Капитан Конранд

      Конранд не жаловался на судьбу.       Родился он на далёкой агро-планете Карин. Обычный пустынный мир вблизи родной звезды, на поверхности которой кроме раскалённых барханов и разряжённой атмосферы, ничего не было. Но если вы копнули поглубже, то вы не поверили своим глазам. Буквально под слоем сотен метров камня, расцветал иной мир, полностью противоположный, что был на поверхности.       Огромные пещеры в которых могли запросто поместиться в ряд десятки огромных грузовых барж. И словно грузди винограда с потолка пещер свисали человеческие постройки. И правда было сходство между земным растением и Каринскими зданиями. Острые шпили опускали на несколько сотен метров, от них же раскинулись ветви с шарообразными жилыми блоками. В каждом блоке жили по одной полной семье. Уже внизу где встречался пол пещеры, находились густые инопланетные леса. Сотни агрокультур Земли, привезённые поселенцами, впали в симбиоз с местной флорой, защищая их от вредителей и болезней, а благодаря необычно насыщенной минералами почве росли культурные растения начали расти быстрее.       Неудивительно, что Карин, была жемчужиной Империи Земли. Благодаря продовольственным поставкам с этого агро-мира процветали многие колонии не только в субсекторе, но и в целом секторе. Даже каринские экзотические фрукты, (знаменитые на всю Империю), попадали на стол высшей знати.       Сам Конранд рос в полной каринской семье. Отец, мать, дяди, тёти, и сверху этого десяток сестёр и братьев. Родных, двоюродных, троюродных и так далее. Как и все обычные дети Карины ходил в общую школу, имел друзей, а так же в конце концов влюбился в одну милую ему девушку. Всё бы ничего, сын фермера продолжил бы дело родителя как самый расторопный и умный среди всех детей, принял бы наследство в виде большой площади ценной в галактике земли, вырастил следующее поколение Куровых и так же ушёл из жизни как его предки…       Но случилось одно событие. У мальчика появилась мечта. Да не простая и постная как у многих. Заветная мечта — бороздить холодный космос давно терзала его. Выращенный на старых фильмах Земли и многочисоенных рассказах дедушки, он рвался к своей мечте. Собирал тяжким трудом деньги, отучился сначало в общей школе, а потом курсантском комплексе. Понимая, что он готов сделать шаг к своей мечте, в один день он решился рассказать о своём решении Семье.       Куровы собрались все. От совсем годовалых, чьи матери баюкивали у себя на руках, до старейшин, самых древних и дряхлых в Семье. Причиной был он — первый Куров, что собрался улететь, с планеты и жить среди звёзд. Навсегда.       Отец, Кристиан Куров, широкоплечий, невысокий, смуглый* отстранёно смотрел на своего сына. Его кожаная куртка была растёгана, обнажая крупные мышцы, хорошо видные из-за прилипшей к коже от пота рубашке. Сын же полная противоположность отцу, да и многим Куровым в частности. Высокий, тонкий как стручок, более бледная кожа. С вызовом Куров младший смотрел на свою семью. Он готовился к этому разговору.        — Где это было видено, чтобы Куров шёл на военную службу! — Вскрикнула бабушка Феодосия, махая своими руками. — О чё удумал, аж в самый космофлот! Во! Куровы фермеры, и никто больше!       «Началось. Приплыли акулы на кровь свежатины.»       Подумал Конранд. Как он и предпологал, консерваторы, были первыми кто отрицательно отреагировал на его решение.       Но он стоял молча. Расслабленно смотрел на собравшихся. Руки за спиной и лёгкая улыбка на лице.        — Кони, золотце. — Подала голос тётя Урсула. Диспетчер в одной из распределительных магистралей. — Ты подумай, космос полон опасностей, он не для таких как ты и мы. Мы фермеры. Мы Куровы — род, что с первых дней колонизации, занимался фермерством.       Юноша хмыкнул, но не произнёс ни слова.       «Попытка засчитана тётушка, но я давно не восьмилетний ребёнок, что лишь мечтал о космосе. Сегодняшний я, идёт к свое мечте.»       Дальнейшие минуты, были пронизаны попытками отговорить его. Но Конранд точно копировал каменных истуканов, и своим безразличием выводя всех в этой комнате. После первых пяти-шести минут, не выдержали уже самые старшие. Грозили, мне поркой, если не отступлюсь. За престарелыми пошли дальние родственники. Уже вышесказанная Урсула, по началу пыталась подкупить, а затем начала угрожать. Как угрожать, пригрозила, что выкинет, все мои комиксы, которые успел я накопить за свои двадцать лет жизни. Но вот, беда, я их продал местным торгашам и малым, ради дополнительных денег.       