convergence

Минхо думает, что это должно быть неожиданным, как конфетти на музыкальных шоу или как толпа фанатов, кричащих его имя. Его должно ударить током, потрясти, но так не происходит, и это даже хуже. То, как у него скручивает живот, когда он смотрит на Джисона, который заснул на его плече, его приоткрытый рот и запутанные волосы, казалось довольно естественным. Это то самое волнение с тенью страха, то заполняющее всю комнату, неоспоримое жужжание, которое он чувствовал раньше только к мальчику в средней школе, имя которого сейчас не вспомнит. Влюбленность, Чан бы назвал это. Любовь, сказал бы Уджин. Но Минхо чувствует, как у него затрудняется дыхание в горле, и он понимает, что же это на самом деле. Чертова катастрофа. Это чертова катастрофа, Минхо думает, потому что Хан Джисон недосягаемый, что невольно заставляет соотнести его со звездной пылью. Он может наблюдать, он может восхищаться, пока у него не закончится воздух, но Джисон никогда не будет его. И глупо было бы даже пытаться, на самом деле. Ночью, когда в общежитии совсем темно, он гадает, как бы вселенная посмеялась над ним, если бы он попытался словить ту космическую красоту в свои руки. Не твоя орбита, парень. Даже близко не твоя. Где-то в груди из-за этого ноет, но это терпимо. Терпимо, когда Джисон приходит в его комнату в два ночи и проскальзывает под одеяло с уставшими глазами и тихо шепча в моей кровати слишком холодно. Он делает это так давно, что уже даже не спрашивает, против ли Минхо. На самом деле Минхо совсем не против, потому что думает, что это самое близкое, что он мог бы получить к той звездной пыли. - Хен. Минхо слышит голос Джисона с другой части комнаты, но не отводит взгляд от игры в телефоне. Он уже не помнит, как долго это продолжается - два месяца? Три? Год? Его сердце не замедлялось ни на секунду, но это чувствуется так естественно и так легко, что он не может даже жаловаться. - Минхо-хен, - Джисон уже подошел, драматично падая на стул рядом. - Я сейчас заберу телефон у тебя из рук, если ты не обратишь на меня внимание. Минхо поднимает бровь, но все еще смотрит в телефон. - Я бы хотел посмотреть на то, как ты это сделаешь. - У меня был вообще-то вопрос к тебе, но ладно. - Джисон фыркнул. Минхо почти слышит, как он дуется, и этого достаточно, чтобы заставить его убрать телефон себе на колени. У Джисона глаза распахнуты, и это заставляет его выглядеть невероятно юным, и Минхо чувствует, как его внутренности переворачивает. - Что такое, Джисон? Проходит пару секунд молчания, и он видит, как Джисон опускает взгляд. - Можешь дать совет? - Совет? - Минхо хмурится. - Тебе наверное лучше спросить Чана, чем меня. Джисон мотает головой, и его светлые волосы падают на глаза. - Ты же знаешь, что мне более комфортно с тобой. Минхо проглатывает все слова, которые стоят в горле, как соленую волну. - Тогда говори. - Я увидел кое-что, что совсем не хотел, - губы Джисона скрутились в трубочку. - Но я.... я не хочу, чтобы фанаты думали, что я расстроен; я не хочу, чтобы они видели, как мне больно из-за этого. И ты хорош в этом, знаешь? Вести себя так, как будто тебя ничего не заботит и ничего не трогает, надевая маску безразличия. Как ты это делаешь? В груди Минхо что-то сжимается немного сильнее. - Что ты увидел? Взгляд Джисона опускается на секунду, но он махает рукой, и когда начинает говорить, его голос бодрее, чем до этого: - Просто комментарии, ничего такого. Это я виноват, что начал читать их, правда... - Что там было? - Минхо правда не хочет знать, но он видит что-то темное в глазах Джисона и ему хочется, чтобы оно исчезло. Джисон замолкает. Он перебирает свои пальцы на коленях, пока костяшки не становятся белыми. - Просто.... люди жалуются. Насчет того, кто должен или не должен быть в группе, как будто это их дело, как будто они понимают, через что ты прошел, чтобы... И ему больше не нужно ничего говорить, потому что Минхо понимает. Он сам видел эти комментарии, чувствовал, как они врывались в сердце, прямо как стрелы. И в них, возможно, есть доля правды, он думает, когда какой-либо безымянный и бесстрашный человек говорит, что он там, где не должен быть. Когда говорят, что он не может петь и не может читать рэп, поэтому на что он вообще годится? Когда говорят, что его должны