Несказка Мая

Раньше у Княжны была длинная светло-русая коса, спускающаяся плетью ниже плеч, как княжнам и полагается. Но, вернувшись в убежище в один из множества раз после долгого отсутствия, она попросила Тёмного Эльфа: -Обрежь мне волосы. Ее мелко трясло, голова чуть нагнулась на бок, будто шея не могла её удержать, а по глазам было понятно, что она сломалась во второй раз. Оставалось лишь надеяться, что не окончательно. -Что-то случилось?-осторожно поинтересовался он. -Обрежь мне волосы, пожалуйста. Он неуверенно положил косу меж лезвий ножниц и несильно сжал. Чего он боится? Волосы не его, а их хозяйка, осунувшаяся на табуретке перед зеркалом в ванной, вряд ли сейчас передумает. -Держи.-Волосы, все ещё связанные резинкой с одного конца, легли в ее ладони. Она повертела косу в руках, зажала пальцами другой конец, чтобы не распустились. Эльф бережно подравнивал концы, когда заметил, что плечи Княжны затряслись сильнее и замерли. -Она их всегда заплетала... Он отложил ножницы. -Она меня бросила, чтобы я её возненавидела... Он хотел положить ей руку на плечо, но лишь неуверенно сжал пальцы, задержав ладонь в воздухе. -Чтобы я по ней не тосковала...-на косу упала пара слёз. Княжна вздрогнула, когда руки бережно опутали ее за плечи сзади. -Она...Она умерла! Девочка ткнулась в рукав и плакала уже не сдерживаясь. -Она болела, а мне даже не сказала! Я с ней даже не попрощалась! Я ее не простила! Почему, почему?! Эльф обнимал её, тихо покачиваясь, как бы успокаивая и баюкая. -Прости, пожалуйста, прости, мам. -Всё будет хорошо. В это не верится сейчас, но правда будет. Просто повторяй это себе, пока не станет. Он искал в аптечке на кухне успокоительное, а она нервно перебирала косу пальцами. -Я виню себя в её смерти. Это глупо, я знаю, но я будто могла что-то сделать и не сделала. -Знакомо. Эльф по своему опыту знал, что в такие моменты лучше просто дать выговориться. Что слова ранят как никогда. Что если попытаешься отвлечь, перевести тему, то сразу заработаешь клеймо предателя и эгоиста. -А ты знал, что я отцу неродная? Он меня официально усыновил, а так в моем свидетельстве рождения в графе стоит прочерк. И при разводе мама меня ему отдала. Чтобы я хорошо жила и мстительно возрадовалась, узнав о её смерти, ведь она меня бросила. Только я не живу хорошо. Мне очень-очень плохо. Перед ней поставили стакан воды и положили таблетку. -А что-нибудь покрепче? -Пиво? -Вино там или ликёр. Или чем обычно люди напиваются. Ясно, она хочет напиться. Но может быть, в её положении это не так уж плохо? Княжна скептично смотрела на полстакана водки. -Тебе хватит. Он скривился, когда Княжна разом опрокинула в себя стопку, запив тем самым таблетку. Та зажмурила глаза и помотала головой. Выглядела она сейчас как беженка: волосы он так и не поровнял, одета в какую-то спортивную кофту, видимо, собиралась на бегу. Заплаканные глаза с размазанной тушью. Ещё и водку хлещет. И двадцати минут не прошло, как девочка захмелела, оползая на стол. Эльф подхватил подругу и довел до спальни-зала-гостиной, где, кое-как стянув с той кофту, уложил на свой вечно разложенный диван, укрыв там же лежащим пледом. Он никогда не видел её спящей. И если бы не следы слёз на щеках и покрасневший нос, он сразу бы и не смог сказать, что у неё что-то случилось-так спокойно было её лицо. Подумав, он вернулся на кухню и сложил обрезанные волосы в целлофановый пакет, а затем повесил на крючок в прихожей. Проснётся завтра-заберёт. Он с удивлением наблюдал за её сонной улыбкой. За её безмятежным выражением лица. За её довольным прищуром, когда она отпила первый глоток чая. -Знаешь, я решила забыть её. Представить, что где-то там она всё