система поиска смысла жизни

Образы смеялись, ластились, сначала гладкие, они крутились вокруг, их голоса медленно превращались в белый шум. А затем неожиданно шипы пронзили тело, когда силуэты исказились. Ее руку, которую они держали в знак дружбы, пронзили ядовитым предательством. Аки вдохнула душный воздух своей комнатки, чувствуя, как тело колотит жар, а пот течет рекой. В таком состоянии она никуда не сможет пойти при всем желании. Девушка обеспокоенно порывалась встать, хотя даже не двигалась: ей казалось, что она встает, но на деле она проваливалась в больную идею. Это продолжалось раз или два, пока она не поймала саму себя за хвост и не подавила отвращение к ощущению состояния беспомощности. В конце концов она снова уснула беспокойным сном, который не принесет ей бодрости. Но, она надеялась, ей станет легче. Что-то мокрое легло на лоб. Неужели соседка пришла проведать ее, потому что с утра Иоши не поздоровалась с ней? Она медленно открыла глаза, вглядываясь в человека над ней. Блондинистые волосы, синие глаза. — Минамото-сан? — Ты настоящая боль, Иоши-сан, — улыбаясь, ответил он на то, как она тяжело его узнала. — А еще не закрываешь дверь. — Что ты тут делаешь? — Ты не пришла в школу, и чертов призрак весь день стоял у меня над душой. У нее на лице отразилось непонимание, и Минамото сдался, просто молча протирая доступные участки кожи одноклассницы. — Спасибо, — тихо прошептала она. — Не за что. Кто бы мог подумать, что у нее такое слабое тело и иммунитет. Не было ни кашля, ни других признаков простуды, у нее просто поднялась температура из-за травмы. Если бы это случилось в школе, это непременно было бы головной болью Седьмого. Блондин внимательно снимал бинты с поврежденной руки, глядя, как умиротворенно девушка дышит рядом с ним, будто это не его катана впилась ей в руку. Он обработал и ладонь, и запястье с порезами лишь с одной мыслью: проблемная девочка. После того, как она уснула, Теру открыл окно, чтобы проветрить помещение, и оценил расклад в комнате. Ничего лишнего нигде не валялось. Это было похоже на комнату его трудолюбивого младшего брата, у которого домашние дела получались лучше, чем что-либо другое. Оставив бутылку воды рядом с кроватью, а также лекарство, на случай, если температура сама не опустится, закрыв окно, он молча вышел, будто его тут и не было.

***

— Суть и содержание, — повторил Ханако, тихим шагом пересекая грань между живым и мертвым вслед за учителем. Мрачная библиотека, по углам украшенная паутиной, вызывала какую-то ностальгию, хотя Ханако никогда тут не был, будучи живым. Но учитель, пожалуй, был его единственным постоянным другом после смерти, как бы Седьмой того ни отрицал. Они часто приходили сюда поговорить, чтобы ни одна живая душа не мешала. Но сейчас, они, объединенные чужой загадкой, молчали. Компания друг друга была приятной, однако на то они и беспокойные призраки, чтобы можно было найти в чем-то утешение, но не успокоение. Счастье им только снится. — Ее книга начинается с момента поступления сюда, как и у многих в этой академии, — начал учитель, забив трубку табаком ловким и привычным движением. Ханако упускал момент, когда он успевал затягивать воздух и выдыхать дым, — однако… — он убедился, что его бывший ученик, сидящий за столом по другую сторону, слушает достаточно внимательно. — Книги обычно ведутся в стилистике человека, чью судьбу они описывают. Обычно, даже если человек представляет из себя беспорядок — я не видел подобного. Цучигомори пролистнул страницу за страницей, наконец останавливаясь где-то на листах прошлого, чтобы развернуть их к Ханако. Половина была исписана мелким почерком — будто одной страницы на день было мало, чтобы разместить на ней все, что хотелось, а затем, ближе к концу все было зачеркнуто, зачернено, старательно, чтобы ни одной каны нельзя было узнать. — И что это значит? — нахмурил брови парень. — Кто знает, — Цучигомори развернул книгу к себе, пролистывая от прошлого к настоящему, затем к будущему, — как я и сказал, я не видел подобного. За одним исключением. — И какое исключение? — Очень похоже выглядит книга Юги Амане. Если ты понимаешь, о чем я. Повисло молчание. Пятая тайна затянул горький дым, избегая делать выводы. Выдохнул: пелена окрашивала воздух, не давая увидеть потемневших глаз Ханако, который больше не называл себя старым именем. — Похоже, нет другого выбора, кроме как спросить ее саму об этом? — парень улыбнулся, поправляя головной убор, пряча глаза, отражающие его состояние против воли владельца. — Торопись, Достопочтенный Седьмой. Судьба не любит, когда ее меняют. У девочки в любом случае… Ханако направился к выходу, не прощаясь, все равно понимая, что они тут навсегда. — …мало времени. Дверь захлопнулась. Цучигомори снова вдохнул дым, закрывая белую книгу с ее именем.