были исключить навсегда, потому что он просто груз. Он хочет использовать их слова как мотивацию идти дальше, тренироваться сильнее, больше и больше и больше, пока не докажет им обратное. Но иногда это все прилипает к сердцу, пробирается вверх по глотке и колет глаза, пока он не остается один в углу пустой комнаты для репетиций с выключенным светом. - Возможно они правы, - вылетает перед тем, как он может остановить себя. Взгляд Джисона резко становится темным. - Что? Минхо жмет плечами, и Джисон наблюдает за этим движением с неизменной яростью в глазах. - Просто мысли, знаешь. Меня бы не исключили изначально, если бы я был достаточно хорош, разве нет? - его губы растягиваются в противоречивой улыбке, а взгляд на лице Джисона только что и правда стал летальным. - Не смей вообще когда-либо еще говорить такие вещи, чертов идиот. Удивляет, что Джисон ругается, ощущение, что у Минхо мурашки по спине, потому что он редко делает это вне студии. - Следи за своим тоном, Сони. Ты не знаешь, кто может нас услышать. Джисон складывает руки на груди, как ребенок. - Я пришел сюда за советом, и это все, что я получаю? Какой из тебя классный друг. - Ой, Джисон, я же просто шутил.... - А не нужно, - три слова, но он говорит их таким тоном, что у Минхо больше не остается слов. - Не шути об этом. Ты знаешь, что фанаты хотят, чтобы ты был здесь. Все мы хотим, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты был здесь, - Джисон наклоняется, чтобы взять мягкие руки Минхо в свои. - Разве этого недостаточно? По пальцам Минхо как будто проходит электрический заряд, и он интуитивно хватается сильнее за руки Джисона. - Конечно, Джи. Этого достаточно. Остальные дни проходят как в тумане, и вот они все прижаты друг к другу в машине по пути домой, когда до Минхо доходит, что сейчас происходит. У них как всегда громко, Феликс и Чан кричат на английском, Хенджин умоляет Чанбина слезть уже в конце концов с его колен. Джисон забрался на сиденье рядом с Минхо, как только дверь открылась, но он необычайно тихий, пока пальцами вырисовывает какие-то абстрактные фигуры на ноге Минхо. Звездная пыль, Минхо думает. Близко, но в то же же время так, так далеко. - О чем думаешь? - он мягко спрашивает. Рука Джисона замирает. - Хотел бы, чтобы ты не сомневался в себе. Это, конечно же, что-то, что друг говорит другу, сокомандник сокоманднику, но оно все равно вызывает тепло в груди Минхо, и оно горит чуточку слишком ярко. Ощущается по-другому, когда Джисон говорит это, полное чего-то такого искреннего, что делят только они оба между собой. Потому что когда так говорит Чан, он звучит как отец, и когда Чонин так говорит, он звучит как младший брат. Но Джисон нажимает слегка пальцами на ляжку Минхо, и мягко кладет голову на его плечо, и заставляет дыхание Минхо остановиться так, как не мог бы никто другой. И пока они едут по размытым неоновым светом улицам Сеула, он задается вопросом - не впервой - что же это все такое. Влюбленность, может быть. Влечение, определенно - но он запрещает себе задерживаться на этой мысли дольше, потому что так станет еще хуже. Запутанные волосы Джисона, его широко открытые глаза, то, как огонь слетает с его языка и заставляет каждую сцену пылать - он не может думать об этом; ему нельзя думать об этом. Это черта, которую он провел для себя в первый же день, когда увидел мальчишескую улыбку Джисона, превращающуюся в дерзкую ухмылку, и услышал, как его голос окутывает острые концы отчаянных строк их песен. Все по-другому не на сцене, когда Джисон смеется до слез и обнимает Минхо за талию. Это что-то более мягкое, как вата, заполняющая его грудь, потому что Джисон любит забирать куртки Минхо и моргать ему сонными глазами. Он становится меньше, кем-то, кто легко помещается Минхо на колени. Он становится хрупким, и Минхо думает, что он бы заботился и охранял его всю оставшуюся жизнь. Если бы это было возможно, только что. - Эй, Сони? Джисон поднимает голову с плеча Минхо. - М? - Думаешь мы всегда будем вот так вот? - Как так? - Джисон поднимает руку, чтобы прикрыть лицо, зевая, и Минхо наблюдает, как слезы усталости собираются в уголках его глаз. - Ну, знаешь, - Минхо наклоняется, чтобы убрать слезу своим рукавом, и Джисон совсем немного подается назад. - Друзья или соулмейты, или