Затем, начал сам отец.        — Сын, ты никуда не пойдёшь. Космос это опасность, это место не для людей. А ты собираешься туда. Я много слышал от команд барж, на которых нападали пираты и космические чудовища. Многих постигла ужасная судьба, а оставшиеся выжившие решаются осесть на близлежащих планетах. Ты решил попытать удачу. Выиграть свой куш. Но ты подумал о матери? О братьях? О сёстрах? — На миг, я взглянул на них. Этого явно не стоило было мне делать. Отчаяние, тоска и обида, вот что я увидел в их взглядах. Уверенность, что сдерживала натиск родственников, начала трещать по швам. — После моей смерти, земля исконно принадлежавшая Куровым, должна перейти под твою опеку. Я в тебя вложил все знания, чтобы ты смог управиться в будущем с Семьёй.       Я опустил взгляд. На миг, мне захотелось отказаться от мечты. Ведь правда была на стороне отца. Я просто бросал их. Обязанности начали сдерживать меня, подобно мощным цепям.       Но как вспышка сверхновой в глубокой темноте, голос дедушки Александра, прозвучал в затихшей комнате. Кавалерия прибыла. Как раз вовремя.        — Кристиан, семья, дайте и мне взять слово.       Если и Конранд взял больше черт с одного человека, то это был дедушка Алекс, отец матери Конранда. В дела семьи он обычно не лез, спокойно живя и веселя внуков своими историями и небольшими советами более старшим родственникам. Отставной мичман ВКС, отслуживший все свои двадцать пять лет и осевший на Карине. Да он был иномирцем**. Но чтоб червь заполз в борт***, он был лучшим дедудушкой-иномирцем!        — Конранд, волен над своей судьбой, не смотря на традиции. — Махнув рукой, чтобы начавшие заводиться родственники, замолкли, Александр продолжил. — Не смотря на все ваши усилия и кровь Куровых, что кипит в нём, но он в душе уже пустотник****. Он не дрогнет перед ужасами галактики. Выдержит все испытания, что накинет холодная пустота. Я это знаю. Ведь в нём моя кровь.       Переведя дыхание, он встал со своего кресла, и подошёл ко мне. Улыбаясь полностью золотыми зубами, он подмигнул мне, отчего я не выдержав заразился улыбкой.        — Люди покорили космос, перейдя себя и взглянув в саму галактику, и что её населяют. — Опустив свою ладонь на плечо Конранда, он окинул взглядом каждого находившегося тут. — А благодаря мечте, они преодолели все невзгоды и препятствия. Нашли планеты и свои родные зёзды. И пусть наш Конранд, будет следовать своей мечте, чтобы найти свою звезду счастья.       Настала тишина.        — Ясно.       После долгово молчания произнёс отец.        — Ты Конранд, такой же упёртый, как и твой дедуля…       Семья сдалась, и отпустила Конранда. Но за день перед отъездом нашего героя, все родственники приготовили славный пир, где каждый пожелал ему удачи и счастья. Всё таки семья есть семья, и долг Куровых, заключался в том что уход родного человека в дальний космос, был бы для него запоминающим.       Конранд, в последний раз смотрел на всю собравшиюсю семью, когда створки челнока закрывались. В последний раз смотрел на Карин, внешне мёртвую, но внутренне живую и красивую. А затем, через пару часов, прыжковые врата выстрельнули пассажирский транспорт в дальний космос.       Полёт в три дня дался ему легко, особенно благодаря капитану и команде. Конранд, не боялся подходить к незнакомым матросам и заводить разговоры, в отличии от пассжиров, в кои входили то же каринцы, и другие иномирцы. Он даже удивился самому себе, как легко он разговаривал с пустотниками. Иногда простой разговор мог длиться часами. Экипаж корабля (названия судна было «Атлант»), находили в юноше что-то своё родное и выходили на связь легко. А когда узнали что он будет проходить Академию ВКС, то команда в двадцать пять человек, пожелала удачи, а капитан, сказал наставления:        — Запомни Конранд, Академия полна хороших, так и плохих людей. — Медленно проговорил усатый и толстенький капитан с интересным именем Небти. — Я вижу, ты парень простой, не видел в глаза огромные мегаполисы с живущей там мразью. Готовься встретить там злобу и обман. В Академии там этого полно.       