charming

Юнги сам не понял, как до этого дошло. Почему согласился, не отказал, как делал это обычно, а был совсем не против, когда его сумасшедший друг вломился в его квартиру с бутылкой только что купленного дорогого вина. И точно не знал, чем всё это обернётся. Они вдвоем, он и Чон, сидели за столом, на старенькой миновой кухне, допивая остатки алкоголя. За окном светила яркая луна, но темные плотные занавески не давали лунному свету проникнуть в комнату. Юнги, до этого двадцать четыре часа сидевший в полной темноте в своей комнате, освещаемой только экраном ноутбука, наотрез отказался включать свет на кухне, жалея свои глаза. Хосок всё ёрзал на потрепанной жизнью табуретке, задумчиво глядел на стакан, крутил его в разные стороны, периодически вздыхая. Его ярко-рыжие волосы как-то потухли, стали более бледными, да и сам он смотрел пустыми глазами, даже моргая лениво. Мин не обращал внимание, потому что уже один стакан превращал Чона в сгусток темной энергии и вгонял в депрессивное состояние. Это знал каждый, кто хоть раз выпивал с ним, потому что разницу между трезвым и пьяным Хосоком заметно сразу. И обычно, все его проблемы, которыми он забил голову немного несерьезны и кому-то кажутся даже глупы. И что ж, да, это правда. Однажды он был в дрова и чуть ли не плакал из-за того, что не может забрать бездомного кота к себе. И хоть обычно душеньке юнгиевой всё равно, чисто из вежливости он спросил, что тревожит рыжеволосого. — Знаешь, какую отменную девушку я встретил? — Хосок, перевёл взгляд на Мина, на что тот отрицательно замотал головой, — Ты бы видел, какая красотка. Блондинка, сто процентов не крашенная, высокая такая, грудь больше мозгов Намджуна, — это уже невероятно, — да и личико приятное. Я б с ней переспал... — А ты всё об одном думаешь, я вижу, — Юнги с наигранным презрением смотрит на Чона. — Да ладно тебе! Вот когда я последний раз спал с кем-то? Уже не помню. Но вот… Отшила меня, стерва, красавчика такого. Ни за что в жизни больше не пойду в то кафе, — он с обидой говорит это, чуть сжимая бокал пальцами. Но тут же переводит взгляд на Мина и устрашающе (для Юнги) ухмыляется, — Мне только что пришла идея… Предлагаю попытать счастье тебе! — он допивает вино на дне бокала, ставит его на стол и с пьяной усмешкой смотрит на Юнги. И кто дёрнул Мина, когда он смотрит на такой же пустой бокал, как у Хосока, и…соглашается. — Мне так-то плевать, пусть этот официант хоть парнем будет, всё равно, — пожимает плечами, — Можно попробовать, расслабиться. Что ж, раз тебе, Юнги, всё равно, будет по-твоему.

…

Юнги смотрит на себя в грязноватое зеркало. Белая рубашка, чёрные брюки, такого же цвета пиджак, всё это у него осталось после одной встречи с довольно знаменитыми сейчас айдолами. Эта встреча была года три назад, но Мин совсем не изменился. Он остался такого же невысокого роста, да и мышечную массу не набирал. Это и хорошо, не придётся тратиться на всякие красивые вещи. А он очень хотел понравиться той красотке, чтобы сразу же затащить её в постель. Уже был вечер, на улице темно, лишь фонари освещали дорогу. Было чертовски холодно, всё же, начало октября. Юнги стоял перед дверью неизвестного ему до вчерашнего дня кафе, поправил свои волосы и с уверенностью зашёл. В нос ударил запах свежесваренного кофе и чего-то сладкого. Юнги подметил, что от запаха этого чего-то ему очень захотелось есть, а милый бариста, что делал кому-то кофе, давал уверенность, что он будет очень вкусным. Мин увидел столик около окна, самый дальний, и поспешил присесть за него. Из окна был хороший вид, было даже видно небо. На нём мерцали красивые звёзды, отражаясь в глазах Юнги, а луна, что была полной сегодня, почему-то впервые как-то вдохновляла шатена. Юнги мог бы ещё целую вечность смотреть на красоту неба, но, к сожалению, — а может к счастью, — его прервали. — Что будете заказывать? — необычайно высокий голос, что мёдом растекся по ушам Мина, заставил тело покрыться