ни я не виноваты в том, что мы вымирающая раса, но это то место, где мы родились, так что мы либо умрем, либо возьмём на себя ответственность, — сказал он тем же успокаивающим тоном, который использовал в своих речах, чтобы поднять боевой дух племени. Катсуки прижал большой палец к подбородку Изуку, чтобы приподнять его лицо, встречаясь взглядами. Спокойный, честный взгляд его красных глаз заставил Изуку задрожать от нежности. Они не изменились с тех самых пор, когда были детьми. — Может быть, через 50 лет наши внуки будут появляться на свет только от чистой любви, но чтобы воплотить это в реальность… мы должны выполнить свою часть работы. И он был прав. Изуку делал это не потому, что ему этого хотелось — это была его обязанность как редкого омеги в расе с преимущественным количеством альф… Это та цель, с которой он родился. Заставив себя сконцентрироваться на этой мысли, Изуку поднял свои руки, потянулся, и вытащил их из рукавов своего платья, позволив ему соскользнуть с плеч. Белая ткань раскинулась у ног его бледного тела. — Давай сделаем это, Каччан… Обнаженная фигура предстала перед Бакуго, несмотря на то, что он был обнажен несколько минут назад, когда они оказались вплотную друг к другу, но Катсуки всё равно издал возбужденный стон. Он прижался к Изуку, и начал подталкивать его своим телом к кровати, вставив свое колено меж бедер, что бы было удобнее раздвинуть их, когда он прижал его к матрасу. В штанах Бакуго было тесно, и Изуку почувствовал это, когда что-то твердое ткнулось ему в бедро. — Каччан… Бакуго потребовалось несколько секунд, чтобы перевести взгляд на смутившегося Изуку который лежал под ним, его кудрявые волосы, разбросанные по одеялу, которые напоминали корни. Он, молча, смотрел на него, и Изуку затаил дыхание, чувствуя, как постепенно заливается краской. Казалось, Бакуго хотел что-то сказать, но не смог заставить себя сделать это. Вместо этого он наклонил голову, выпустив горячий выдох в ключицу Изуку, прежде чем позволить своим губам коснуться его кожи в мягком поцелуе. Он провел влажными губами по шее, его волосы щекотали лицо Изуку. Изуку и представить себе не мог, что когда-нибудь почувствует мягкость волос Бакуго. Опустив взгляд на макушку Бакуго, Изуку запустил пальцы в его волосы, чтобы помассировать кожу головы, в то время как альфа продолжал целовать и покусывать его шею, губы и руки спускались вниз по груди. Он, казалось, не торопился заниматься телом Изуку, и это заставляло его волноваться. — Каччан. Бакуго, раздраженно нахмурившись, отнял губы от ребер Изуку. — Что? — Что ты делаешь? Бакуго моргнул, глядя на Изуку, но, похоже, не понял, что он имел в виду. — Ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе? Его голос был полон каких-то эмоций, которые Изуку не смог понять. Он покачал головой. — Я имею в виду… от поцелуев я не стану беременным. Опустив голову ещё раз, чтобы в последний раз поцеловать живот Изуку, он пробормотал: — Ты прав. Он встал на колени между ног Изуку, расстегнул брюки и спустил их до колен, чтобы обнажить то, что Изуку мог описать только как преступление против всех омег. Бессознательно Изуку почувствовал потребность свести свои бедра, но он не мог этого сделать, когда Бакуго был между ними. Вместо этого он пошевелил ими, и Бакуго проследил за этим движением с ухмылкой, подергивающей его щеку. — А разве это не должно быть членом? — Бакуго словно прочел мысли Изуку, после чего наклонился, чтобы сделать свой собственный осмотр. Пытаясь оторвать бедра от матраса, Изуку цыкнул. — Ч-что такое? Ты затеял драку? С шипением Бакуго обхватил ладонью член Изуку, прижал большой палец к его головке, словно