Долг и расплата

Меч в лучах закатного солнца отливал алым, серебрился и отражал последние отблески света холодным лезвием. Пальцы, покрытые мелкими царапинами, крепко сжимали рукоять в чёрной коже, несколько нервно и взволнованно. Костяшки побелели, и на запястьях выступили вены. Стоило в ночи подойти к окну и поднять руку к лунному свету, как они приобретали неестественный голубой оттенок, точно морозный узор в зимний день. Кассандра часто вставала среди ночи с постели и глядела на луну. В первое время — из-за глубокой вины, ненависти к себе, бессонницы, постоянных тревог и кошмаров. Затем — по привычке, уже не засыпая, если на запястьях не расцветёт напоминание о жестокой ошибке. Она подолгу рассматривала голубые вены и думала: пожалуй, даже слишком много. Её мысли стайкой кружились вокруг собственного детства, размытого, но спокойного, вокруг молодости, положенной на гордость отца и оттачивание боевых навыков, метались вокруг Рапунцель и истории о её золотистых волосах, о роли Кассандры в ней, о Зан Тири и о том, почему же она, предательница и отступница, живёт. Когда Кассандра закрыла глаза, там, на поле боя, в руинах разрушенного королевского дворца, краем глаза видя поражение Зан Тири и Рапунцель с короткими каштановыми волосами, она думала, что всё правильно. Она предала не только свою родину, но и свою семью — то же самое, что предать саму себя и всё то, ради чего она дышала все двадцать пять лет. Тот, кто осмелился поднять руку на самое дорогое в жизни, кто замахнулся мечом ради мести, а не ради защиты, кто переступил через честь и окунулся на самое дно души — тот не имел права жить. Не имел права помогать отстраивать замок, разрушенный ею же самой, не имел право вновь ласково называть Рапунцель подругой и сестрой, а Юджина — заносчивым братом. Не имел права смотреть в глаза отцу после всех тех слов, что она произнесла в порыве злой ярости, не имел права преклоняться перед королём и королевой, чьи земли клялась разрушить, не имел права ходить по тем же улицам, по которым ходили люди, пострадавшие от её несдержанности и ненависти. Кассандра не имела права любить и получать в ответ любовь. Вэриан говорил, что у неё глупости на уме, стоит расслабиться, отпустить ситуацию и идти дальше. Он был рядом, когда в каждом тёмном коридоре Кассандра видела невысокую тень девочки — то призрачно-голубой, то нежно-фиолетовой. Был тогда, когда в каждом отражении зеркал Кассандра видела не себя, а монстра с ярко-голубыми глазами, налитые злобой и враждой. Даже тогда, когда она, задыхаясь по ночам, часами смотрела в потолок и шептала молитвы, надеясь на то, что боги будут к ней милостивы на смертном одре. Вэриан мягко обнимал, когда Кассандру трясло, рассказывал сказки в глухую бессонную ночь и каждый раз, когда она сомневалась в себе, упрямо твердил, что она — хороший человек. Вэриан любил, и Кассандра не могла не полюбить в ответ — неожиданно, но оттого не менее сильно. Кассандра не имела право ни на что, что окружало её, и тем не менее, она это получала. У неё была семья, возлюбленный человек, любимое дело и страна, ради которой она была готова положить жизнь. Тогда, десять лет назад, она должна была поплатиться за свои грехи, умерев ради Короны, отдав жизнь за то, чтобы Зан Тири навсегда исчезла. Когда она закрывала глаза, ей не было страшно. Не было страшно идти в объятия смерти, зная, что вина перед родной страной никогда не окупится, зная, что для всех вокруг она только предатель и изменник. Она не боялась, потому что не имела ничего, кроме ошибок. Ей было нечего терять — она потеряла всё в тот момент, когда решила выбирать судьбу и слила своё сердце с лунным камнем. Последнее верное решение, которое она могла принять — потерять и свою жизнь, ради семьи и королевства. И сейчас, стоя перед окном, за которым расплывается кровавый закат, силясь рассмотреть на запястьях голубые вены и держа в руках меч, Кассандра боялась. Сейчас она имела всё: родных и близких людей, мужа, любовь и уважение жителей Короны, гордость отца. Она любила и была любима. И завтра Кассандра должна была умереть. Женщина закрыла глаза и не позволила себе вздохнуть. Она чувствовала усталость во всём теле и то, как болит сердце. Не от чувств, переполнявших через край, а от отголоска лунного камня — её ошибок и грехов. Когда её сердце и камень стали единым, её