Для Элизы

Дора (разрывая голосом тишину; тон: между угрозой и требованием послушания). Если вы посмеете меня обнять - я дам вам пощечину! (Тянется к ласке) Дора (внезапно на ухо). Только попробуйте меня обнять - и я дам вам пощечину! Элен Сиксу "Портрет Доры"

- Я сбегу с Фукудзавой и тайно женюсь на нем, - безапелляционно заявляет Элиза, вымазывая губы стянутой у Коё помадой. За ночь она стала старше ещё на два года. Мори четко помнит, как все начиналось, но это ни на йоту не приближает его к пониманию происходящего. Поворотным пунктом определенно стала их последняя битва с Фукудзавой. Конфликт Агентства с Мафией, который сам по себе не был сколько-нибудь важным, снова разрешался поединком один на один. Фукудзаве и Мори было к такому не привыкать, и они покорно взялись за оружие. - Ты не устал? - спросил Мори через полчаса напряжённой схватки. Но говорил он совсем не о ней. - Нисколько, - ответил Фукудзава, опуская катану движением настолько порывистым, что его можно было и не заметить, прикрыв на секунду глаза. Мори не успел среагировать вовремя, и удар приняла на себя оказавшаяся между ними Элиза. Бросив растерянный взгляд на них двоих, она прижала руки к распоротой груди и повалилась на землю. Мори рухнул на колени следом, не обращая внимания больше ни на что. Элиза выцветала на глазах, пока не исчезла совсем. Исход поединка был предрешён. Когда через два дня она снова материализовалась в его руках, на ней было чёрное платье, а волосы оказались коротко подстрижены. - Ты снова спасла меня, - улыбнулся ей Мори, ожидая привычных капризов. Она посмотрела на него тяжёлым взглядом: - Я бы приняла смерть ещё раз - только бы от его руки. Выпуталась из его объятий и убежала. Когда несколько позже Мори намекнул Элизе, что ему гораздо больше нравилось, как она выглядела раньше, она не сказала ни слова. На следующий день он обнаружил, что пропал его неврологический молоток, а все зеркала в доме были методично расколочены на мелкие осколки. Он испробовал весь арсенал старых приемов, но все было тщетно: пропало нужное ощущение, не поддающееся описанию, но очень конкретное, зарождающееся на кончиках пальцев и пронизывающее его целиком. Мори потерял способность контролировать Элизу, по своему вкусу настраивая ее характер и внешность. Элиза оказалась предоставлена самой себе, и ему не нравилось, что с ней происходит. Каждый день приносил новые сюрпризы. В понедельник она отказалась есть, не соблазнившись даже прежде любимым шоколадным тортом. После долгих расспросов она объявила, что не будет есть, пока Фукудзава в нее не влюбится. Мори узнал знакомые попытки шантажировать саму реальность вкупе с остатками магическиго мышления: что-то похожее проворачивал и он сам лет в двенадцать. Тогда надолго его не хватало. Элизу тоже. На следующий день куда-то исчезла почти половина торта, но Мори сделал вид, что не заметил. Он слишком рано обрадовался, понадеявшись, что теперь все вернётся в норму, но, забыв о голодовке, Элиза засела за рисование. Натыкаясь на очередной портрет Фукудзавы, Мори всякий раз злился, как впервые. Теперь перед ним стоит упрямый подросток, который способен слышать только себя. - Ты не можешь отделиться от меня. - безжалостно напоминает ей Мори. - Ты не можешь вечно привязывать меня к себе. Я иду в свою комнату. - Но у тебя же никогда не было своей комнаты. - Теперь есть, - отрезает Элиза и уходит, хлопнув дверью. Мори надеялся, что ему никогда не придется звонить по номеру, который он просто на всякий случай сохранил в списке контактов, но сейчас у него не остаётся другого выхода. Анго отвечает почти сразу, как будто у него не было других дел, кроме как ждать его звонка. Чуткое ухо Мори улавливает слабый