***

На следующий день стало лучше. Аки проснулась ни свет ни заря, ощущая привычную слабость, с которой можно было мириться. Она прибралась, ощущая в воздухе еще один запах, принадлежащий однокласснику. В обычной ситуации она бы была зла на вторжение и на то, что он хозяйничал в квартире без ее разрешения. Но, пожалуй, в конкретной ситуации Теру был фактором, который решил исход ее борьбы за жизнь. Жить хотелось. Слабо, но отчего-то хотелось. Она стояла под теплым душем, вспоминая, когда именно зажглась искра. С таким настроем грех было торопиться, хотя могли и не пустить. Но на входе можно было объясниться с охраной, показав справку из больницы. И руку, что ныла от попадающей на кожу воды. Аки улыбнулась своим мыслям. Они текли лениво, но гладко, не цепляясь острыми концами за черепную коробку, не путались, потому что наконец улеглись. Кофе, разбавляемое молоком, теперь имело какую-то свою особенную, очаровательную прелесть. Еще слабая рука, которую Аки уже успела обработать и зафиксировать, с кружкой слегка дрогнула, когда дверь со скрипом распахнулась. И два мальчишечьих голоса, шушукаясь, становились все ближе. Иоши замерла, холодея. Не то, чтобы у нее не было привычки закрывать дверь, но тут была надежда, что соседка прочтет сообщение (хотя почтенно старая женщина реагировала только на звонки), и зайдет ее проведать, заметив, что девушка не вышла из дома. Две блондинистые макушки появились из-за проема, Теру, которого Аки сразу узнала, перевел на нее взгляд и побледнел. — Привет? — упавшим голосом вымолвила она. — А-а-а! — мальчишка лет тринадцати, по всей видимости, младший брат, в форме средней школы, покраснел и схватил Минамото-старшего за лицо, закрывая глаза и ему, и себе, таща обратно в коридор. — Мы извиняемся, мы извиняемся!!! Пожалуйста, семпай, оденься! Иоши как можно более невозмутимо отхлебнула сладкий кофе, хотя кровь разливалась по всему лицу. Ну и что с того, что они будут знать, какого цвета у нее нижнее белье, верно? Слава всем богам, что хотя бы домашняя футболка была на месте. — А не спрашивать разрешения прежде чем войти — это у вас семейное? — она поставила кружку на прикроватный столик и, подойдя к стулу, на котором висела форма, быстро начала одеваться. — Теру-нии, скажи что-нибудь! Мы просто зашли тебя проведать по дороге в школу. Брат сказал, что тебе плохо. Школьница собрала сумку, выбрав учебники и тетрадки чисто на память, дабы скорее выйти к гостям, пусть и незванным. — Меня зовут Иоши Аки, первогодка старшей школы академии Камомэ, — девушка сделала лицо проще, решив, что начать с приветствия будет не такой уж и плохой затеей. — А! Да. Я Минамото Коу, второгодка средней школы. Моего брата ты знаешь, по всей видимости… Нам очень стыдно! — похоже, старший все еще был в странном ступоре, потому молчал, и даже согнулся под рукой младшего брата вместе с ним в поклоне, как тряпичная кукла. Стало так смешно, что Аки при всем желании не смогла сдержать смешка. — Ладно, давайте замнем. Я ценю вашу заботу. Однако, — она вернула лицу серьезность, — давайте не портить друг другу репутацию. Если кто-то узнает, — она нахмурилась комично, надеясь, что тень ложится на ее лицо прямо как в аниме, — я вас порешаю. — Аха, — почесал Теру неловко затылок. — Ты страшная. Так что никто не узнает, — заверил он. — В смысле, страшная?! — Теру-нии вовсе не это имел в виду! Они вышли, и мальчики подошли к велосипедам, на которых приехали. Аки улыбнулась, стоя в стороне и думая, сможет ли она дойти до школы пешком или лучше сесть на автобус. — Иоши-сан? — окликнул старший из братьев. — Не будешь против прокатиться на багажнике? Коу наблюдал за этим со стороны, недоумевая, выйдет ли из этих двоих хорошая парочка. Девушка удивленно взглянула на велосипед, будто в первый раз видела сию конструкцию. А потом заключила: — Если можно. Она села, свесив ноги в сторону, уцепившись пальцами за металлическую конструкцию. Теру неспешно тронулся, видимо, помня, что вторая рука не поможет ей держаться, а обычное воспитание не позволяет ей схватиться за него самого. Коу, что ни вырывался вперед, ни отставал, улыбался, видя, как девушка подставляет довольное лицо последним осенним лучам.