тело наполнилось невиданной энергией, бившей через край, словно лунный свет, влияющий на приливы и отливы океанов. Когда она лишилась этой силы, она посчитала, что всё будет в порядке, и жестоко ошиблась. Через год после тех событий Кассандра впервые пришла на тренировку. Весь год она боролась сама с собой, не чувствуя жизни в порочном теле, ненавидя и проклиная себя. Триста дней ей понадобилось на то, чтобы принять свои ошибки достаточно, чтобы принять предложение Юджина о зачислении в королевскую гвардию. В тот день она пришла на стадион посмотреть, насколько её мастерство упало, но окончание тренировки Кассандра не помнила — она очнулась в лазарете, окружённая обеспокоенными друзьями. Сначала лекари решили, что с непривычки и после ослабления её тело перегрузилось, и уже через пару дней Кассандра вновь взяла меч. И вновь оказалась в лазарете. И ещё раз, ещё и ещё — столько раз, сколько может потребоваться на осознание того, что обмороки и излишняя усталость — не последствие изнеможённого тела, а проблема куда более серьёзная. Рапунцель, Юджин, Вэриан и Кассандра поехали в Тёмное королевство, чтобы изучить библиотеку, посмотреть старые летописи и письмена о лунном камне. И они нашли информацию, переведённую Вэрианом — о воздействии лунного камня на человеческий организм. Оторвав его от своего сердца, Кассандра потеряла не только лунную силу, но и собственную мощь организма, обрекнув себя на неспособность сражаться даже вполовину. Отныне даже один бой, который она проводила раньше с лёгкостью, мог привести её к излишнему упадку сил. Повести отряд на Эквис, проведя в постоянном физическом напряжении не менее пяти часов, означало одно — она либо не справится со своим телом, и её убьют, либо она упадёт замертво посреди поля боя. Кассандра открыла глаза, стиснула зубы и приказала своим рукам не дрожать. Она не могла показать своего страха ни перед кем — даже перед самой собой. Десять лет назад ей дали шанс: её вырвали из лап смерти и подарили новую жизнь, полную прекрасных людей и моментов. Королевство приняло её даже после всех тех вещей, что Кассандра натворила, и сейчас она отдавала долг родной стране. Она уже умирала однажды — значит, сможет принять смерть и второй раз. Единственное — в тот раз было не так больно осознавать неизбежность кончины, не так сложно прощаться с миром. Тогда она попрощалась только с небом, затянутом серыми и мрачными тучами — в мыслях, всего лишь секунду. Семья знает, на что идёт Кассандра, но она единственная, кто со всей ясностью осознаёт исход. С Рапунцель час назад она обнялась в коридоре, когда выходила из лазарета. Женщина была бледной и беспокойной, но её лицо даже в пору войны сияет гармонией и надеждой на счастливый финал. Она пребывала в своих тревожных мыслях и поэтому не осознавала, что подругу видит в последний раз — в десяти шагах от лазарета, в тёмном коридоре, в котором дышит сама смерть. Кассандра обняла крепко — настолько, чтобы хватило на последние часы её жизни, и выпустила Рапунцель из кольца своих рук. Потом она пошла вперёд, но не смогла не обернуться, глядя вслед той, что для неё была как сестра. За десять минут до этого она попрощалась с Юджином — он без сознания лежал в лазарете и едва дышал, но лекарь говорил, что надежда на спасение есть. Кассандра несколько минут стояла возле его кровати и рассматривала мертвецки бледное тело, в котором, однако, всё ещё билось сердце. Ей было жаль, что их прощание вышло таким — молчаливым и тихим, лишённым хотя бы одной колкости. В последний раз они виделись, когда Юджин вёл армию на Эквис, и он вернулся с победой — в почти что гробу. Странно было осознавать, что потом они поменяются местами — он будет возле неё, такой же бледной, но только без бьющегося сердца. С отцом она попрощалась раньше всех, когда только поняла, что именно ей придётся повести следующий отряд на вражескую территорию. Кассандра, ещё мало соображая, вышла из дворца и на коне пустилась куда глаза глядят — и они привели её в самое молчаливое и спокойное место Короны. Она подошла к отцу и без слов глядела на него, а потом поклонилась и поблагодарила за всё. Уже через пять минут женщина уходила прочь из этого места — подальше от кладбища и отцовской могилы. Горький ком застыл в горле. Кассандра постаралась унять дрожь и не думать о том, что это — конец. Не думать