My love, Eirian

— Я фильм недавно нашёл. С Уиллом Смитом в главных ролях. Предлагаю посмотреть, — Чонгук на спину переворачивается, в камеру лыбится как идиот, хотя почему как. Простынь под ним приятно хрустит, и он не находит ничего лучше, чем зажмуриться от удовольствия на миг, чтобы повыпендриваться что ли? На самом деле насрать ему на эту чистую простынь. Но хочется лишний раз показать Чимину — вот он я, такой милый и сладкий, что аж жопка слипнется. — О, ну раз с Уиллом Смитом, то давай, — Тэхен перемещается на кровать, беря в руки телефон, — Так, сейчас я переподключусь к тебе, на ноутбуке буду смотреть.       Звонок сбрасывается, а оба обречённо выдыхают. Чонгук переводит взгляд на потолок, уже не слушая надоедливого хена, думает много снова, а ответа на вопрос как не было, так и нет. Омега избегал эту тему на протяжении всего разговора, видимо ему и правда это не так важно. Он так ненавязчиво улыбается, светится как солнце, но от этих лучей кожу холодит, сердце. Руки сами тянутся к сигаретам в кармане джинс, вот только зажигалки нет. Хен видимо унёс.       «Чего ты разнылся как баба из-за этих отношений, ну еп твою.»       Он отчего-то улыбается, заглушая внутреннюю боль и стараясь отбросить всё, переключить всё своё внимание на прекрасного омегу. Включает найденный фильм и смотрит вроде и на него, а вроде как Чимин-и дуется, хмурится и глубоко задумывается над сюжетом.       «Очень красивый» проносится в голове само, Чонгук всё продолжает рассматривать его лицо. Знакома уже абсолютно каждая мелочь. Контур аккуратных губ, родинка на… — Принцесс, а где твоя родинка? У тебя на носу была родинка.       Тэхен выпадает. Сердце больно сжимается на миг, глаза округляются до неприличных размеров, а сам парень глубоко вдыхает, не выпуская воздух из лёгких. В ступоре. Он больно сжимает кулак, крашенными ногтями впиваясь в собственную ладошку, чтобы отвлечься. Тем временем телефон с подставки падает, и кнопка «завершить» нажимается будто сама. — Придурок, нашёл, что спросить у омеги бл. — Да я как-то… Не подумал… — Чонгук растерянно смотрит на сброшенный звонок. «Хотел как раньше провести с ним время, а всё испортил» думает, мысли эти так крепко заседают в голове, что иным и не пробиться.       Комнату заполняет дым и совершенно похуй, что это вроде как опасно. Чонгук горько усмехается, а после противно фыркает. Он ведь лично смеялся над теми, у которых была «депрессия, меня бросил парень, жить теперь не хочу.» — Хён, вот скажи, какого хера я стал таким размазней? Депрессия какая-то. Даже думать об этом тошно. — Чонгук крутит сигарету пальцами, подносит опасно близко к черным узорам на руках, а после делает очередную затяжку. — Втюрился ты, вот что. Оно и неудивительно. — очевидно. Гук тяжело поднимается с кровати, босыми ногами вставая на пол, отчего по телу опять проходится дрожь. «Освещение у него было тусклое, может просто не заметил?» — Вообще-то это из-за тебя! Возьми ответственность! — Чонгук идёт на балкон, по пути запинаясь о стул. Наплевав на всё, он ложится на продавленный и старый диван, морщась от неприятных ощущений. — Я тебе говорил пофорсить и бросить, дальше — твоих рук дело. — Юнги решает немного поддержать. Видеть такого разбитого Чон Чонгука непривычно, от слова совсем. Вину чувствует? Как-то не очень, на самом деле здесь и правда только младший дал слабину, не сумев вовремя свернуть с опасной дороги. Но оттого он и хен, чтобы наставить на путь праведный, — Я не говорю, что любить плохо, просто ты слишком запутался. — Это я уже понял. — Я в этих делах не мастер, многого не посоветую. Просто извинись.       