мурашками. Но стойте, нет, нет! Голос не был похож на женский. Да, возможно, сперва показался им, из-за того, что был высоким, но Юнги-то в голосах разбирается. Мин вдруг испугался. Он точно сел в ту часть зала, которую принимает девушка, о которой говорил Хосок, он знает. Но по голосу рядом с ним стоит точно не человек женской особи. К его плечу дотронулись. Юнги понял, что минут 10 уже не отвечает и сидит в прострации. — Извините… Вам нужна помощь? Что-то случилось? — Господи, пусть этот голос поёт ему колыбельные на ночь. Юнги всё же поворачивается к парню. Боже, Боже, лучше бы он этого не делал! Перед Мином стоял парень, значительно ниже его самого. Розовые, — он серьезно? — волосы немного напоминали гнездо, видимо, от беготни по залу он жутко устал. Глаза, тёмные, словно чёрная дыра, смотрели прямо на Юнги, изучающе так, с интересом, что Мин отводит взгляд. Не любит он смотреть в глаза, не умеет. Юнги смотрит на маленький аккуратный нос, на щёки, словно специально краснеющие, на чёртовы губы, которые, чёрт возьми, парень точно специально облизывает. Этот паренёк теребит свой светло-коричневый фартук маленькими, словно детскими пальчиками и снова спрашивает. — Так что-то случилось? Б-будете заказывать…? — он всё же также смотрит на Мина, не отводя взгляд. — А это… Ну тут была… — Юнги руками показывает длинные волосы, что больше походит на какие-то судороги, — Такая… Девушка… — Нуна? У нуны пока проблемы, я её заменяю. Вы её знаете? Вам есть что передать ей? Я могу это сделать… — Нет! — выходит немного громко, — Нет, не стоит, я просто… — вздыхает, — Можно заказать? Парень на секунду улыбается, от чего его глаза становятся не видны и кивает. Юнги от чего-то задерживает дыхание, когда видит улыбку официанта. — Какой здесь самый вкусный кофе? — А вы здесь разве впервые? — Нет… То есть, да… Я хочу… Узнать твое мнение…? — дикция, ау, ты где. Чёрт, почему Мин не может нормально говорить? — Я люблю латте, — он говорит это очень тихо, даже слишком, но Юнги слышит. — Давай его. И моти, — шатен смотрит на щеки официанта, что всё ещё слегка красные и улыбается. Парень повторяет заказ и уходит. Не любит Юнги сладкое, а на лактозу у него аллергия. Но почему-то ради этого розововолосого паренька Мин уже согласен на всё.

…

Он сам не понимает как, но каждый день он стал заходить в эту непримечательную кафешку. Уже прошло дней 5, а он всё ходит и ходит. И, Боже, как же ему не хочется, чтобы та блондинка снова вышла на работу. Очень не хочется. Юнги узнает, что парня этого зовут Чимин. Совершенно случайно, когда парень за соседним столиком, с волосами, окрашенными в ярко-синий, зовет его официанта ласково, «Чиминни». Он не знает почему, но в душе явно негодует. Он тоже хочет звать так его. Он тоже хочет познакомиться с ним и, возможно, вместе проводить вечера. Хочет и всё тут. До закрытия пару минут, кафе опустело. Юнги допивает этот чёртов латте, будь он неладен и смотрит на Чимина. Бармена за своей стойкой уже нет, он ушёл пару минут назад, бодро помахав Чимину рукой, на прощание. Официант стоит рядом с его местом и смотрит в окно. Юнги вдруг понял, что в кафе больше никого нет. Они вдвоем и, возможно, уборщица, что моет полы в помещении для персонала. Мин берет в легкие побольше воздуха. — Эй, — Чимин дергается, отшатываясь от стойки, — Подойди, — парень послушно подходит. — Что произошло? У вас какая-то претензия? Простите, мы уже почти закрываемся, но я- — Сядь со мной, — получается немного грубо, — Пожалуйста. Чимин послушно садится напротив. Он сам не знает почему, но мама учила слушаться старших, да и мало ли, этот мужчина пожалуется на него, за грубое поведение с клиентом. Хотя, Чимину почему-то нравился он. В свой первый день работы Пак сразу понял, что тот добрый человек, он общался очень мило. — Я Юнги. — З-зачем вы мне это говорите? — Ты… Понравился мне? Мне бы хотелось пообщаться с тобой… — сам не зная от чего, Юнги жутко смущается и