26
6 мая 2020 г., 10:36
Урок зельеварения у шестого курса слизерина и гриффиндора внезапно провёл совершенно другой преподаватель.
Представился он как Гораций Слизнорт и оказался занимательным магом.
Вот только глядя на бледное лицо волнующегося Драко, Гарри на свой страх и риск оторвал кусок от пергамента, написал: «Ты не в курсе, где он?»
Получив записку, Малфой быстро накорябал ответ, явно нервничая: «Нет. Обычно он говорит мне, если что-то может случиться. После урока посмотрю в его комнатах, и если что, свяжусь через камин с отцом.»
***
Это был последний раз, когда Гарри видел Драко. Никто ничего не знал, и лишь спустя два дня и череду истерик, Тереза смогла добиться от Дамблдора, что Драко, через камин в директорском кабинете, забрал в Мэнор Люциус. Официально «по семейным обстоятельствам». Но все они понимали, что-то не так. Терезе же вскоре принёс письмо фамильный филин Малфоев. В нём, Люциус сетовал, что у юной слизеринки такие проблемы с учёбой, и давал разрешение остаться на рождественские каникулы в замке. Собравшись после занятий в одном из пустых классов, Гарри, Гермиона, Рон, Панси и Тереза гипнотизировали письмо взглядом. Тереза, нервно сжимая свою палочку, сбиваясь на сильный акцент, заметила: «Это почерк дядюшки Люца…я точно знаю. Но он прекрасно в курсе, что у меня всё в порядке с учёбой и я не собиралась оставаться в замке. И вообще, зимой мы собирались провести ритуал…он хотел, чтобы я официально была Малфой. Врагов моей семьи ещё слишком много, он хотел меня защитить…» — она всхлипнула, спрятав лицо в ладонях, пробормотала в отчаянье: «Что же случилось? Я не могу и их потерять…» Паркинсон обняла подругу, утешительно нашёптывая, что всё будет хорошо. Но поверх плеча Терезы, она тревожно смотрела на Гарри. Глаза её, тёмные, чуть раскосые, мерцали не пролитыми слезами. Было неимоверно страшно. В большей степени потому-что они ничего не знали. И не могли узнать. Писать письма было не разумно, камины Малфой-Мэнора были заблокированы, а других, безопасных способов связи, они не придумали. Ночью, ворочаясь без сна, Гарри услышал стук в окно. Подорвавшись, как сумасшедший, он отворил створку и вскрикнул от переполняющих эмоций, чуть не разбудив соседей. Филин Малфоя посмотрел сердито, протянул лапку, давая отвязать записку и тут же, тяжело взмахнув крыльями, улетел прочь. «Я жив. Не ищи меня и не пытайся связаться, я вернусь после каникул. Скажи Терезе ни в коем случае не приезжать в Мэнор!» Всё. Ни подписи, ни объяснений. И это страшное: «жив». Он выбрал именно это слово, почему? Драко явно писал в спешке, буквы плясали, кусок пергамента был оторван не ровно. Как быть? Что делать? В отчаянье, Поттер схватился за голову. Походил по комнате, в темноте натыкаясь на всё подряд. Недовольный его метаниями, Симус пробурчал: «Гарри, три часа ночи! Или спи или свали отсюда и дай выспаться другим!» Понимая, что он не уснёт, гриффиндорец метнулся к чемодану, отрыл там сквозное зеркало и спустился в общую гостиную. Она была пуста, лишь на диване, около едва тлеющего камина, спал Живоглот. «Сириус! Сириус, ответь пожалуйста, ты очень мне нужен!» — Поттер смотрел на своё отражение в зеркале, подмечая сумасшедшие глаза и панику на лице. Наконец в зеркале заклубился туман и показалось заспанное лицо крёстного: «Гарри? Ночь же, ты почему не спишь? Что-то случилось?!» — явно с трудом пытаясь проснуться, он встревоженно осмотрел крестника, ища взглядом раны или что-то ещё. На заднем фоне послышался тихий голос Ремуса, спрашивающего, в чём дело. Гарри, закусив губу, пытался собрать все свои мысли и объяснить… «Случилось. Но я в порядке. Вернее не в порядке… Чёрт! Сири… Драко…он в беде. И я не знаю, что мне делать, чтобы ему помочь!» Сбивчиво, он пересказал все события крёстному, срываясь с шёпота на бессвязное бормотание. Сложная смесь эмоций отразилась на лице Бродяги. Он покосился в бок, явно не находя слов. Или не находя приличных слов. Вздохнув, Люпин забрал зеркало и серьёзно взглянул на Поттера: «Гарри. Послушай меня, пожалуйста, внимательно. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это не делать ничего!» Поттер вскинулся, готовый возразить, но Ремус его перебил: «Нет! Не думай, что я отговариваю тебя, потому-что не волнуюсь как ты за Драко или берегу тебя, нет! Просто…поверь мне, я знаю Люциуса. За свою семью он убьёт любого. Если бы Драко грозила реальная опасность, Малфой бы никогда не забрал его домой. Он бы оставил его в замке, как и Терезу. Уверен, у Люциуса есть какой-то свой план действий. И так как мы не знаем, что происходит, мы можем сильно ему помешать, вмешавшись. А насчёт Снейпа…» — замявшись, Ремус всё-таки продолжил: «Он связался вчера с Дамблдором. Мы не знаем многого, но я подозреваю, что его раскрыли. Или были близки к этому. И сейчас он доказывает, что верен Тёмной стороне. Гарри… послушай. На кону стоят многие жизни. Это всё очень сложно. Не принимай поспешных, необдуманных решений. В том году… из-за этого, мы чуть не потеряли Сириуса. Я просто прошу тебя…» Гарри замер, обдумывая сказанное. Чувство вины всё ещё грызло его, когда он вспоминал, что Сириус едва не погиб из-за него. Спас его Ремус, который выхватил Блэка из арки в самый последний момент. Осозновая, что сейчас из-за него может пострадать Драко, Поттер вздрогнул и поднял на зеркало несчастные глаза: «Но я не могу бездействовать… Что если ему нужна моя помощь?!» Ремус смягчился, смотря с сочувствием: «Я понимаю, что это не просто… Но Гарри…так будет лучше. Наберись терпения, приезжай на Рождественские каникулы с Роном и Гермионой, а после…вот увидишь, с Драко всё будет хорошо и вы встретитесь, когда начнутся занятия!» Гарри, подавленный, кивнул, находясь во власти эмоций: «Да… хорошо. Спасибо, Реми…и тебе Сириус. Извините, что разбудил, просто…» Зеркало перехватил Сириус, который улыбнулся ободряюще: «Не вешай нос, Гарри. Луни всё правильно сказал, будь молодцом и держи нос по ветру! Ничего с твоим ненаглядным не случится! А сейчас быстро спать!» Поттер кивнул: «Да, ещё раз спасибо и спокойной ночи.» На два голоса ему тоже пожелали спокойной ночи и зеркало, помутнев, снова отразило его зелёные, встревоженные глаза. «Так будет правильно.» — словно мантру, повторял он себе. Но внутри зрело очень не хорошее предчувствие.