Разговор парней прерывают отчаянные стенания. Альфы непонимающе смотрят друг на друга, а после дружно переводят взгляд на окно напротив. В комнате горит свет, но за шторами ничего не видно. Жалостливые вопли медленно переходят в слова: — Я такой идиоооот, — тянет низкий голос, а его носитель видимо старается не заплакать. Чонгук с Юнги только улыбаются, стараются не засмеяться, а после возражения второго омеги, и вовсе заходятся в весёлом смехе: — Ким Тэхен, еп твою мать, заткнись! — И какой же твой? — Чонгук принимает сидячее положение, садится на более менее ровную часть дивана и блаженно откидывает голову, продолжая неустанно смотреть на комнату омежек. Почему-то те сразу кажутся такими забавными, смешными и неловкими. Остаётся узнать, как они выглядят. — Второй, — Юнги делает абсолютно то же самое, закидывает ногу на ногу и вспоминает странного парнишку. «Я забыл дать ему кофе» проносится, отчего он глупо лыбится, понимая, что повод встретиться с омегой ещё раз есть. — Он мне уже нравится. — Ещё бы.       Чонгук выходит из своего прокуренного царства на следующий день. Да и то, только по необходимости — нужно купить продукты, если они с Юнги не хотят сдохнуть от голода. Сегодня ещё и приедет его брат проверять, как они устраиваются и живут.       Он хмурится от яркого солнца, осматривается вокруг и фыркает на холодный ветер, который заставляет ежиться. В принципе здесь красиво, это отрицать к бестолку. Цветочки растут всякие, кустики подрезанные, даже дворник симпатичный. Само здание универа имеет форму буквы «П» в серединке которой находится большое поле и небольшие трибуны по бокам. «Симпотненько, симпотненько» Чонгук сам себе кивает, бросает взгляд на ближайший магазин и направляется туда, прикидывая что им нужно и в каких количествах.       Поход заканчивается не самыми полезными продуктами: чипсы, Кока-Кола, рамен и много другой всячины. Ну, а что? Чонгук доволен, да и Юнги будет не против. Сам просил купить ему несколько бутылок алкоголя. — Мы с ним так сопьемся.       Вскоре приходит его старший брат со своей женой — Хосок и Мэй. Первое, что их встречает — это беспорядок под ногами, они запинаются, стараются не наступить ни на чью обувь, а после дружно натягивают улыбки на лица, скрывая маленькое отвращение. — Всё же я была права, что поехала с тобой, дорогой, — Девушка пожала обоим парням руки, одновременно осматривая всё помещение. Сама комната была довольно в презентабельном виде, только бардак и горы пыли были совсем некстати. Ходить ногами по грязному полу отнюдь не хочется, поэтому она решает не снимать обувь и проходит дальше. Кровати не застелены, на столе, что был в углу, стоят пара грязных тарелок, видимо, из-под лапши быстрого приготовления, — Вы даже не убирались, когда заехали сюда? — Неа, — хором отвечают альфы, от неловкости один чешит в затылке, а другой переминается с ноги на ногу. — Что ж, за уборку. Светские беседы подождут, — Хосок закатывает рукава и идёт в ванную, где успешно находит пару тряпок и маленькое ведро.       Только после того, как всё блестело и не было запаха сигар, пыли Мэй успокаивается и с удовлетворённым видом смотрит на проделанную ими работу. — Рассказывайте, пацаны, как же вы до такой жизни докатились.       А они и рады, жалуются, жалуются, чай попивают. Старшие переглядываются, головой мотают, вновь проходятся взглядом по помещению, и у обоих в головах одна мысль: «Господи, как же они будут жить одни?» — Нам уже пора. Чонгук, Юнги, возьмитесь за головы, вам завтра в универ идти. Не бухайте, в любой момент приду и проверю состояние ваше и комнаты, поняли?! — Хён, ты принёс ключи? — Да, возьми, — Хо протягивает младшему ключи с тяжёлым черным брелком в виде обычного прямоугольника, — Он стоит у подъезда. — Спасибо, Хосок.