о том, что она больше не сплетёт венок с Рапунцель, не поспорит с Юджином в словесной перепалке, не проведёт лето в Старой Короне и не поговорит с Квирином о том, как хороши были бойцы Тёмного королевства когда-то. Не узнает о новых изобретениях Вэриана и не будет также беззаботно с ним смеяться, строя планы на будущее. Завтра она умрёт. Сердце — там, где нашёл свой приют лунный камень десять лет назад, — обжигает и болит, напоминая о том, что тело устало. Скоро ему придётся потрудиться ещё сильнее, сражаясь за свою семью и страну — и после оно отдохнёт — в гробу. Кассандре дали шанс, и теперь она отдаст долг за всё то, что ей сделали. Ей позволили обмануть смерть однажды, однако во второй раз этого не случится. Кассандра заплатит за свои грехи сполна — спустя десять лет. Она взяла в руки меч, чувствуя, как дышит смерть в затылок.  — Кэсс! В комнату, как ужаленный, вбежал Вэриан. Его волосы были растрёпаны и взлохмачены, бледное лицо осунулось, под глазами пролегли мешки из-за недосыпания. Он, как и все в королевстве, работал днями и ночами ради победы в войне, создавая автоматонов и прочую технику, непривычную для врагов. Его лицо, обычно уставшее, сейчас было полно ужаса и тревоги — он знает.  — Здравствуй.  — О чём ты думаешь?! Он ринулся к ней и схватил за плечи, заглядывая в глаза. В его собственных — дикий страх.  — Ты понимаешь, что это всё плохо закончится?! Слишком большая вероятность того, что ты!.. Вэриан не смог закончить предложение. Кассандра запретила себе прятать взгляд и говорить правду.  — Всё будет хорошо, — спокойно произнесла она и положила ладонь на плечо мужчины. — Думаешь, меня возьмёт какой-то бой с Эквисом?  — Твой отец погиб, Юджин ранен, ты… из-за лунного камня ты слаба, ты не можешь!  — Могу, — твёрдо ответила женщина. — Ты же знаешь меня, я из любой могилы выйду живой. Кассандра глядела в глаза Вэриана и заставляла себя не отводить взгляд и не показывать дрожи. Не показывать того, что она лжёт. Она видела, как мужчина боролся со здравомыслием и верой в неё. Вэриан всегда доверял словам жены. Он доверяет и сейчас. Мужчина крепко её обнял и прошептал:  — Обещай, что вернёшься. Кассандра обняла в ответ, посмотрела на потолок и, не сдержавшись, опустила взгляд, но Вэриан этого не увидел.  — Обещаю, — шепчет она в ответ. Кассандра всегда сдерживала свои обещания. Она могла только молиться, что Вэриан её когда-нибудь простит — в этот раз у неё не выйдет. Она разорвала объятия и поцеловала его, притянув к себе за щёки. Кассандра закрыла глаза и этой ночью не хотела думать ни о чём. Вэриан мягко ответил и потянул её вперёд — они оба упали на кровать. Женщина оказалась сверху и в последний раз почувствовала на своих бёдрах тёплые руки.

***

Утро наступило слишком быстро — ещё до того, как солнце подняло за собой нежно-розовый шлейф рассвета. Кассандра не спала этой ночью — сначала из-за Вэриана, а потом потому, что неотрывно рассматривала его черты, пока мужчина спал. Она не могла позволить себе закрыть глаза — не тогда, когда в последние минуты смотрит на любимого человека. Но за окном начинает светать, и на мече у изголовья кровати заплясали первые солнечные блики. Кассандра встала, оделась, взяла его за рукоять и поцеловала мужа в лоб — призрачно и невесомо. Она отогнала любые сомнения, зная, что уже всё решено. Отсрочка смерти подошла к концу — пришло время ответить за все грехи и отдать долг Короне. В сердце жжёт также нещадно, как и последний рассвет в жизни. Солнце только показалось из-за горизонта и мягким светом осветило землю, благословляя на битву двух королевств. Кассандра посмотрела на Вэриана в последний раз, стараясь его запомнить таким — спокойным и мирным. Жаль, что так вышло. Она надеется, что там, в будущем, когда Корона одержит победу над Эквисом, всё будет хорошо: у Рапунцель с её сияющей улыбкой, у Юджина с его колкими фразами, у Вэриана и у каждого, кого Кассандра когда-либо любила. Жаль, что она этого не увидит — просто так получилось. Она надеется, что там, на небе, или куда ещё приведёт её смерть, её простят — и за то, что попрощалась она лишь объятиями, и за то, что не сказала Юджину лично, как она рада была считать его своим братом, и за то, что не сдержала обещания. Мёртвым всё прощают, разве не так?  — Прощай, — шепчет Кассандра в тишину комнаты. И выходит за дверь.