что-то такое. - Ты куда-то собираешься? Минхо хмурится. - Нет. - Тогда мы навсегда останемся так, - Джисон кивает и берет руку Минхо в свою. - Пока мы вместе. Правильно? Вата вот-вот вырвется наружу из его груди, и он хочет сказать кое-что, хочет сказать Джисону, что, возможно, он не смог бы вообще жить без него и, возможно, он думал, какие у него на вкус губы. Ведь они соулмейты - Джисон сам так говорил - поэтому вероятно между ними есть что-то большее, чем обычная дружба. Но Джисон засыпает в ту же секунду, его голова на плече Минхо, и поэтому он глотает эти слова и почти давится ими. Месяц спустя они сидят в салоне вечером, и Минхо тяжело вздыхает. - Нам сейчас будут перекрашивать волосы? - Мои будут синими, - Джисон говорит, улыбаясь. Он поднимает два пальца в форме V. - Стилисты уже сказали мне. - Ты будешь выглядеть некрасиво, - Минхо бросает, просто чтобы сказать что-то, и Джисон хмурится. Он наклоняется ударить Минхо в плечо, но ничего не говорит. Через несколько часов Минхо чувствует, что сейчас завалится в кровать и просто проспит оставшуюся часть года. Его волосы темные, чему он рад, ведь так не будет заметно отросших корней, и он без энтузиазма пытается пройти на следующий уровень в очередной игре в телефоне, когда слышит звук открывающейся двери. - Минхо-хен, - восторженный шепот Джисона, и Минхо моргает уставшими глазами и ставит на паузу игру. Джисон закрывает за собой дверь, и когда Минхо поднимает взгляд на него, он чувствует, будто весь воздух из его тела только что выкачали. Он не хочет знать, каким было выражение его лица, но предполагает, что оно граничит с чем-то полным боли, потому что глаза у Джисона расширяются и он горбится. - Боже, неужели все так плохо? - он мягко спрашивает. И плохо определенно не то слово, какое Минхо бы здесь использовал, потому что запутанные волосы Джисона темно-синие, на его лице все еще присутствует макияж с выступления, и он выглядит так невероятно, что трясущиеся пальцы Минхо роняют телефон. Он выскальзывает на плитку с характерным грохотом. Минхо тяжело сглатывает. - Выглядит хорошо. - Просто хорошо? - рукава толстовки Джисона закрывают его ладошки, и он совсем немного их теребит. - Чонин сказал, что я очень красивый с этой прической. - Ты красивый, да, - голос немного дрожит. Минхо думает, что сейчас умрет. - Ты выглядишь правда... - слово прекрасно почти слетает с языка, и он еле успевает его поймать.- Симпатично, - мямлит в конце концов, но это ничуть не лучше. Молчание, которое задерживается на несколько минут, кажется, душит. Джисон моргает. - Симпатично? Минхо пожимает плечами и уклончиво мычит, потому что сейчас совсем не доверяет своему голосу. Он опускает взгляд - ему приходится - но он все еще замечает, как Джисон перетаптывается с ноги на ногу. То, что он молчит, совсем на него не похоже, и Минхо почти поднимает голову, чтобы посмотреть на взгляд в его глазах, но потом слышит, как Джисон делает дрожащий выдох, и это останавливает его. - Спасибо, - почти неслышно. - Ты тоже выглядишь симпатично. В его словах ни капли издевки, ни капли укола или насмешки, которые обычно окутывают их комплименты друг другу, и Минхо уверен, что температура в комнате поднялась на десяток градусов. Во рту у него снова мягкая вата, угрожающая высказать все "ты прекрасный" и "я правда, правда хочу тебя поцеловать". И было бы совсем легко просто зажать Джисона у стены и излить свое сердце. Он гадает, был бы Джисон даже удивлен этому. Но Джисон уже шагает обратно и берется за ручку от двери. - Я пойду.... поговорю с Чаном, - он говорит на выдохе. Дверь за ним закрывается, и он снова вне досягаемости Минхо. Это на самом деле чертова катастрофа, думает Минхо, потому что черта, которую он провел однажды, в конце концов полностью стирается. Влечение становится всеохватывающим ощущением, одолевающим его, пока у него не заканчивается воздух, и он уверен, что Джисон заметил. Его ударяет это осознание, когда они на сцене, когда на Джисоне светлые линзы и рваные джинсы и кислотные строчки вырываются из его рта таким образом, который может даже показаться развратным. Это заставляет голову Минхо кружиться и заставляет его думать о вещах, о которых не должен. Раньше было легче, просто отлинеить ту черту в голове и никогда ее не