натсукаши

Говорили, что его сравнивали с херувимом. С созданием самого Бога, с приспешником властителя живого и неживого, с неземным творением детей Вселенной. Ходили слухи, что у него собственный ритм ходьбы, особый укор взгляда, сапфировый оттенок глаз и бесстыдная ухмылка. Кто-то сказал, что он представлял собой идеального существующего человека, на счету которого нескончаемые деньги. Хару бы сказал, что Дайске — самый обычный идиот. Он выделялся, ну, максимум, дорогой одеждой и выражением лица — постоянно недовольным и сосредоточенным на каждой мелочи. Невероятно выводил из себя факт, что Дайске готов к любой ситуации, даже если мамонт внезапно появится на островах Японии. Ещё раздражало то, как свысока смотрел Камбе во время своей очередной удачной взятки преступникам. "Деньги могут всё", — читалось в его глазах. — И что все вокруг нашли в тебе, — бурчит Хару, сидя в машине с Дайске и ожидая возвращения на рабочее место, — ведь в тебе нет ничего такого особенного. Ты самый обычный! У тебя обычные волосы, обычные руки, тело, лицо, обычный скверный характер и завышенная самооценка. Ты ничем не отличаешься от какой-нибудь никому не известной модели в социальных сетях, но каждый по сто раз на дню говорит одно и то же: "О-о, этот детектив превосходит самого себя. Надо же, как ему повезло". — Ты отвлекаешься от работы. Ещё одна его гнусная привычка — никогда не поддерживать диалог, если он не касается расследования какого-то дела. "Либо он не умеет общаться, либо я настолько сильно ему противен", — делает вывод Хару и пристёгивает ремень безопасности.

***

— Оплачиваемые выходные?! — Да, сестре господина Камбе нужно попасть в другую страну, но должен присутствовать проводник. Пойми, Хару, то, что у Дайске будет на одну рабочую неделю меньше, не значит, что тебя оставят одного или перестанут платить. Все остаётся на своих местах. Просто в напарники тебе припишут какого-то парня с первого, кажется, отделения. Ты, будь добр, подружись с ним. Он какой-то потерянный, но, говорят, работает хорошо. Удачной недели. Хару выходит из кабинета директора, озлобленный до крайней степени. Работа без Дайске в пятидесяти процентах случаев оказывается невозможной или заранее проваленной, даже если Като будет это бесконечно долго отрицать. Он хорош, очень хорош в своём деле, а остальное волновать напарника детектива не должно. "Неделя без Дайске — значит, неделя, где каждое второе дело будет не разрешимо. Я подорву свою репутацию, — думает Хару, возвращаясь домой после не самого хорошего дня. — Или покажу себя с другой стороны, если справлюсь без него! Вряд ли, конечно, это удастся в первый же день, но я могу освоиться и работать один". Дайске, несмотря на все свои отрицательный качества, поразителен. Он сочетает в себе резкость и абсолютную грацию, спокойствие и бушующую амбициозность. Не даёт опустить руки перед запутанным делом и тянет их обоих дальше, работая за двоих. Като может признать, что такое случалось уже дважды, и Камбе ещё не выдал его. Хару позволяет себе скрытно восхищаться напарником, возвышать его, как и любой другой. Но в глаза он никогда ничего не скажет. Никакие предложенные миллионы Дайске не заставят его признать неопознанную симпатию. Это даже не начинало "чувствоваться". Как удар со спины, незаметный и поражающе сильный, неопределённое чувство заполняло Хару до краёв, а тот старался не разлить ни капли, пока Дайске расшатывал его из стороны в сторону своим эго. — Посмотрим, как ты тут без меня, — последнее, что услышал Като от детектива. "Посмотрим", — грубо, пафосно и открыто. Но лишь в своей голове.

***

— Дайске! Хару бежит из ночного клуба. Он порвал костюм и перчатки, уложенные волосы разлетелись на ветру, в руках — пакетики с белым содержимым. Он бежит до самой машины, а "Дайске" смущённо опускает голову и ждёт, пока Като появится рядом. — Эти наркотики, помнишь? Те самые! Их сплав по всему городу идёт из этой точки! — объясняет Хару, размахивая руками с пакетиками, но когда добегает до напарника, то прикрывает рот ладонью. — Вы снова назвали меня не моим именем. В третий раз за второй день совместной работы. — Прости, прости, я привык работать с этим идиотом-профессионалом, — Хару оправдывается перед собой и парнем, имени которого он даже не знает. С Дайске удобнее и практичнее, времени уходит гораздо меньше. Они никогда не говорят больше двух фраз за раз, вот Хару и непривычно. — Вы говорили точно такие же слова сегодня утром, — парень усаживается на водительское кресло и глупо смотрит на педали. — Я уже извинился. Мне удобнее с детективом, — Хару снимает в машине свои остатки костюма и остаётся в свободной одежде. — Я привык к его присутствию в машине, путаю до сих пор. — Больше похоже на другую причину, — Като смотрит на парня с непониманием, анализирует сказанное, но понять все ещё не может. — Что?

