Давай цвести вместе

      Солнышко светило и слепило глаза в этот день по-особенному ярко. Ещё бы, на дворе июнь месяц. Вся природа поёт и дышит в этом месяце сильнее обычного.       Мальчик жмурится и старается прикрыть рукой глаза от света, но из-за этого ему совершенно не удаётся сконцентрироваться на том, что он делает. Со стороны послышался тихий женский смех, который и привлёк внимание ребёнка.       — Саске, а я тебе говорила, что нужно надеть кепку, — женщина тепло улыбнулась и встала с земли. Она неторопливо подошла к лавочке, где и лежал головной убор, который её сын так упорно не хотел брать.       — Ну, мам…       — Не капризничай, дорогой, так будет лучше, — Микото подошла к сыну и натянула ему на голову кепку, а потом присела на колени. Она смотрела на своего сына со всей заботой и любовью, какую только могла подарить этому маленькому чуду. Мама видела, что Саске хоть и капризничал, все равно был рад, что солнышко больше не светит ему в глаза. Сама же женщина подняла своё бледное лицо к лучам и блаженно улыбнулась, закрывая глаза. Она находила некое удовольствие в том, чтобы просто вот так посидеть в своём любимом саду или посадить цветы.       Сад был невообразимо красивым, и это заслуга Микото Учихи. Он был небольшим, в середине стоял фонтанчик с ангелочками, у которых изо рта текли струйки воды. Рядом была беседка, а остальное пространство занимали травка и кустарники цветов. Растения были разные: кустовые розы, космея, гортензия. Но, пожалуй, самыми любимыми цветами Микото являлись фиалки. Она полюбила их ещё в детстве, когда впервые встретила своего мужа рядом с этими цветочками. И именно эти фиалки ей подарил Фугаку, когда сделал предложение. Для девушки это было поистине необыкновенное растение.       Женщина вздрогнула, когда почувствовала на своей руке чью-то тёплую кисть. Она сразу поняла, что это Саске, поэтому опустила свою голову, с улыбкой глядя на сына. Мальчик сосредоточенно водил пальцами по небольшой татуировке космеи с распустившимся бутончиком. Стебелёк начинался рядом с кистью и вился вверх к локтю, но не доходя до него. Её лепестки были приятного сиреневого цвета. Такой оттенок можно увидеть на рассвете. — Мам, а ведь у меня тоже будет такая картинка на руке? А какие цветы там будут? — с интересом спросил мальчик и поднял свой взгляд на маму, хлопая глазками. Его взгляд излучал такое детское любопытство, которое невозможно не утолить. Пожалуй, рвение детей познать весь окружающий мир можно назвать самым сильным.       — Конечно, будут. Только я не знаю какие, милый. На твоём теле будут цветы, которые любит твоя родственная душа. Это тебе и поможет найти своего человека, — женщина подняла свою руку и осторожно поправила волосы своего сына, которые выбивались из-под его головного убора.       Саске задумчиво потёр подбородок, воображая, что со стороны он выглядит, словно настоящий думающий взрослый. Мальчик встал с травы и поднял руки вверх. Его лицо озарила широкая и довольная улыбка, которая словно кричала: «Я понял, понял, понял!»       — Эта родственная душа будет как Итачи, да? Или как ты? Это значит, что, возможно, у меня будут твои любимые цветы? Я бы хотел себе фиалки…       — Нет, всё не так, милый, — женщина хихикнула и похлопала на травку рядом с собой. Саске сразу понял, что от него требуется, поэтому плюхнулся назад. В его глазах только разжигалось пламя интереса к происходящему. Он положил свои ручки на колени и вытянулся ближе к матери. Словно так он сможет больше понять. Женщина повернулась корпусом к сыну и продолжила: — Я, твой отец, твой брат… Мы твоя семья, мы твои родные, а твоя родная душа… Это другой человек. И цветы у тебя будут другие… Но, возможно, этот человек будет любить фиалки — тогда будут фиалки.       — Это не вы? Хм… Мам, а что это вообще за родственная душа? Почему у меня будут цветы чужого мне человека? — Саске опустил свой взгляд на татуировку матери и вновь коснулся до неё. Он её совсем не чувствовал, это была явная часть тела. Другие татуировки, что он видел у своих дядь, слегка выпирали, но именно эти цветы — никогда. Ни у отца, ни у матери, ни у кого-либо другого. Они были едины с человеком.       — Это только сначала может показаться, что этот человек чужой. Но когда ты с ним познакомишься и пообщаешься… Ты поймешь, что лучше не найти. Родственная душа… Это друг. Самый близкий, который будет понимать тебя лучше всех. Когда тебе будет плохо или хорошо, ему и слов не нужно будет, чтобы это понять. Но кое-что его всё-таки отличает от друга — нить, — Микото взяла за руку сына и медленно провела пальцем вокруг его указательного пальца, а затем повела руку в сторону, словно она и правда держит какую-то нитку, но женщина легко встряхнула рукой в сторону неба. — Нить, что связывает вас, — это ниточка, которая обвязывает ваше тело, ваши души и ваши сердца. Эта связь позволяет вам быть не просто друзьями, а чем-то большим. Ты никогда не сможешь быть с кем-то ближе, чем с ним, — Микото мягко улыбнулась своему маленькому сыну, который всё это время слушал, не моргая.       — Это значит, у вас с папой тоже так?       — Да, милый, тоже так. Никто не поймёт меня лучше твоего отца.       — А когда я встречу свою родственную душу? — Саске коснулся своего указательного пальца, где недавно была рука его мамы, и точно так же повел рукой вдаль, куда-то к облакам. Он словно чувствовал эту ниточку, что тянулась далеко-далеко за пределы их небольшого сада, за пределы их дома и, возможно, улицы.       — Не знаю, милый. Возможно, ты его уже знаешь, а возможно, это окажется самый неожиданный человек в твоей жизни, — Микото улыбнулась и хихикнула, смотря на мальчика, что так мечтательно смотрел вдаль.       — Я буду его любить и оберегать, если всё и правда так сложится, — воодушевленно произнёс маленький Учиха, упирая руки в бока и выпрямляясь во всю возможную длину. Он выглядел словно маленький рыцарь, который готов искать свою принцессу, а возможно, и принца. В их мире все понимали, что родственная душа не имеет никакого пола. Люди ценили человека.       Но Саске быстро как-то согнулся, осунулся и немного нахмурился. Он смотрел на свои руки и не понимал одного. Эта мысль, словно огромная тучка на ясном, чистом небе загораживала обзор к солнышку. Хоть он и маленький, но не глупенький. Во всём хорошем есть частица плохого. Вечно же солнцу нельзя сиять.       — Тебя что-то беспокоит, Саске? — заинтересованно произнесла женщина, глядя на своего сына, что медленно закивал.       — Почему у тётушки серая метка с завядшими цветами? Это хорошо? Кто-то любит такие? Но ведь… Она такая старенькая, но у неё нет никого…       Микото посмотрела на небольшой кустик фиалок, что цвели и благоухали рядом с ними. Она не хотела врать сыну. Ведь, всё-таки, Саске очень сообразительный мальчик. — Такое бывает, милый. Это значит, что родственная душа этого человека погибла. Это грустно, но люди не вечны. У твоей тёти нет никого, потому что она этого сама не хочет. Но чаще всего такие люди сходятся с людьми, у которых такие же татуировки. А ты знаешь, что это значит?       Саске задумался, упорно пытаясь понять, что это значит. Но ни одна мысль не приходила ему в голову, поэтому он отрицательно покачал головой.       — Это значит, что каждый человек имеет право на счастье. Вне зависимости от метки. Таким людям сложнее, потому что они сами создают эти связи, сами плетут нити, но они тоже счастливы, — с улыбкой произнесла Микото и оглянулась на дом, откуда послышался голос мужа, зовущий их на обед. Женщина поднялась с земли одновременно со своим сыном. Она отряхнула его колени от пыли, а потом то же самое сделала и со своими.       — Значит, я буду делать всё для нашего с ним счастья! — весело произнёс Саске и первый побежал к дому, пока Микото смотрела ему вслед. Женщина улыбалась так, как могла улыбаться только мать, которая горда за собственного ребёнка. Она ещё раз взглянула на фиалки, что тянули свои листики и лепестки к солнышку. Бутончик искрился всеми оттенками фиолетового. Он словно молил, чтобы от него не отводили взгляд. Это был скромный цветок, поэтому Микото он очень нравился. Всё же по любимым цветам человека можно определить его натуру. Женщина еще раз вдохнула этот прекрасный запах и отправилась в дом, где её ждала любимая семья.