чувствует, как кончики ушей краснеют. — Но я… Вы взрослый человек, а я… А я подросток… — Чимин смотрит на столик, буквально прожигает его взглядом, а под ним пинает одной ногой другую. Мин непонимающе смотрит на него, слегка удивленно, не сильно впиваясь ногтями в мягкую обивку дивана. — Подросток? Погоди-погоди… Сколько тебе лет? — Чимин и правда выглядел молодо, у него невысокий рост, короткие детские пальцы, гладкая кожа, — на вид, — наивный взгляд и румяные щеки, но чтобы подумать, что тот несовершеннолетний — точно не приходило в голову Юнги. Пак немного тушуется, продолжает избивать одну ногу другой, но всё же: — Шестнадцать. Юнги, кажется, падает. В черную дыру. Улетает в другую вселенную, после этой новости и больше не может вернуться. В горле что-то резко пересохло, казалось, там образовалась пустыня, которая получила имя «Пак Чимин» зачем-то. Из раздумий вывел громкий голос розововолосого. — Юнги-хён! Хён! Хё-о-о-он, эй! — Ч-что? — спросил Мин. Пак вздохнул. — Я знал, что ты не захочешь со мной дружить. Прости, я ещё маленький, — от «вы» до «ты» один маленький шаг. — Нет! Нет, стой. Я просто немного удивился. Ты очень милый, я хочу с тобой подружиться, — от этого «милый» Чимин краснеет и смущенно улыбается — Правда? Я был бы не против… — Могу я проводить тебя? — Пак угукает, забирает чашку и тарелку Юнги, а затем пропадает на 10 минут. Он выходит в чёрных джинсах, ботинках на толстой подошве и милом светло-фиолетовом свитере. Он без куртки, видимо, не боится холода. Мин теряется, смотря на пальцы, что выглядывали из длинных рукавов чиминова свитера, на самого Чимина, что стал выше благодаря обуви и подходит ближе. — Мы можем идти? На улице уже темно! — Пак ярко улыбается, снова скрывая свои глаза и хватает Юнги за рукав рубашки. Это начало отличной дружбы, пусть немного с разницей в возрасте. … Пошла к чёрту эта дружба. Плевать Юнги на неё хотел. Нет, нет, нет, он не хочет. Чимин улыбается слишком красиво. Он всегда так счастлив, от любой мелочи, смеется над шутками Мина, падая на колени, заставляя и самого Юнги радостно улыбаться. — Хён, у тебя такая красивая улыбка, — у тебя в тысячу раз лучше. Чимин ходит слишком красиво. Словно пушинка перелетает от одного столика к другому, его шагов не слышно, а иногда бывает так, что он встает на носочки, словно балерина (правда, в обуви, но не суть). На внезапное вслух сказанное Юнги: «Ты похож на балерину» смеётся, толкает локтём и садится на шпагат прямо посреди пустого кафе. Мин невольно представляет, как бы это пригодилось в- чёрт, нет. Это не норма. Это отвратительно. Пак такой умилительный, с ним не хочется думать о сексе. Его хочется слушать часами и беспрерывно наблюдать за его действиями. С ним всё так мягко, что на мгновение забываешь о всех пороках этого мира. Чимин даже ест очаровательно. Аккуратно, словно боясь показаться свиньей в глазах хёна, ест булки, купленные в ларьке или мороженое. Из вежливости предлагает попробовать Юнги, но тот всегда отказывается. Чимин просто очаровательный. До безумства. Милый, весёлый, вежливый и просто плюшка. Юнги не понимает, почему начинает думать о нём 24/7. Он пишет песни, вспоминая каждый раз Пака. Он сидит на кухне и ест, думая, как бы приятно было сидеть здесь с Чимином. Он моется и думает о Чимине, засыпает и думает о Чимине. Чимин, Чимин, Чимин. … Они снова вместе идут по улице. Не было и дня, когда Юнги не провожал парня. Чимин идёт на работу сразу после школы, работает до вечера, когда за окном уже темень. Но с хёном не страшно, он всегда проводит до подъезда, возможно, купит что-то поесть и подбодрит после тяжёлого рабочего дня. Даже на выходных, когда Паку лучше бы выспаться, он всё равно всегда предлагает сходить погулять. Мило. Очень темно, горят лишь фонари и звёзды. Красиво. Дополняет эту картину Чимин, что рассказывает какую-то историю. Они доходят до его подъезда и долго смотрят друг на друга. Юнги бегло осматривает его целиком и снова