фоновый шум, и он понимает, что их разговор записывается. - Перейду к делу сразу, - быстро говорит он. - Известны ли вам специалисты по общению людей и способностей, принявших облик человека? - Это правильно называется эспер-психоанализ, - педантично поправляет Анго и долго шуршит бумагами, заставляя Мори понервничать. - Да, у нас есть такой специалист, и я даже могу дать его - ее - контакты. Только, пожалуйста, не жалуйтесь потом. Продиктовав нужный телефон, Анго сразу вешает трубку. Мори долго смотрит на номер, не понимая, почему он кажется ему смутно знакомым. Он набирает, надеясь, что голос специалистки подскажет, откуда он ее знает. Он понимает даже больше, чем надо. - Почему это ты решил позвонить? - удивляется Ёсано, а он только вздыхает. - Мне тебя посоветовал Анго. В общем... мне нужна твоя помощь как эспер-психоаналитика. - наконец говорит он. Мори совсем не уверен в том, что это хорошая идея: Ёсано не принадлежит к нейтральной стороне, и делиться с ней персональной информацией не кажется ему разумным. С другой стороны, она и так знает о нем слишком много. Как будто почувствовав его колебания, Ёсано говорит: - Врачебная этика для меня - не пустой звук, в отличии от тебя. Так что ты можешь чувствовать себя в безопасности, как на исповеди. Мори кашляет, вспомнив, как убил священника, обратившегося к нему за помощью. - Не знал вообще, что ты таким занимаешься, - говорит он, просто чтобы что-то сказать. - Ты многого обо мне не знаешь, - парирует Ёсано. - Без ложной скромности скажу, что я являюсь одной из лучших в мире эксперток по этому вопросу. Нас немного, и у всех нас есть способности: психоаналитикам, не наделённым способностями, просто не приходило в голову, что есть особые проблемы, связанные с их функционированием. - Мы ещё многого не знаем, - продолжает она. - Это совсем новое поле, и мы только нащупываем правила, по которым все работает, двигаясь почти вслепую. Не считай наш разговор полноценным сеансом. К тому же мы слишком близки, чтобы я согласилась проводить терапию. Могу рассказать только что-то очень общее. - Рад, что ты согласилась мне помочь, - ровно говорит Мори. Это не похоже на обычные разговоры с Ёсано, всегда взрывные и непредсказуемые, и он радуется возникшей между ними дистанции. - У меня проблемы с Элизой. Она... начала себя странно вести. Возможно, ты могла бы с ней пообщаться? Я знаю, что ты, скорее всего, не согласишься приехать, но... - Дело в Элизе или в тебе? - бесцеремонно перебивает его Ёсано. - Кто такая Элиза? - отвечает он вопросом на вопрос. Ёсано задумывается. - Не лишённая субъектности, но все же часть тебя. Она похожа на твои сны: отделенная от тебя, но при этом крепко с тобой связанная. Она существует сама по себе, но одновременно отчаянно пытается что-то тебе сказать, умолчать, утаить, намекнуть, отрицать очевидное. - Значит ли это, что я хочу быть маленькой девочкой? - с ужасом переспрашивает Мори. Взрослеющей маленькой девочкой, договаривает он про себя. Ёсано смеётся. - Разумеется, нет. Подсознание устроено очень сложно, и так прямо ни о чем тебе не сообщит. Но все же Элиза - это часть тебя, сформированная твоими травмами и твоими желаниями. - Насколько все было бы проще, приходись она мне дочерью, - в сердцах говорит Мори. - Все определенно не стало бы проще. - серьезно отвечает Ёсано. Мори долго думает, признаться ли в постыдном, и все же решает сказать. Почему-то ему так сложно говорить, как будто это он, а не Элиза творит глупости. - Элиза влюбилась в Фукудзаву. - наконец выпаливает он. - Как мне вернуть ее в норму? Она моя способность, и меня пугает то, что она выходит из-под моего контроля. Как объяснить ей, что она не нужна Фукудзаве, что он никогда и не