переступать. Но сейчас это почти невозможно, и Минхо спотыкается о свои же ноги, думая о том, как Джисон запускает руки в его волосы и говорит ему, насколько он красив. Думая о своих губах на теле Джисона, о том, как бы он ныл... - Скажи мне, что тебя беспокоит, - Джисон шепчет одним вечером, пока сидит рядом с Минхо. Они на полу, спинами опираются о диван, пока Сынмин зачитывает список вещей, которые могли бы быть лучше в их последнем выступлении. Минхо вдыхает. - Меня ничего не беспокоит. - Бред, - Джисон хмурится. Его волосы мокрые, и Минхо наблюдает, как капля воды стекает по шее к ключице. Минхо думает, что такой Джисон - самая настоящая его версия, с лицом без макияжа и в оверсайз безрукавке, свисающей с плеч. В груди начинает жечь совсем немного сильнее. - Правда, ничего, Сони, почему ты спрашиваешь? - Потому что я знаю тебя, - Джисон говорит, фыркая. Он протягивает руку, указывая пальцем на висок Минхо. - Я почти вижу, как ты надумываешь себе неизвестно что. Минхо открывает рот, чтобы отрицать это, когда Чан его прерывает. - Простите, но не хотите ли вы двое поделиться с остальной частью класса? Феликс взрывается смехом, катаясь по полу. Сынмин хмурится. - Можете ли вы оба просто прекратить флиртовать; я тут пытаюсь говорить. - Извини, - Джисон бормочет. Он отодвигается немного от Минхо и обнимает свои коленки руками. Сынмин разговаривает еще где-то полчаса, и Минхо пытается сосредоточиться, но он видит боковым зрением, как Джисон перебирает свои пальцы и кидает на Минхо обеспокоенные взгляды. Он даже не замечает, когда Чан спрашивает, кто будет мыть посуду сегодня, пока Феликс не кричит: - Идет нос! - и все радуются своей победе. - Наконец-то! - Чанбин кричит, его указательный палец все еще на кончике носа. - Если бы мне опять пришлось мыть посуду, я бы просто блять не выдержал. - Следи за языком, - мягко сказал Чан. - Да, Бин, следи за языком, - сарказничает Хенджин, и они с Чонином валятся на него в приступе неконтролируемого смеха. И Минхо жалуется просто чтобы пожаловаться, но на самом деле он не против. Ему нравится быть одному на кухне, в тишине, когда все уже разошлись по кроватям. Что-то такое есть в рутине, состоящей из намыливания, полоскания и сушки, что успокаивает натянутые нервы, и сейчас он нуждается в этом больше, чем когда-либо. Он только начинает заполнять раковину мылом, когда слышит тихие шаги. - Я могу помочь, - голос Джисона, тихий и почти утонувший в шуме воды, льющейся в раковину. - Слишком много, чтобы делать это все одному. Минхо сглатывает, но не поворачивается. - Все в порядке. Еще один шаг - два и три - и Джисон запрыгивает на кухонную тумбу рядом с раковиной. - Мы могли бы поговорить. Так время пройдет быстрее, - его пальцы ухватываются за концы тумбы, и он махает ногами взад и вперед. - Мне нормально, мне не нужно.... - Знаешь, - Джисон прерывает Минхо, его тон совсем чуточку мягче. - Я ненавижу, когда ты мне лжешь. Минхо поворачивается посмотреть на него, его тело начинает жечь. - Что? - Ты врешь, постоянно говоря, что у тебя все в порядке и что ты ни о чем не думаешь. Парни может быть в это и поверят, но я нет, - его глаза опять уставились в Минхо, и снова в его груди вата, потому что Джисон знает его лучше чем кто-либо другой... - Хотел бы я сказать тебе, - Минхо ненавидит неуверенность в своем голосе. - Я правда хотел бы. Джисон перестает махать ногами. - Ты можешь рассказать мне что угодно. Воды в раковине теперь почти до локтей, и Минхо протягивает руку, чтобы выключить кран. Непривычная тишина в комнате ощущается как груз на плечах, и, возможно, наконец-то время отпустить все, что тянуло его вниз. Но когда он открывает рот, слова просто прилипают к зубам. - Это о нас, не так ли, - это не вопрос. Джисон опускает взгляд на пол. - Насчет того, что мы чувствуем. Минхо уверен, что земля только что выскользнула у него из-под ног. - Мы? - Очевидно, это взаимно. - Джисон опрокидывает голову, чтобы посмотреть в потолок, и Минхо видит румянец, выступающий у него на щеках. - Но.... я тоже не знаю, что делать. - О чем ты.... - Ты спросил меня, перед камерами, нравился ли ты мне в том плане. Что я должен был сказать, Минхо, пока все смотрят? И, снова, Минхо думает, что это должно быть как-то неожиданно. Это должно потрясти его, как