***

— У Вас даже номера его нет?! Как, скажите мне, я должен поддерживать связь с детективом? Хару снова в кабинете начальника: красный, уставший после второй поимки вора драгоценностей, желающий только одного — рассказать Дайске о своих успехах в работе без него. Но Хару сталкивается с проблемой: — У нас нет его номера. С чего ты взял, что он должен быть? — Он ваш главный сотрудник! — А ты его единственный напарник! Это я должен просить у тебя его номер, а не наоборот! Гнев отступает; связь с Дайске оборвана. "Не сегодня, так через три дня", — думает Като и уходит. Не хлопает дверью; знает, что начальнику подобное не нравится.

***

— Отлично поработал сегодня! Слышал, что тебя хотели вообще перевести! — Неужели? — Като встречает начальника второго отдела. — Да-а, как-то мельком услышал разговор в верхнем кабинете. Может, оно вот что: топил тебя этот богатенький мальчишка, а сейчас совсем иначе пошло: говорят, ты даже без новенького справляешься. Перейдёшь в новое отделение — и дело с концами! Никакого богатого детектива! "Новое отделение? Без Дайске?"

***

— Дайске! — Хару бежит из ночного клуба. Он порвал костюм и перчатки, уложенные волосы разлетелись на ветру, в руках — пакетики с белым содержимым. — Эй, Д-Дайске, — шепчет Хару, когда слышит приближающиеся шаги парня с битой. Не совсем хочется умереть в середине недели, когда твой вызов самому себе ещё не окончен. — Дайске, это не… — Хару обрывает себя; новенький не Дайске. Тот злобно смотрит на него и отчаянно вздыхает. — Дайске, здесь открыто, — Хару указывает пальцем на ещё один переполненный клуб. Там, вероятно, полно способов получить разыскиваемые концентрированные наркотики. — Я не Дайске, сколько можно повторять? — Да, прости, снова забылся. Так вот, тот клуб, он открыт… — Ой, Дайске, научись не хлопать дверью, — говорит Хару, не оборачиваясь. Напарник снова закатывает глаза и устало заводит машину.

***

— Ну, что Вы, мне очень нравится работа с детективом. Дела, за которые он берётся, достаточно интересные. Мне нравится такой уровень, — Хару спасает своё положение. "Я не хочу работать без Дайске". — Во втором отделении и чего похуже встретишь! — глава отделения разворачивается на пятках, оставляет Като думать над своими словами и поражаться мыслям. "Я назвал новенького именем Камбе аж пять раз", — ужасается Хару, рассматривая плитки на полу. Хару бы сказал, что Дайске — самый обычный идиот. Но, похоже, у идиотов есть особенное свойство — безоговорочно притягивать к себе.

***

Дайске возвращается в понедельник; Като узнает об этом из новостей, читая заголовки. "Детектив из Японии разбросал денежные купюры по всей взлетной полосе самолёта, на котором он прибыл домой. Люди жадно собирали деньги мужчины с пола, на камеру попали моменты одной из драк". "В его репертуаре", — думает Хару и собирается на работу.