пытаясь выжать его. Кожа Изуку покрылась мурашками. — П-почему… — Тихо и жалобно простонал Изуку, прижимая кончики пальцев к глазам, стирая обжигающие слёзы, выступившие от возбуждения. Бакуго растёр круговыми движениями большого пальца капли смазки Изуку, его дыхание стало тяжелее, как у изголодавшегося животного, а другая рука уже поглаживала его член неровными движениями. — Это как запретный фрукт… интересно, а оно такое же сладкое на вкус… Прежде чем Изуку успел понять, о чём он, Бакуго уже наклонился, сжимая пальцами его бёдра так, чтобы член Изуку находился прямо в центре, словно какое-то блюдо. Он лизнул своим горячим языком кончик члена Изуку, а затем начал сосать, каждый раз стараясь заглотнуть его до самого горла. Изуку казалось, что он плавится в горячем рту Бакуго, от возбуждения он приподнял свои бедра, сжав руками простыни. Всё его тело дрожало от невероятных ощущений. — Сладко, так чертовски сладко — прорычал Бакуго в кожу Изуку. Его большие пальцы скользнули вниз по бёдрами Изуку, раздвигая его задницу. Его язык следовал за ними, омега вскрикнул, когда он ввинтился в его дырочку, но от его голоса скоро остались лишь стоны удовольствия. Его лицо вспыхнуло, от неловких звуков, которые вырвались из его собственного горла. Он потянулся, чтобы дёрнуть Бакуго за прядь волос, его рука дрожала от нерешительности, он не знал, оттолкнуть его или придвинуть ближе. — Ка-Каччан… — он выдавил сквозь бульканье в горле, — Ты слишком увлёкся… Его пальцы вцепились в волосы Бакуго, дрожа от обжигающего возбуждения, которое он чувствовал каждый раз, когда Катсуки опалял своим дыханием его член. — Я…я чувствую себя слишком хорошо, Каччан, пожалуйста, ах… Он не смог сдержать рыданий. Своей задницей, он почувствовал вибрацию от смеха Бакуго, и задрожал, чувствуя себя ещё более беспомощным. — Ты становишься таким для меня, — хрипло произнёс Бакуго, его губы оторвались от задницы Изуку, и он коснулся острыми клыками внутренней стороны бедра. Затем он провёл своим горячим, широким языком от дырочки Изуку, до самого кончика его члена, жадно слизывая смазку, стекающую по его болезненной эрекции. — Такой прекрасный… такой красивый, для меня, Деку… Эта похвала заставила Изуку вздрогнуть. Он взял себя в руки достаточно, чтобы требовательно впиться своими маленькими ногтями в плечи Бакуго. — Каччан, п-перестань… не увлекайся… Бакуго с тяжёлым вздохом оторвался от его тела. Его ладони проложили свой путь вверх по бедрам Изуку, пальцы легли на талию, чтобы было удобно крепче удерживать его. — Мне нужно всё запомнить… чёрт, ты даже не представляешь, как долго я этого хотел… Прижав руки к груди, Изуку с трудом перевёл дыхание. — Ч-что ты имеешь в виду, Каччан… я…я не знал, что ты… Из горла Бакуго вырвалось рычание, когда он, стиснул матрас в кулаках, склонил голову над бедрами Изуку. — Конечно, ты не знаешь… вся эта чёртова деревня видела, как мы росли вместе, и думала, что это и так очевидно, но ты никогда, ни хрена не понимал… Он твёрдо сполз по телу Изуку, пригвоздив того к кровати. Альфа положил голову на грудь Изуку, его бедра мягко тёрлись об его ноги. —… Гребаный Дерьмоволосый обо всём знал, но всё равно бегал за тобой, как собака в жару, и ты был так чёртовски рад этому — ты даже не оглядывался назад, какого чёрта? Изуку почувствовал, как влажная головка члена Бакуго дразняще потёрлась о его дырочку, не входя. Изуку начал льнуть ближе, пытаясь направить его член внутрь движением бедер, но это превратилось лишь в маленький раздражающий танец. — Ка-Каччан — жалобно прошептал он, — я п-п-полюбил тебя, но не думал, что ты когда-нибудь… Бакуго резко выдохнул в шею Изуку, подтягиваясь