конфетти на музыкальном шоу или как толпа фанатов, выкрикивающих его имя. Но так не происходит. - Я бы лучше услышал это вот так вот, в любом случае, - он шепчет. - Когда никого нет рядом. Джисон все еще смотрит в потолок. - Это так глупо. Минхо моргает. - Что.... - Все это осторожничество и.... - его щеки совсем красные. - И то, как мы ходим вокруг да около. Почему я не могу просто... сказать, что ты выглядишь прекрасно, и что я хочу тебя поцеловать и.... - Ты можешь, - Минхо вытаскивает свою руку из мыльной воды и опирается ей о край раковины. - Ты только что это сделал. - Его живот скручивает в миллион узлов при мысли о звездной пыли прямо в пределах досягаемости. Джисон опирается головой о шкафчик за ним. Его волосы сияют под светом над головой глубоким синим, как небо ночью, и он выдыхает. - Видимо да, сказал. Не так романтично, как я хотел. У Минхо запирает дыхание при мысли о том, что Джисон планировал этот момент, проигрывая его в голове еще и еще и еще... - Мне и так нравится. - Он берет полотенце, скомканное рядом с раковиной, и вытирает им руки. Он фокусируется на движениях: туда и обратно, туда и обратно. - Я, конечно, тоже хочу поцеловать тебя. Молчание после этой фразы кажется вечным. Он поднимает взгляд на Джисона, внимательно впивается в него глазами, немного наклонив голову. - Тогда сделай это. - Ну, я же не могу просто- Но руки Джисона уже на его запястье, притягивая к себе, пока они не стоят лицом к лицу, и Минхо чувствует, что, возможно, он наконец-то упал в орбиту Джисона. Он смотрит на него, сидящего на кухонной тумбе в их тускло освещенной кухне, и ощущает, как что-то в космосе становится на свои места. - Ты можешь, - Джисон шепчет. Он наклоняется, надавливая на губы Минхо своими в мимолетном, еле заметном поцелуе. Когда он отстраняется, на его щеках красуется розовый цвет. - Только что сделал это. И Минхо ожидает, что это введет его в ступор - заставит застыть на месте и привяжет к паркету, но - как и все с Джисоном - это оказывается таким естественным. И он бессознательно делает шаг вперед, запуская руки в волосы Джисона, и соединяет их губы таким отчаянным и жаждущим образом. Совсем естественно, что Джисон выдыхает ему в губы и цепляется за плечи достаточно сильно, чтобы там остались отметины. Становится легко, когда Джисон обвивает ногами его талию, и даже легче уже проскользнуть языком в рот Джисона и наслаждаться тем, как тот скулит. И он думает, что это, наверное, так же естественно и для Джисона, потому что его пальцы играют с краем футболки Минхо, задевая кончиками кожу. Минхо вдыхает, наслаждаясь ощущениями, и Джисон пользуется моментом, проходясь губами по линии его подбородка. Так много всего в один момент, эта звездная пыль, врезающаяся в тело, и его руки дрожат, запутавшись в волосах Джисона. - Сони, - он выдыхает, и его голос балансирует над обрывом в пропасть. Проходит пару минут, прежде чем Джисон отвечает, и Минхо дрожит от жаркого дыхания у шеи: - Да? - Я не знаю, насколько далеко мы должны... - Точно, - Джисон вздыхает. Он наклоняется назад, и его глаза немного затуманены, чего Минхо раньше никогда не видел. - И-извини, я... - Не извиняйся, - Минхо шепчет. Он хотел, чтобы их следующий поцелуй был обнадеживающим и невинным, просто чмок, перед тем как они отдалятся, но Джисон захватывает нижнюю губу Минхо между зубами и звук, который вылетает у него изо рта, поджигает Минхо. Он никогда не ожидал, что Джисон будет таким отчаянным, но он снимает футболку Минхо через голову, шепча тихие "хочу дотронуться до тебя" между каждым поцелуем. И Минхо беспомощен, не может остановиться, потому что хочет этого так же сильно, хочет его так же сильно, поэтому он бросает майку Джисона на пол и позволяет своим рукам бродить по его телу. Джисон выдыхает на каждое касание, жаркое дыхание прямо у его губ, когда он сильнее сжимает талию Минхо ногами. И Минхо думает, что это должно быть неожиданно, то, что в руках у него звездная пыль. Это должно шокировать, потрясти его полностью. Но так не происходит. Потому что они были в орбитах друг друга с самого первого дня, и космическая красота Джисона всегда касалась кончиков его пальцев. Поэтому сейчас он протягивается за ней, забирает ее, держит близко - и вселенная совсем не винит его в этом.