***

      Тэхену очень плохо. Он всё вертится у зеркала и печально смотрит на свою родинку, которую сам кое-как нашёл под тонной тонального крема на коже. Неожиданный вопрос альфы привел в такой шок, и, конечно, это было необдуманное решение, но даже сейчас он сделал бы точно также. Выглядеть странно в глазах парня совершенно не хочется, но и врать ему очередной раз представляется ужасным. — Это просто родинка, Тэхен. Он и не подумал о чем-то, просто спросил. — Просто… Он запоминает всё, даже родинку на носу, представляешь? Он замечательный человек, но что мне сказать ему? Что я наношу два килограмма косметики на лицо? Что просто рисую эту родинку от нечего делать, а сегодня забыл? — Выпей чая, тебе надо немного отвлечься, — омега выходит из комнаты, направляясь на кухню, где ужинают их соседи. Чимин скромно здоровается, отчего-то совсем неловко краснея, аккуратно берет их кружки и идёт обратно к своему по истине несчастному другу.       От ароматного чая Тэхен и правда немного успокаивается. Парень небрежно откидывает своё маленькое зеркальце и показушно отворачивается от того, что висело над столом, а потом переводит взгляд на своего друга, что также сидел, хранив молчание. — Ну расскажи хоть, как там у тебя с Юнги. — Не знаю я. Я мне так стыдно за себя, чувствую себя двенадцатилетней девчонкой. Он наверное думает, что я какой-то придурок. — Да ну, если он пришёл вечером, значит ничего он так не думает. Ты ему определённо понравился. — Ну… Я постараюсь вести себя нормальнее. — Нормальнее? Как это? — Тэхен смеётся и валится на прохладную кровать, — Молись, чтобы ему никто не рассказал про наш косплей Леди Баг и Супер Кота. — Ну я хотя бы платье не надевал! Это ты должен переживать, что новенькие примут тебя за сумасшедшего, инопланетянин.       Тэ не находит, что ему ответить, поэтому просто лежит на кровати и натянуто улыбается. Идея с костюмом в горошек была прекрасна, жаль только другие не оценили.       Проходит ещё несколько минут, затем оба вздрагивают от пришедшего на телефон Кима сообщения.       «Надеюсь, ты сильно не сердишься. Прости, я совсем не хотел тебя обидеть»       (Тэхен)Чимин сразу пишет в ответ, что-то скомканное, вроде «ничего страшного, я не в обиде», а после выключает гаджет и плюхается обратно на мягкую кровать, которая от его большой тушки противно скрипит. — Со следующей недели начну ходить на пробежки.

***

      Как бы то ни было, понедельник всегда остаётся понедельником. Оба принца на белоснежных кроватях просыпаются тяжело, ругая вчерашних себя за такое безответственное отношение к первому их дню в универе, но уже и сами осознают, что и сегодняшние они ничем не отличаются. Два друга настолько заспанные, что их привычное «пиздюк» и «придурок-хен» заменяется на сплошное «мне похуй на тебя, просто свали и дай моргнуть на пару минут».       Тем не менее после ужасного кофе и холодного душа веки перестают мучить парней, и те в более менее нормально состоянии бредут в ближайший кампус (благо у обоих первые пары именно в нём).       Чонгук решает и своего мустанга не будить, ссылаясь на то, что пусть хоть кто-то из них выспится, да и зачем ехать на транспорте, когда здание находится в десяти минутах ходьбы от общежития. Но в одежде он себя не изменяет, наряжаться желания нет, поэтому он надевает только белую и вроде бы чистую футболку и сверху черную ветровку, ибо ветерок на улице всё-таки был приличный. Бэд бои бэд боями, но слечь с простудой совсем не хочется.       Юнги же сходится с ним во мнении, оттого и напяливает на своё худенькое тельце чуть ли не дутую куртку, потому что, видите ли, «я кот, я люблю тепло», а про его последнее «а вообще иди нахуй» мы говорить не будем.       Омежки просыпаются вовремя, умываются, завтракают, а после Тэхен ещё некоторое время причитает, чтобы Чимин в этот раз все будние дни был в общаге, а уже на выходные шёл к родителям, потому что это доставило прилично хлопот им обоим. «Тэхен-а, я забыл учебник, не мог бы ты принести его на пару?» Звучало чуть ли не каждый день, но омега быстро забывает, лучший друг как никак, как на него можно вообще долго обижаться?       Сегодня выбор в одежде падает на его любимую белую рубашку в полосочку и с разбросанными по периметру сердечками. Черный галстук находит своё место на голове заместо ободка. Парень убирает его длинный конец на правый бок, и его руки цепляют по пути очки с тоненькой оправой. Он смотрит в зеркало и думает — замечательно. — Чимин-а, у нас ещё время есть, да?       Он красится в розовый.