взглянет на нее, что они слишком разные для того, чтобы быть вместе? - ... ну, и что она способность, а не полноценная личность. После долгой паузы следует ответ: - Вообще - это я сейчас не как психоаналитик говорю - я совсем не уверена в том, что Фукудзаве нравятся женщины. Девочки точно нет, но и про женщин я ничего не знаю. Все, что я знаю, так это что, он держит на письменном столе фото, и на нем изображена... не женщина. - Чье это фото, Ёсано? - кричит он. Хихикнув, она бросает трубку. Это всегда было в ее привычке: своими руками разворотить ему все внутренности, чтобы в последний момент отобрать у смерти. По крайней мере, теперь он знает, что делать. Убегая, Элиза оставила в кресле свою помаду. Он бездумно крутит ее в руках и зачем-то пробует на себе. Он рад, что в доме не осталось целых зеркал: немного постаравшись, он может вообразить себя кем-то, кто мог бы понравиться Фукудзаве. После, устыдившись порыва, он вытирает губы тыльной стороной ладони, и в третий раз за день берется за телефон. Этот звонок будет самым важным. - Передай Элизе мои искренние извинения. - вот первое, что говорит ему Фукудзава. - Не будь она твоей способностью, я бы общался с ней совсем по-другому. Мори хмыкает, и Фукудзаве приходится пояснить. - Возможно, я даже бы ее удочерил. - Я позвонил тебе, чтобы спросить... - говорит Мори. - Скажи, ты помнишь тот ресторан? - В котором мы были, когда? Да, помню. Они знают друг друга так хорошо, что могут общаться фразами, прерывающимися на середине. - Ты мог бы прийти туда? В субботу, в семь. Если ты не придешь, я... - Собираешься шантажировать меня, угрожая моим подчинённым? - устало произносит Фукудзава. Знают друг друга даже лучше, чем себя самих. Если бы им пришлось, поменявшись телами, проживать чужие жизни, никто бы не заметил подмены, и больше того - все бы громче обычного восхищались, насколько последовательны они в своих идеях и устремлениях. - Мне такого и в голову не приходило. - искренне говорит Мори. - Я просто хотел пригласить тебя на... Два слова. Это не должно быть так сложно. - На свидание. Фукудзава молчит, и Мори пугается. Он чувствует, что должен заполнить возникшую в разговоре паузу, раз уж он послужил ей причиной. - Я пойму, если ты мне откажешь. Это даже логично: если у нас что-то получится, наши отношения станут угрозой для того... не перемирия, но равновесия, которое установилось между нашими организациями. Это изменит все устоявшиеся властные отношения, я понимаю. Знают так хорошо, что, если кто-то из них оступается, начиная действовать вне привычных паттернов поведения, другой всегда здесь, чтобы направить, напомнить, структурировать правильно реальность. - Я и не думал о таком. - признается Фукудзава. - Сейчас я способен думать только об одном: серьезен ли ты сейчас? - Я никогда ещё не был серьезнее. - говорит Мори. - Я не знаю, получится ли у нас, но я бы хотел этого. Очень хотел. - Я буду ждать. - говорит Мори. - До встречи. Вопреки всему они доверяют друг другу так сильно, что всегда говорят только правду. Мори слышит, как по паркету знакомо стучат каблучки. Элизе снова десять. Ее губы перепачканы шоколадом, а золотистые локоны совсем растрепались. - Ринтаро, я слышала разговор! Мы что, куда-то идем? - Да. На встречу с очень важным для меня человеком. - Понятия не имею, о ком ты, но если он важен для тебя, то и для меня тоже. Он привлекает ее к себе, и в кои-то веки она не пытается отпрянуть. Они стоят обнявшись, испытывая одну на двоих радость и одно на двоих волнение. - Тебе страшно? - шепчет Элиза. - Мне ничего не страшно, когда со мной рядом ты. - признается Мори. - Когда со мной рядом я, - заговорившись, повторяет Элиза, но Мори не торопится ее поправлять.