Затянув косяк, он взглянул на иллюминатор, усмехнулся и вернул своё пристальное внимание на юношу.        — И да, там ты будешь, если не ежедневно, но часто драться.       Он показал на огромный шрам, тянувшийся от угла губ до уха.        — До крови…       Конранд после этого разговора, не поверил в рассказ о Академии. Хоть и червячок сомнения поселился в нём.       Но на всякий случай, он порасспросил матросов о самообороне.       «Атлант» без каких либо проблем прибыл в систему Офелис, знаменитую на весь сектор своей крупной Академией Космофлота. Не тратя времени ни на что, он вошёл в пункт рекрутирования и… его приняли. Без каких либо ексцессов или проблеи. Он был теперь кадетом Академии.       Его мечта сбылась.       Первый месяц прошёл быстро и запомнился на всю жизнь. Где он понял одну истину — всё против него. Судьба, звезды, космос, пришельцы, люди. Все и повсюду. Рассказ капитана был жестокой правдой.       Дни сменялись днями. Академия всё так же крутилась вокруг газового гиганта Оффелия II. И в один день он понял, что он один.       Семья была слишком далеко, и тихими ночами в личном блоке, Конранду казалось будто её и вовсе не существует. Одиночество, которое он не знал в многочисленной семье, сковало его, подобно паутине, что паук опутывал свою жертву. Друзья исчезли из его жизни, как подхваченые ветром листья. С ними Конранд по непонятным даже ему причинам, не контактировал. Девушка же… Он не знал что с ней стало. На ифнописьма она не отвечала. Конранд конечно делал попытки связаться с ней, но вскоре он бросил это.       Учёба с каждым месяцом давалось с трудом. Мажоры всё больше издевались над такими как он. Хоть и до драк редко доходило, но ничего не спасало от унижения через слова. Накопленных денег катастрофически не хватало, чем являлось ещё одной причиной издёвок. Он всё больше отчаивался.       И наконец, в один день всё это закончилось.       Все семь сотен выпускников в чёрных космофлотских мундирах, стояли по стойке смирно. Чёрные квадраты на идеально белой площади смотрели на глав Академии.       Сам директор Грепин Карлайн — огромный, распухший от жира и двигающийся лишь с помощью гравитационного кресла, щурясь от света смотрел на нас.       Он произнёс речь, которую многие так и не поняли из-за постоянного булькания трёх его подбородков и непонятных высокопарных слов древней эпохи. Но мы не показывали виду, чтобы не было лишних проблем.       Затем после утомительного и долгово марша под надзором дронов-камер, нас отправили в распределительный комплекс. Куда уже всех выпускников отправят для дальнейшей службы во флоте.       Я остался последним.       Промелькнула словно молния мысль. Стало как-то неуютно. Страшно. Ожидание давило. И уходящие по одному согруппники, лишь усиливали это давление. Слегка кружилась голова, отчего немного подташнивало. Но Конранду больше всего хотелось пить. Да уж. Не знал, что скажу это, но я не был бы против выпить коктель Чао.       Казалось, что скоро я сойду с ума от стерильных белых стен, холодного света ламп и шипений механизмов за тонким слоем стен. Даже разноцветные пропагандисткие плакаты не помогали.        — Конранд Диков. Личный номер 200-03. Войдите в кабинет.       Синтезированный женский голос прошёлся по всему коридору. От сердца сразу отлегло.       Всё, последние шаги.       Я встал, поправил свою форму, оглянулся по пустым местам и отправился к двери.       Кабинет Судьбы, вот как называли это место курсанты. Именно тут решалась дальнейшая судьба выпускника. Кто-то после него уйдёт профессиональным коком, кто-то целым капитаном крейсера.       Мда, помню немало было глупых смельчаков которые пытались проникнуть туда и подправить свои данные. Но в ста процентах случаях, их ловили и наказывали. Жестоко. Бывали случаи когда курсанта не только выгоняли, но и отсыпали плетьми перед другими обучающимися.       Когда до автоматических дверей осталось не более трёх шагов, они открылись. Без каких либо колебаний и задержек, я вошёл в кабинет Главного Распредилителя.       