***

— Что в Пусане, что в Сеуле. — Тебе надо было в начале произвести хорошее впечатление, нахрена ты выставляешь напоказ свой пирсинг и татуировки, мать его? — Хён, не ругайся так. Пусть думают обо мне что хотят, честное слово. Меня не ебет.       Старший, смерив убийственным взглядом второго, благополучно отправляется на первую лекцию, пока Чонгук ещё некоторое время стоит с задней стороны здания и дышит дымом.       Что в Пусане, что в Сеуле.       Все смотрят на него как на чумного, сторонятся многие, учителя вовсе фыркают и бегут в нужные аудитории. Альфы глаза закатывает, думая про себя, что и правда отличий почти нет, только морды другие, незнакомые.       Типичное представление по типу «позаботьтесь обо мне» проходит благополучно. Вот только улыбки натянутые, ненастоящие. Взгляды осуждающие, смотрят с презрением, враждебностью, а то и вовсе с пофигизмом. «Не одни такие крутые» думает Чонгук, приподнимая левую бровь и натягивая кривую улыбку на лицо, кланяясь группе.       Скукотень была полная. От него все отворачиваются, вредный учитель дёргает по любому поводу. Заебись.       И так проходит пара… Долгие полтора часа. Целых полтора часа из драгоценного времени Чон Чонгука! — Хён, ты где? Мне нужно переться в Янгсан. Со мной? — Сорян, я в главном останусь. Чонгукки, если потеряешься, подойти к дяде-полицейскому на улице и скажи ему свой адрес, хорошо? — писклявит в трубку старший, выводя второго из себя — Хён, очень остроумно, — Чонгук с раздраженным вздохом кладет трубку и идёт к подъезду, где его уже поджидает его верный товарищ — мотоцикл.       Чонгук по бедному скучает, с небывалым запалом садится за руль и газует на максимальной скорости, ликуя от переполнявшего его адреналина. Всё забывается моментально, есть только его железный конь и ветер, что нещадно бьёт в лицо. Он шлем не надевает — не любит, когда голову сдавливает неприятная теснота. От такой скорости вскоре начинают слезиться глаза, но Чонгук быстро стряхивает головой и продолжает мчаться на следующие занятия.       У Тэхена день проходит, ну, примерно также. Из-за новенького «странного» прикида все смотрят то с какой-то растерянностью, а то и вовсе смеются в лицо со своими излюбленными словами на подобие «Баба с подиума». Честно говоря, это, собственно, и есть его прозвище, которое знают почти все в университете. А кто не знает, так сразу узнает, ведь Тэ особо и не старается скрыть своё обожание к необычным и по-своему прекрасным образам.       После обеда в какой-то приуниверситетской кофешке Тэхен следует на остановку, где садится на автобус. Дорога к другому району кажется невыносимо долгой, отчего уставший студент поддается порыву и засыпает. Но такого ора водитель ещё, скорее всего, не слышал, ведь стоит только парню проснутся, как от его «Дяденька, остановите, пожалуйста!» просыпаются и все остальные.       Несётся Тэхен на всех порах в знакомый корпус и там уже абсолютно наплевать на любимую рубашку, что пропитается потом, на так неудачно съехавший галстук, что теперь от ветра прикрывает обзор. Парень чуть замедляется, крепко цепляясь за лямку рюкзака, который от каждого движения качается из стороны в сторону, и, немного прикрыв глаза, поправляет вбок кончик чёрного галстука.       Чонгук оставляет байк на парковке, молясь, чтобы его пораньше отпустили к его верному другу — вставать с насиженного сидения отнюдь не хочется. Альфа глупо улыбается, понимает ведь, что это уже зависимость какая-то, если не шиза, и, развернувшись к транспорту передвижения, идёт задом наперед. Лакированная поверхность красиво блестит на солнце, что точно не может не радовать своего обладателя.       К несчастью (а может и наоборот) Чонгук совершенно не следит за дорогой, поэтому ничуть не неожиданно, что он задевает какого-то бедолагу, который тут же оказывается повален на тротуар — был не в устойчивом положении, да и явно растерян с самого начала. — Чёрт, простите, — Чонгук оборачивается и, к удивлению, видит розовую макушку с растрёпанными волосами и чем-то вроде ободка в них. Из-за опущенной головы и уж больно пышных волос ничего более видно не было. — Нет, это… Это я не уследил, — Тэ приоткрывает глаза, сразу замечая чьи-то здоровые ноги в мощных (немного устрашающих) кроссовках. Чуть поморщившись и откинув ненужные мысли в сторону, парень медленно поднимает голову, без стестнения разглядывая незнакомца и мысленно оценивая его одежду: широкие штаны с множеством молний, огромная белая футболка, что виднелась из-под чёрной ветровки. В принципе неплохо, да очень даже хорошо. Яркое солнце немного мешает осмотреть верхнюю часть тела, поэтому он берёт широкий конец галстука и, прикрывая им глаза, теперь бросает взгляд на лицо альфы.       И Тэхен замирает. Впрочем как и всё вокруг него.       На пару он всё-таки опоздает.