на костяшках пальцев, чтобы посмотреть на него сверху вниз с расстояния всего нескольких дюймов. — А почему бы мне тоже не полюбить тебя… Ты хоть сам на себя смотрел? Нижняя губа Изуку задрожала, и Бакуго прижал к ней большой палец, проводя по ней. Изуку моргнул, глядя на него, и нахмурился. — Ты так прекрасен, что я едва ли могу это вынести. — Каччан, пожалуйста… — Взмолился Изуку. Он чувствовал, что, что-то не так, внутри всё ныло от боли. Всё, что он понимал в данный момент, было то, что он хотел быть заполненным Бакуго всеми возможными способами, и не имело значения, что он должен был вытерпеть. Но это было не в новинку. С тех пор как они были детьми, он всегда поддавался чувствам, которые испытывал к Бакуго. — Пожалуйста, сделай меня своим, Каччан. Тело Бакуго напряглось, как будто его ударили ножом в грудь, и в следующую секунду он уже стискивал его живот, рывком поднимая бедра, чтобы направить головку члена в Изуку. Омега бессознательно раздвинул свои ноги для него, его колени задрожали, когда Бакуго дюйм за дюймом начал входить в его влажную дырочку. Когда он толкался внутрь, сгустки скользкой смазки Изуку, вытекали через край, стекали по его члену, словно мед, который льется через края, он вбирал Бакуго внутрь, не желая упустить ни капли его спермы. Он впился губами в шею Изуку, а маленькие руки омеги вцепились в его плечи для того, что бы удержать равновесие. Изуку казалось, что его тело распадается на части. Даже не смотря на то, что он был уже растянут, что облегчало проникновение, это всё ещё не отменяло того факта, что член Бакуго был в два раза больше, чем тот, к которому он привык, поэтому его с трудом можно было назвать достаточно растянутым. — Я-я чувствую себя таким заполненным… — Выдохнул Изуку с довольным мурлыканьем. С довольным урчанием Бакуго поцеловал Изуку в подбородок, остановившись, прежде чем дотянуться до его губ. — Наши тела были созданы друг для друга… моя омега… — пробормотал он. Это восхитительное состояние таяния, которое объединило их тела воедино, выровнялось в плавный, единый ритм. Изуку казалось, будто жар Бакуго обволакивает его тело, длинные следы его языка по чувствительной коже, его влажный член входил в него маленькими толчками, но было видно, как сильно он наслаждался тем, что он был так глубоко в нем. Изуку чувствовал себя так хорошо, что не возразил, даже если бы они остались так навсегда. — Такой прекрасный… мой омега… — Бакуго продолжал бормотать, словно в бреду. — Мой альфа… Лёгкое покачивание их тел убаюкивало Изуку, из-за пота стало тяжелее ухватиться друг за друга, поэтому он постарался крепче обхватить руками грудь альфы. Когда Бакуго усилил свои толчки, приближаясь к кульминации, он прижался губами к уху Изуку, и его грубое дыхание стало всем, о чем мог в тот момент думать Изуку. — Я…я люблю тебя, Каччан… — Изуку осмелился прошептать, погребая это словно тайну, в звуках их смешанного дыхания. Но, даже не смотря на испытываемое удовольствие, осознание этого вызывало у него неприятное чувство в груди. Бедра Бакуго задрожали, и Изуку почувствовал пульсацию его члена своим телом. Он чувствовал, что его собственный оргазм уже очень близко. — Для меня всегда был только ты, — прошептал ему в ответ Бакуго. Обжигающий поток спермы, который выстрелил из его члена, должен был быть уже давно знакомым чувством, но почему-то это было не так. Ощущение тепла, растекающегося в животе, словно чего-то распирающего, заставило его омежью сущность встрепенуться. Он не знал, как ещё это описать, но чувствовал себя так, словно внутри у него порхала птица, поющая собственную песню счастья. Он чувствовал себя удовлетворенно. Его рот приоткрылся в судорожном вздохе, а все тело содрогнулось в оргазме. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы начать чувствовать, и всё вернулось на свои места. В его взгляде был только Бакуго. Он начал вновь покачиваться в Изуку, несмотря на то, что кончил всего минуту назад. — Ка-Каччан… ты…твой гон… — захныкал Изуку, протягивая руку к лицу Бакуго, несмотря на неритмичные движения его тела. Бакуго поймал его пальцы в свою ладонь, продолжая толкаться бедрами. Он неосторожно поцеловал кончики пальцев Изуку. — Нет, я принял подавляющее лекарство. Все это — только я сам. Это то, как сильно я хочу тебя. Он стал вбиваться быстрее, сперма уже выливалась из задницы Изуку, выплескивалась из-за грубости альфы, неприятная лужица скользкой спермы натекла на дорогие меховые одеяла Бакуго, но похоже, последнему было всё равно. Он взглянул на заплаканного и разинувшего рот Изуку с дикой ухмылкой, которая заставила омегу внутренне сжаться. — До утра — ты мой омега… весь мой. — Весь твой — пробормотал Изуку. Бакуго поймал Изуку на полпути. Их губы слились в мягком прикосновении, с таким трепетом, которое было возможно только после многих лет искренней любви. Изуку чувствовал себя удовлетворенно, и его внутренний омега тоже. Ничто иное уже не имело значения.

***

— Вы должны быть свидетелем, чтобы мы могли подписать свидетельство о его рождении. — Чудесный ребенок? Племенной врач Урарака задумчиво кивнула, шагая следом за ним со стопкой пергамента, прижатой к груди. Шаги Бакуго, в отличие от ее шагов, по заросшей траве, были уверенными и быстрыми, но даже так она держалась хорошо. Он рывком распахнул дверь хижины и первое, что его встретило — была радостная суета. Примерно половина племени была в общей комнате Изуку и Киришимы, толпясь вокруг центра, где сидел омега, опираясь на подголовник своей кровати с небольшим свертком в руках. В его поведении была такая мягкость, что сердце Бакуго почти болезненно сжалось. — Бакуго! — Киришима поприветствовал его с улыбкой на все лицо. — Этот ребенок — омега! — Гордо воскликнул он. Мать Изуку, Инко, сидела на кровати у него в ногах. Она издавала воркующий звук, чтобы успокоить ребенка, когда забирала его из рук Изуку. Рука Изуку задержалась на боку ребенка, аккуратно подталкивая одеяло. — Давайте посмотрим, что тут у нас… — Пробормотала она, опуская большим пальцем одеяло, закрывавшее лицо ребенка. — Он очень похож на тебя, Изуку… — она встрепенулась, и когда Бакуго подошел ближе, он убедился, что она была права. У ребенка были такие же вьющиеся зелёные волосы и круглое личико, как у Изуку, нос пуговкой и фарфоровая кожа. Но когда малыш моргнул, открыв глаза, чтобы поприветствовать этот новый мир, сходства закончились. Радужки его глаз были кроваво-красными. — Ах… — у Инко перехватило дыхание. — У него глаза его отца. Радостная суета разразилась снова, мужчины хлопали Киришиму по спине с насмешками и поздравлениями. Бакуго тоже издал радостный смешок, погладив ребенка по боку, его пальцы коснулись Изуку, прежде чем он убрал свою руку. — Хорошо, что это омега с первой попытки, — сказал Бакуго с намеком на похвалу. — После стольких попыток, вы двое, заслужили здорового и такого красивого ребенка. — Вы двое планируете альфу в следующий раз, или с вас уже хватит? — со смешком подхватила Урарака. Киришима тоже восторженно засмеялся. Он положил ладонь на плечо Изуку и крепко сжал его. — А как ты думаешь, Изуку, стоит ли нам попробовать? Изуку нежно улыбнулся, встретившись взглядом с Бакуго. — Было бы неплохо, если бы следующим был Альфа, не так ли, вождь Бакуго? Бакуго улыбнулся с такой же нежностью. — Да, так и будет.