Сразу замечу, что комната была обставленна по домашнему. Стены окрашенны в мягко оранжевый цвет, почти что абрикосовый. Нежно-щелённые пуфики по углам, итак и манили к себе. Так же имелись несколько растений неизвестного вида в крупных горшках. Даже голокостёр в муляже камина горел.       И это немного помогло, после холодного стилиризованного коридора.       На весь такой обзор у меня кшло не более нескольких секунд задержки, а затем перенаправил всё своё внимание на сидящую за столом мадам Уотсон.       Та тоже неотрывно смотрела на меня. Бестрастно. Безжизненно. Без интереса. Сколько она повидала на своём посту таких юных выпускников, и объявляла их дальнейшую судьбу. Очередной человек решившийся поиграть в игру, где смерть и жизнь в этот раз в равной степени.       Она являлась чистокровной землянкой. Без каких либо инплантов или биохимических улучшений. Русые волосы заплетённые в хвост и застывшая на веки лёгкая улыбка. Серые мёртвые глаза, смотревшие прямо в душу, выискивая всю грязь, что человек успел накопить за свою жизнь. Вот что можно было о ней сказать.       Двери за мной с глухим звуком закрылись. Рубикон наконец был пройден.        — Мисс, выпускник Конранд Диков прибыл! — Подняв над собой скрещённые руки, я громко стукнул каблуком.        — Садитесь Конранд. — Мягко проговорила она, указывая рукой на кресло перед собой. — Чтож, поздравляю вас с окончанием Оффельскрй Академии.        — Спасибо мисс Уотсон. — Поблагодарил я, сев на предложенное место и вцепившись своими пальцами в коленки.        — Тогда приступим. Дрон, — Она повернулась к маленькому дискообразному роботу и кивнула в сторону меня. — данные.       Глаз-объектив дрона засветился и перед ней появился дисплей ярко оранжевого цвета. Тонкий как стекло. С одной стороны он показывал данные, с другой являлся однофоновой защитой для психики выпускников. Чтобы раньше времени не впадали в истерику или в танцы.       После пятиминутного молчания, в ходе которого, я изгрыз нижнию губу до крови, чуть не сломал палец и нервный паралич, она вынесла вердикт.        — Выпускник Конранд Диков, в ходе изучения вашего досье, результата обучения и пересмотра боевой оснащённости космофлота и личного состава, вы…       Сердце на миг замерло. Всё внутри меня сжалось в миниатюрную холодную звезду. Перед глазами всё поплыло и заискрилось. Мысли, самые разные, как ураган неслись по разуму, неся хаос.       «Только бы, не чистильщиком. Не чистильщиком от энергочервей!»        — …вы в звании претор-капитана назначаетесь старшим командиром на сторожевой корвет класса «Питбуль». — Затем молчание. Удивление читалось не только у меня, но и у неё. Отстранённая маска была внезапно разбита.       Я даже не знал кто был больше удивлён: я или она.       Как вы понимаете, учился я скажем не так отвратно, как те же мажоры, но и не достигал и среднего показателя успеваемости.       Но целый претор-капитан! Да и корвета?! Им можно стать лишь если у тебя показатель от 7.3 до 7.6. И если у тебя бронзовая грамота тактического и стратегического командования.       А у меня не было и ни того и ни другово.        — А сектор какой мисс? — Робко произнёс я медленно приподнимаясь.       Та моргнув пару раз, взглянула сначало на меня, а затем на дисплей. Свокусировалась, а затем её лицо после некоторого времени дёрнулось. Исказилось.        — Сектор Хтон…       Сектор Хтон. Выгребная Яма. Жопа Мира. Кончина-Для-Всех.       Как только её не называли. Но смысл общий. Попадёшь туда, останешься на веки забытым и никому не нужным. Это место для всяких опальных людей, или для таких лузеров и неудачников как я.       Хтон являеться сектором анклавом. То есть, он как бы входит в состав Империи, но разделён огромным участком пустого пространства. Да и сам сектор находиться в небольшом отвлетлении галактики — Дикое Пространство. Где водятся одни пираты, да монстры.       Заселённых миров там нет, от слова совсем. Единственными жителями сектора являлись дозорные на десятках аванпостов и заключённые на нескольких мирах-тюрем.       Прибыл я на самый крупный аванпост, совмещающий в себя и административный центр всего сектора и космоверфи.       Шлюпка заурчав плазменными движками, взлетела и преодолев энергетическое поле, отлеляющие открытый космос от посадочной площадки, махнув кормой, отправилась на грузовой корабль. Да, я неделю жил среди грузов и вечно матерящихся колонистов Фуруанцев.       