Зелёные глаза

У него зелёные глаза, словно два бесценных изумруда, которые сверкают в окружающей нас тьме. В его руках таится скрытая сила, они покрыты длинными тёмными волосками, ровно как и его грудь, что сейчас так часто вздымается. Я всем телом ощущаю царящее в комнате напряжение. Он ждал. Он слишком долго ждал свою добычу, чтобы просто так отпустить меня. Он делает шаг навстречу, сжимая руки в кулаки, а я буквально млею от созерцания того, как его мышцы сокращаются, напрягаются и перекатываются под кожей от движения. — Обычно ты более спокоен, — ухмыляюсь, глядя снизу вверх на мужчину, которым мечтаю сейчас обладать. — Я застал тебя за тренировкой? — подхожу ближе и даже нагло касаюсь кончиком пальца его широкой груди, стирая каплю пота. — Да, — кратко бросает он. Он всегда немногословен, скрытен и сдержан, но его оборона дала трещину, ведь я вижу, как сияют его глаза. Внезапно когтистые пальцы впиваются в моё бедро, и я рефлекторно прижимаюсь к его груди. Опускаю взгляд на его ладонь: когти вспарывают ткань моих брюк и оставляют след на бледной коже. Не сумев сдержать сладкий полустон, запрокидываю голову назад, понимая, что слишком долго я не замечал зверя, притаившегося возле меня. Такой спокойный, холодный, всегда рядом. А ведь «рядом» — не так близко, как нам обоим порой хотелось. Обнимаю его за шею и тут же обхватываю ногами за бёдра. Он ловко подхватывает и вжимает спиной в стену, утыкается носом в мою шею. Одним вздохом вбирает сладковатый запах моего парфюма и выдыхает, обжигая чуткую кожу своим дыханием. — Трахнешь меня молча? — смеюсь, а он скалится: очередная трещина на безупречной маске безразличия. — А ты хочешь, чтобы я кричал о том, как счастлив, что твоя жопа оказалась сейчас со мной? — почти рычит он. — Ты бегал за этим принцем всё это время, а я… -… пожирал меня взглядом, — заканчиваю за него и почти нежно касаюсь его щеки тыльной стороной ладони. — Я был так слеп и глуп. Он криво усмехается и сбрасывает меня на пол. Я рычу от боли в ушибленном заду, но тут же затыкаюсь, когда он начинает расстёгивать свой кожаный ремень. — Да ты к самому вкусному перешёл, — не без фирменной ухмылки произношу, а сам подползаю ближе. — Ты уже так возбудился. — Руки, — холодный приказ. — Что? — не понимаю я, часто и глупо моргая. Он хватает мои руки и крепко связывает их ремнём за спиной. Я фырчу от моментного негодования, и в мои губы тут же утыкается внушительного размера член. Охнув от удивления, облизываю головку, словно пробуя на вкус. Мужчина жмурится. Рука опускается на мою макушку, притягивая ближе и запуская длинные пальцы в мои рыжие волосы. — А ведь у меня чувства к тебе, — выдыхает он. Я неопределённо мычу в ответ, старательно посасывая его ствол и чувствуя, как собственное естество упирается в ткань тесных брюк. Он тянет меня ближе, вынуждая заглатывать глубже, но получается у меня не так хорошо, как хотелось бы. Когда он больно дёргает меня за волосы назад, я рычу, глядя снизу вверх на своего любовника. — А я говорил, что у тебя глаза красивые? — мурчу, ёрзая на месте от нестерпимого возбуждения. — Обычные. — Ну почему ты такой холодный всегда? Я так устал выводить тебя на эмоции. — Кровопийца несчастный, — бросает он, присаживаясь возле меня на корточки и впиваясь в мои губы властным поцелуем. Я отвечаю. Я прижимаюсь к нему, как льнёт к фляге с водой заблудившийся бедуин. Я теряю голову, отдаваясь во власть этих сильных рук, что стягивают с меня одежду. Дёргаю запястьями, но те слишком крепко связаны, чтобы высвободить их. Знает ведь, что я терпеть не могу такие штучки, а всё равно делает. Лёжа на прохладной циновке, я всем телом подаюсь навстречу его глубоким толчкам, ощущая наполненность и дискомфорт. Стискиваю зубы от боли и наслаждения, смешавшихся в единое чувство непомерного счастья. Я нужен. Я нужен ему, а он нужен мне. Как воздух. Как вода. Как смысл существования. Он рывком ставит меня на четвереньки и снова входит. Впивается зубами в моё плечо, тянет руки за ремень, а я скулю от совокупности таких разных ощущений. Его ладонь накрывает мой член, и я издаю сладкий стон, упираясь щекой в деревянные пластинки циновки. Нескольких фрикций хватает, чтобы я кончил в его руку, сжавшую мою головку и чуть потирающую её. Он же изливается глубоко внутри, грозно зарычав у меня над ухом. Я чувствую, как это пламя опаляет мои внутренности. Чувствую, как каждое касание оставляет обжигающий след. Он стягивает с моих рук ремень и никак не ожидает, что я кинусь к нему обниматься. За кем бы я ни бегал, только он был рядом. Только он понимал меня. Нахожу его губы. Целую. Кусаю. Сминаю пальцами его рубашку, не в силах совладать с внутренним пламенем. — Хватит, — бросает он, отстраняя меня. — Ты же нас обоих спалишь. — А почему бы и нет? — притворно удивляюсь, а потом кладу голову на его плечо. — У тебя самые красивые глаза. — Обычные, — привычно отвечает он, обнимая меня одной рукой.