Часть 1
20 апреля 2020 г., 00:38
Дззз… Дззз… Дззз…
Тяжелые веки не хотят подниматься. Ватное и тяжелое тело невозможно поднять с кровати. Надо же, не думала, что после всего того, через что мы прошли, меня будет преследовать тяжелое чувство. Такое липкое и противное. В груди непонятная давящая тоска, пустота и боль. Пытаясь понять это чувство, пытаюсь его представить. Оно черное и пустое. Такое же устрашающее, как коридор, образующийся, если поставить друг перед другом зеркала…
Дззз… Дззз… Дззз…
Пытаюсь поднять безвольное тело ослабленными руками и, наконец, разомкнуть веки.
Уффф
Аккуратно пододвигаюсь и свешиваю ноги с кровати. Холодный деревянный пол посылает волну неприятных мурашек по телу. Ноги не хотят держать и я в очередной раз собираю собой углы стола и тумбочки. В который раз задумываюсь о том, чтобы обклеить их чем нибудь мягким. Ну или хотя бы закруглить во избежание продырявливание себя. Но эти мысли, как и всегда держаться не долго. Голова опять становится пустой.
Абсолютно никакая вода не помогает. Ни горячая ни холодная. И кофе сегодня не бодрит. Аппетита нет и еда даже насильно не лезет в горло. Паршивое настроение одолело еще ночью, часа так в три, и уснуть удалось только за полтора часа до будильника.
Пикап сегодня слишком громкий, от чего закладывает уши. Светофоры на пути все красные и водители ужасно злые. Ступеньки школы слишком скользкие и погода сегодня невероятно мокрая. Одноклассники слишком приставучие, уроки слишком долгие и звонки слишком звонкие. Всего «слишком» и даже больше.
Не в силах сидеть еще один урок, накинув на голову капюшон толстовки пониже, семеню к Пикапу на слишком сильном ветру.
Как оказалось позже, это было далеко не последнее «слишком» за сегодня.
Собираясь устроить сюрприз Эдварду, я никак не ожидала, что мне самой придется удивляться. И еще задолго до приезда к дому семьи Каллен.
***
Поворачивая на грунтовую дорогу, я заприметила в некоторых местах красные пятна и немного дальше оторванную лапу какого-то животного, еще немного и на ветках кустов меня приветствовали ласкутки ткани испачканные кровью. В глубине моей груди что-то обеспокоенно зашевелилось. Минуты, которые вез меня Пикап, показались слишком долгими. Бежевая входная дверь встретила следами размазанных ладоней и выломанным замком, потому прихлопывающей от каждого порыва ветра. Не помня себя от охвативших меня страха и недоумения, я залетела в дом и через несколько секунд оказалась в спальне Эдварда. И в этот момент я действительно пожалела, что тогда решила узнать его тайну. Не влезь я тогда не в свое дело мне бы не пришлось испытывать столько ужасающей и сумасшедшей боли. Они были похожи на ириску. Такую же вязкую и тягучую. До отвращения сладкую, что хочется выплюнуть и почистить рот не одним тюбиком пасты. С таким наслаждением они целовались, будто вкушая и растягивая удовольствие, так медленно и приторно сладко. Страсть давно ушла из их тел, но желание еще чуть-чуть продлить момент никуда не ушло. И как же я благодарна за то, что мне посчастливилось не застать самые будоражащие сознание моменты. Мое тело парализовано и напряжено до такой степени, что казалось легкие онемели, а тело было невозможно сдвинуть с места, и оно застыло в одном положении. Было невозможно сделать не вдох ни выдох. Влага с глаз испарялась, но не получалось даже моргнуть. В груди было пусто. Наверное просто не судьба. Да я переживала за него, да — любила, но тот урок, который мне преподал Эдвард, сломал и искалечил. И — пройдясь по старому сценарию — он сделал меня другой. Раньше мне казалось, что люди не способны меняться, и, как оказалось, это правда. Они не меняются по собственной воле, их ломают и собирают заново. Много раз мне приходилось слышать, что то или иное обстоятельство кого-то изменило. И теперь я им верю. Невозможно остаться первоначальной версией себя уже в другое время и в других испытаниях. За то время, что его не было, мне посчастливилось понять одну простую вещь — я могу жить и без него. Что-то заставило меня поверить, что получиться. И вот сейчас, смотря в глаза своему парню и подруге, я понимаю, что больно. Больно мириться с реальностью и принимать свои мысли как неоспоримый факт. У меня их больше нет. Возможно, никогда и не было. В один момент в сознании мелькнул Джаспер. Знал ли он, что?.. И не стоило даже поворачиваться, чтобы посмотреть кто за спиной. Мощная волна безудержной ярости и боли окатили меня. Аккуратно развернувшись, смотрю в глаза того, кому сначало дали счастье и обещание никогда не возвращать в тот Ад из которого вытащили, и вот сейчас предавая доверие и все что было в их, казалось, таких идеальных отношениях, опуская все глубже на дно. Мне хватило пары секунд, чтобы осознать, что лучше уйти. И не успела я до конца отойти в сторону, как Джаспер пронесся мимо меня, немного задевая. Но много ли человеку надо? Особенно мне. Больно ударившись локтем и затылком о стену, я сползла вниз. Из комнаты доносились мольбы Элис, звуки ударов и скрежет разрывающейся плоти…Я знаю, наступит время, и сердце мое забудет; Придется однажды сердцу печальный урок принять. Я знаю, не лечит время, как мне говорили люди, Но лечит что-то другое, а что — не могу понять. Я знаю поступкам цену, бездействию знаю тоже. Есть страшная штука — опыт, и страшная штука — лень. Есть вещи, что не заметить, и те, что берут до дрожи: Секунда, длинною в вечность, и вечность, длинною в день. Я знаю, что в этой жизни бессмысленно то что было, Бессмысленно все, что будет, а важно лишь то что есть. Я верю, придет мгновенье, вернется былая сила, И память о прошлых бедах, заглушит благая весть. Запомни: всегда будь смелым — никто тебя не осудит. По мне так всего дороже, лишь то, что далось с трудом…
— О чем задумалась? Непроизвольно вздрагиваю и поворачиваю голову на улыбающегося мужчину. Все пора… — Да так, не о чем… Дай мне пару минут…Я знаю, не лечит время, как мне говорили люди, А лечит лишь тот, кому ты по новой откроешь Дом.
Джаспер переболел. Я тоже. Мы открылись друг для друга снова и… — Белла?.. — Бегу. Этот стих стал последним напоминанием о них и моем последнем миге в роли человека…
Примечания:
Стих Астаховой