***

— У него даже кабинет свой есть?! Снова у начальника. Причина всё та же — Дайске. — А что ты ожидал? Что он, как все смертные, будет топтаться здесь? Да я бы ему дворец выписал вместе с собственным лесом и озером, а может и побольше. Он в нашем отделении — бриллиант размером с планету! А мы даже муравьями не являемся! Хару улыбается. — Где этот кабинет? — На втором этаже. Слева от комнаты отдыха. "Бриллиант с планету", — Хару все ещё посмеивался, потому что так детектива ещё никто не сравнивал. — Итак! — Като врывается в кабинет, даже не стучится, но широко улыбается и заходит внутрь. Пусто. "Ещё не приехал? — думает парень, обходя стол вокруг. — Он никогда не опаздывает". На столе нет ничего лишнего; даже бумаги сложены по стопкам. На книжных полках нет пустого места, кое-где стоят маленькие статуэтки. Хару рассматривает каждую стену, не находит ничего из каких-то личных вещей Дайске. Фотографий тоже нет, на подоконнике — горшок с алоэ, который давно не поливался. Като слышит чужие шаги и вжимается в стену. — Зачем обыскивать кабинет лучшего детектива Японии? — Камбе входит внутрь с привычным выражением лица, смотрит на напуганного Като и злобно улыбается. — Что ты тут забыл? И пока Дайске снимает верхнюю одежду, Хару вдыхает поглубже. Он никак не изменился, лишь сменил перчатки на более тёмные. — Ты опоздал, но всё же... Итак! — Като не отступает от своей приготовленной речи. Подходит ближе к Камбе и встаёт напротив, противно переминаясь с ноги на ногу. — Восемь дел. Семь из них успешно раскрыты. Я преуспел на восемьдесят семь с половиной процентов. Без тебя. Он глупо улыбается, скрещивает руки на груди и выпрямляет спину, чтобы казаться выше. Камбе хмыкает, но не разворачивается, когда закрывает дверцы шкафа. Упирается ладонью, наклоняя голову. — Слышал, что тебе переводят. — О, да, в другое отделение! Говорят, там выше заработная плата, и работают с насильниками и маньяками. — Важны лишь деньги? Я заплачу тебе в несколько раз больше, — Камбе поворачивается и равняется с Като. Тот сразу отводит взгляд. — Чтобы я принял деньги из твоих рук? Да никогда в жизни! — говорит Като, а на его губах проскальзывает улыбка. Дайске дёргает бровью. — Я заставлю начальника платить тебе больше. Это ведь совсем не важно. — Что не так? К чему это? Я не собираюсь уходить. — Не собираешься? — Дайске переводит взгляд на настенные часы. Он сжимает пальцы в кулаки, прикрывает глаза на несколько секунд и откидывает голову назад. — Вот как. Тяжесть возможного исхода безмятежно спадает с плеч Дайске, он расслабляется, опираясь на стену, и пальцами ищет во внутреннем кармане сигары. "Не хотел, чтобы ты ушёл". "Не хочу работать без тебя". — Так что насчёт моего успеха? Ты ошибался, — Като снова улыбается, и Дайске открывает глаза. — Ошибся, когда посчитал, что я тут загнусь, — объясняет Хару. — Вот как, — Камбе повторяется и отталкивается от стены, сокращая расстояние между ним и Хару. — Что скажешь? Глаза Дайске бегают по лицу Като, останавливаются на правой щеке, а руки опускаются и слабо дёргаются. Зрачки расширяются то ли от страха, то ли от предвкушения. — Без меня всё равно не то, — Камбе заводит руку за спину парня, слабо касаясь большим пальцем, и не двигается, — так ведь? Хару оборачивается, чтобы увидеть руку Дайске, но тот реагирует немного быстрее; толкает рукой временно податливого Като на себя, не давая выставить вперёд ладони, и ещё ощутимо касается губами чужой щеки. — Мягко, — Камбе отрывается от лица парня, — как и ожидалось. Приступим к работе? "Скажи нет". "Скажи, что ты коснулся случайно". Оба молчат. Дайске смотрит и ждёт ответа, а Хару ищет этот ответ в глазах детектива. С надеждой вглядывается внутрь, не делает лишних движений и не пытается отдалиться. У Дайске есть ещё одна жуткая черта характера: крайняя нетерпеливость. Проявляется повсеместно и сопровождается несдержанной агрессией, прямо как сейчас. Дайске не выдерживает и действует первым снова: грубо льнёт к губам напарника и наклоняет голову, чтобы тому было удобно, дышит носом через раз и пытается пристроить руки на шее, но не выходит, когда Като начинает отвечать на поцелуй и тянется ближе. Следующая особенность: любовь к чужим рукам в его волосах. Хару запускает ладони в послушные волосы Дайске во время поцелуя, оттягивает кончики и слышит полустон в губы, отчего сам чуть не теряет контроль над телом. — Дайске, — шепчет Като, когда отстраняется, — я, кажется... — Я тоже, — отвечает Камбе, не слушая продолжение. Руки Като упираются в его плечи. — Я ещё ничего не сказал. — Ты бы сказал что-то в роде "Ты мне нравишься" или "Ты такой замечательный". Я прав? Лицо Хару мгновенно меняется: — О, Боже, нет! Я хотел сказать, что у нас есть… работа? И всё такое? Ну, типа, нераскрытые дела…. кражи… Камбе впервые открыто улыбается Като без ухмылки. — Сколько я должен заплатить для того, чтобы этот день ты провёл со мной в кабинете? Като устало вздыхает и закатывает глаза. "Идиот, ты не должен просить об очевидных вещах".