ещё ходит живая, катается по делам. У нас в деревне, когда я ещё туда ездила, от клеща умерла собака. Я совсем не могла успокоиться, каждый раз когда вспоминала о ней-плакала. И я просто решила забыть. Не смотреть в окно, на пустую будку, и на гвоздь у ворот, где висел ошейник. И это было легче, чем сдерживать слёзы. -Так вот что с тобой, Княжна Майя. -Я могу плакать очень много. Наверное, моими слезами можно было бы обеззаразить рану или собрать в бутылку, очистить от соли и напоить человека. В детстве я была ужасной плаксой. Но потом научилась терпеть. -Зачем? Не легче выпустить горе? -Ах, если бы я плакала всегда, когда хочу, то я бы давно закончилась,-она тихо засмеялась. Смех был пуст, как дворы в такое время. Как циферблат остановившихся часов, в которых села батарейка. Вместо привычного щелканья секундной стрелки раздалась дробь первых дождевых капель о подоконник. Небо плакало вместо неё. -Пойдём гулять? -В дождь? -Да. Эльф упрямо продолжал пытаться удержать над ней зонт, а Княжна всё демонстративно убегала. Она совсем не боялась промокнуть в одной своей кофте. А её обкорнанные волосы вились от влаги неаккуратными волнами. -Кто боится промокнуть от простого дождя больше, чем от безнадёжного будущего и общественного мнения, тот... -Тот что? -Тот водит!-она сорвалась с места, звонко впечатавшись кроссовком в растущую лужу. Бегать с зонтом неудобно, поэтому прямо сейчас он весел на ручке лавки. Блеснула молния, а спустя ровно пять секунд раздался гром. Всех в детстве научили считать этот промежуток, чтобы отвлечь от испуга. Они забежали в детский лабиринт из красных металлических трубок. Его рука почти схватила её за капюшон, но, заметив близость погони, Княжна взвизгнула и махом перепрыгнула стену лабиринта. Грянул еще один раскат грома и ливень усилился. Не сговариваясь, оба побежали под горку. Такое маленькое убежище, где Эльф даже согнувшись пополам упирался головой в деревяшку, служившую своеобразным потолком, и где сидеть можно было только на неудобных подпорках горки, либо на голой земле. Догонялки под дождём-не занятие скорбящей по матери девочки, которая сейчас вполне счастливо улыбалась, тяжело дыша после бега. -Первая майская гроза. -Ага. У тебя же скоро день рождения? -Скоро. Наиужаснейший день. В этот день во дворец к павлинам приходят другие глухари и сороки, чтобы покудахтать, как вырос золотой птенчик, как мала скоро ему будет клетка, чтобы оставить подношение у золотой жёрдочки, которое Княжне не сдалось и чтобы послушать пение золотой птицы. Каждый год она поёт одно и тоже, а все гости, будто не замечая, нахваливают её голос и грацию. Единственное развлечение Княжны-пародировать других птиц, получая комплименты за манеры. Там взмахнуть хвостом, как та сорока, а здесь украсть шутку у глухаря и всё-она уже душа компании. Я вообще копирую всех подряд. Непроизвольно, но будто сама жить не умею. А всем так нравится разговаривать с зеркалом. -Меня ты тоже копируешь? -Ты простой, в тебе копировать нечего...да и мне почему-то не хочется. Дождь отстукивал в такт какой-то собственной песне, периодически поддерживаясь гонгом небесного грохота. -Мы не можем сидеть тут вечно. Пошли,-она поднялась первой. У самого подъезда цвёл молодой абрикос. Княжна, на пару мгновений застопорившись перед открытой перед ней дверью, самозабвенно подошла и отломила кусок цветущей ветви. Покрутила немного в коротких пальцах, и, вспомнив что-то, отбросила в грязь ветку, будто кора была пропитана кислотой и сейчас стала проедать ей кожу. -Она любила цветы абрикоса,-расслышал Эльф приглушенный голос. Он понял, что забыл на лавке зонт, и что их прогулка под дождём была простой попыткой отвлечься.