Не скажу, что путешествие плохое, но вонь их сапог, был невыносим. Хотя бы этот запах иногда заглушал перегар матросов.       Но я бы не отказался от брингатин, что отправляли выпускников в другие сектора. Мечты, мечты…       Как мне сказали, меня должны были встретить. Но встречающий явно опаздывает. Если конечно на меня не забили болт.       Пока я ждал, ради своего интереса, я рассматривал огромную посадочную площадку, что могла поместить в себя пару крупных шатлов для перевозки техники. Что уж сказать. Это место дарило особое впечатление. Самое худшее, что я знал в своей жизни.       Горы неразгруженных уже давно заржавевших контейнеров. Разбирающие прямо тут, небольшие шлюпки и атмосферные корабли. Лужи неубраной Дэ-жидкости. Даже группа людей в ярко оранжевой форме инженеров, сидела и бухала. Судя по резкому, горьковатоиу запаху переработанным охладителеи.       «Как будто, не в центре всего сектора, а в нижних частях улья… Хотя точно. Забыл. Это же Хтон.»       Шло время, но встречающий всё-таки пришёл. После получаса от моего приезда.       Пухлый мужик, хрен скольки лет, с нашивками младшего диспетчера ВКС, дыша на последнем издыхании подбежал ко мне. Лицо всё красное красное, будто бежал через всю станцию. Отдышавшись, он выпрямился, убрал длинные прилизанные волосы в бок и подошёл ко мне. Как вы поняли головного убора не было на нём, но хотя бы форма имелась быть и была заправленна.        — Извините за задержку, мистер Конранд. Но лифт сломался. Отказали системы держателя. — Я пожал протянутую диспетчером руку. — Меня зовут Хэйн Хокс. Младший диспетчер станции «Хокайдо».       Я улыбнулся.        — Конранд Диков. — И затем неуверенно добавил. — Претор-капитан.        — Тогда, я проведу вас к генералу-наместнику Цирюху. Поправив ещё раз причёску, он повернулся. — За мной, капитан.       Дальше мы шли в тишине. Шли спокойно, петляя в этих настоящих лабиринтах. Хэйн судя по спокойному, почти умиротворённому лицу, уже давно тут обжился и вдолбил в свой мозг, все пути на этой станции.        — Неповезло вам капитан. — Произнёс он, первым нарушая немой договор.        — Почему? — Поинтересовался я, больше из интереса, чем для сарказма.        — Вы теперь на несколько десятилетий в самой жопе нашей Империи. Возможно навсегда. А вы как капитан, тут кроме булыжников и мужиков-матросов никого не будете видеть. Тут нету и нормального алкоголя, чтобы скрытся от однообразной жизни. Жизнь тут, поверьте, серее, чем наши корабли.       Настроение итак было паршивым, медленно скатилось ещё ниже.        — И нечем больше развлечься тут?        — Есть конечно. — Он поднял руку и щажал первый палец. — Покер например. Правда все тут жульничуют, и нормально поиграть не удасться, но хоть что-то. Бухло, но низкокачественного состояния. Имелась ещё и инфосеть, но её обрубили когда подорвали аванпосты на Дальних Рубежах и сузили радиус дозоров. Наверно и выгорел один из капитан из-за этого.        — Империя отступила?       От удивления, я даже остановился. Империя на протяжении всей своей истории не отступала ни перед чем. Жадно вгрызаясь в каждый световой год «своего» космоса. А тут, подорвали аванпосты. Это кратко сказать, извините меня предки, паническое отступление.       Даже само понятие отступления, вызывает у многих военных отвращение, а к дрогнувшим ненависть. Империя строилась в огне постоянных войн и битв. Её основа создана на костях и крови мучеников и героев. И последствия тех Великих столкновений, отразилась на менталитете сегодняшнего человечества.        — Ну, как отступила. — Хэйн, поджал губы. — Временно перегруппировала и сократила ВКС Хтона. Вот!       Через пол часа блужданий по, что ни на есть лабиринту, мы дошли до входа в кабинет наместника. Единственным отличием от других стандартных дверей в блоки, была табличка и небольшой кустик в горшке.        — А он, вообще какой?        — Наместник? — Получив утвердительный кивок, диспетчер задумался. — Интересная личность. Кратко о нём сказать нельзя. А! Сам всё увидишь.       Нажав на кнопку и так же вежливо спросив, не занят ли начальник, секретарша вежливо сказала, что он свободен.       Через секунду дверь отворилась. И нас сразу встретил немолодой мужчина в сером мундире. Наместник Цирюх был можно сказать немолодым мужчиной. Седина, морщины, чуть побелевшие глаза, но через полотно старости, в нём молодость бурлила, как магма в действующем вулкане.       Без каких либо церемоний, он произнёс:        — Заходите капитан, а вы Хэйн, благодарю за то, что привели молодого человека в целостности и сохраности.       Отдав честь, диспетчер исчез за дверью. Я с Цирюхом сели за стол.        — Итак, официально поздравляю вас с прибытием на станцию «Хокайдо» мистер Конранд. Но перейдём сразу к делу. — Я скромно улыбнулся и кивнул. — Вы станете старшим командиром корвета класса «Питбуль».        — Эм-м… Извините господин наместник, но разве «Питбули» не устаревшие модели? — Удивлённо спросил я. — Их давно же не используют в империи, а бюро предостерегает их использование.       Наместник тяжело вздохнул.        — Конранд, уясните одну вещь. Устаревшие корабли, сразу не выбрасываются на миры-свалки, а перебрасываются на второстепенные и третьестпенные сектора. И как думаете, Хтон какую важность имеет для Империи?       Я молчал, понимая что это риторический вопрос.        — Где я остановился? — Наместник нахмурился, а после секундной задержки, просиял. — Ах, да! На корвет класса «Питбуль». Бортовой номер корабля Пятьсот Шестьдесят Семь. Становитесь на патруль через два дня в семь сорок по стандарту. Патруль занимает весь месяц. Маршрут прокладывает компьютер и каждый раз изменяет путь. После истечения срока, немедленно прибываете на станцию для отдыха, проверки систем корабля и проверки полученных данных. Ах да, чуть не забыл…       Достав из тумбочки маленькую чёрную карточку, он сразу протянул её мне. Я незамедлительно взял, ощущая холодную пластмасу.        — Это индефикционная карточка для этой станции. Блок отдыха находиться на третьем этаже. Номер написан на карточке. Свободны.       Отдав честь: ударив себя по груди правым кулаком. Я развернулся и чеканя шаг, вышел из кабинета.       До закрытия дверей за собой, я услышал голос Цирюха:        — Удачи претор-капитан.

***

      Личный блок не отличался от остальных блоков по всей Империи. Пустота четыре на четыре метра, потолок, пол, четыре стены, стол, стул, тумбочка и жёсткая кровать. Ничего необычного. Обычный стандартный блок.       Дрон Пустоголовый, так назвал Хейн этого робота, пролелетировал к тумбочке и с помощь двух огромных манипуляторах положил сумку. Развернувшись дрон «кивнул» мне всем своим телом, и быстро ретировался из блока.       Когда двери наконец закрылись, я бросил на сумку свою фуражку и не раздеваясь, сразу же плюхнулся на заранее постеленную кровать. Перина были жёсткими, но я был настолько уставший, что мне было насрать.       Я устал. Устал как собака. Даже не знаю, от чего больше. От долгого и нудного перелёта или же блужданий по станции.       Как и ожидалось, я в жопе мира. И что хуже всего, я отрезан от внешнего мира. Снова. Но теперь уже на всю жизнь, потому что я в секторе Хтон. Да, мечты сбываются. Но что-то не так как я хотел.       Расспросить Хейна побольше об этом секторе и вообще предстоящей службе, не получилось, его вызвали свои начальники, и он любезно попрощавшись, передал обязаности сопровождающего Пустоголовому. Поговорить с железным болваном, не было возможности, так как дроид не имел такой функции. И какое-то время мы шли молча. Но благодаря этому, не отвлекаясь на своего собеседника, я начал замечать, что чем дальше мы шли, тем меньше я встречал людей по дороге.       Неудобный выпускной китель, я кое-как сняв с себя, и не вставая с кровати кинул на спинку стула, вслед за ним полетели и брюки с рубашкой. Теперь свободный от слишком утеплённой, и сковывающей одежды, я лёжа на спине, смотрел в чистый белый потолок.       Вот и конец дня. Тяжёлого и изнурительного. Прошлая жизнь окончательно уходит, взамен же приходит новая.       Странное ощущение, мягко говоря. Вдали от дома и бытовой суеты. И грустно, и радостно. Но думать, я так же не хотел как и двигаться. Так что философские баталии могли подождать до завтра.       Накрыв себя тёплым одеялом, я закрыл глаза. К уставшему сознанию, сон быстро пришёл и темнота, словно родная мать приняла меня в свои объятия.