задерживает взгляд на его личике. Лунный свет освещает лицо Пака, отражается бликами в глазах. Мин коротко вздыхает — красивый же. Чимин облизывает нижнюю губу, затем прикусывает её и смотрит то под ноги, то снова на Юнги. Подходит ближе, правда, немного пугливо. Мин раскрывает руки для объятий . Скорее всего, Чимин хочет его обнять. Пак застывает в паре сантиметров от Юнги и сжимает руки в кулачки, прикрывает глаза. Юнги чувствует тепло на своей щеке. Короткий поцелуй в щёчку будто молотом стукнул по мозгам. — Я…Я домой пойду! — взволнованный Пак убегает к подъезду, открывая дверь. Мин медленно моргает, а затем бежит за ним. В подъезде он прижимает Чимина к стене и долго смотрит на него. Дрожащие ресницы, раскрасневшиеся щёки, уши и даже шея, но широко открытые глаза. Он ждёт. Юнги не знает, зачем впивается в чужие губы. Пак мычит, дрожит, а затем как-то неумело отвечает. Мин так счастлив. Кайфует, получает сильное удовольствие, да с Чимином и наркотики не нужны никакие. Розововолосый чуть приоткрывает рот, а Юнги пользуется, проникает языком внутрь. Чимин снова мычит, тихо стонет, от того, что творится. Мин исследует, пытается запомнить момент, очерчивает ряд почти ровных, — один, всё же, чуть кривой, но милый, — зубов. Чимин задыхается и отталкивает. Смотрит с испугом и смущением, прикрывает рот ладонью. Юнги осознает. — Боже. Господи, — Мин даже не был верующим, но с Чимином, кажется, стал. Он же ангел, — Я только что поцеловал малолетку. Вот дурак. — Вообще… Мне пару дней назад семнадцать исполнилось… — Пак говорит это тихо, вжимаясь в стену, — И мне, кажется, понравилось. Хочу ещё. Юнги застывает. — Ещё?! — Хён, ты мне нравишься, хён… — Я…Боже… Я не знаю… Я…Ты мне, кажется… — Мин не может это произнести. Это вообще нормально? Пак кивает и тянется за поцелуем. Юнги снова впивается, вытягивает из парня стон, ещё один, ещё. Он, чёрт возьми, больше не может. Резко отстранившись, Мин смотрит вниз, на свои чёрные брюки. Там что-то, чего быть не должно. Чимин склоняет голову набок, закусывает губу и усмехается. Когда он стал таким? — У меня мама в больнице, дома никого нет, — Пак говорит это с надеждой. — Боже, нет! Я не буду тебя насиловать, тем более в твоей же квартире! — Мин кричит шепотом. Не хватало ещё соседям слышать это. — Это не насилование, — Чимин целует шею Юнги, поднимается выше, целует нос, лоб, — Я согласен, — перемещает руки за спину Мина, обнимая, — Ты согласен, — поднимает колено, специально упираясь туда, куда не нужно. — Ты ребёнок, Чимин-а. — Но я тебе нравлюсь, хён. — Не могу не согласиться. — Пойдём? — Ах, я думал ты ангелок, а вот она твоя натура! — Чимин ярко улыбается, берёт Юнги за руку и ведёт в свою квартиру, — Красивый, — резко выдаёт Мин, когда Пак достаёт ключи. С громким звоном они падают на пол, а Чимин краснеет, — Нет, ты всё же ангел, — розововолосый дует губы, говорит что-то вроде «хён дурак», поднимает ключи и открывает дверь. У него даже кровать милая, вся в плюшевых игрушках. Чимин до безумства красивый. Он просто не для этой планеты, слишком идеальный. Его маленькие ручки, что нетерпеливо расстегивают пуговицы юнгиевой рубашки, его прекрасные глаза, что смотрят с восхищением, его щёчки, что не прекращают краснеть, но сам Чимин игнорирует их. И тело у него красивое. Неизвестно откуда у него взялся пресс, но его приятно трогать и слушать короткие вздохи Пака. Красивая шея, на которой хочется оставить побольше засосов, но он не будет. Мало ли, мать Чимина увидит. Поэтому он просто целует её, слыша тихий приглушенный стон. Прекрасно. — Хён, ты тоже красивый, — Юнги прекращает рассматривать Чимина и непонимающе смотрит на него, — Когда мы подошли к двери, ты сказал, что я красивый. Но ты тоже очень-преочень красивый, — Мин начинает тихо смеяться, — Ну, эй! Я ведь правду говорю! — Ты просто… Очаровательный… — Юнги улыбается и чмокает Чимина в нос. — Да блин, ты достал! Нормально поцелуй! — голос Пака звучит возмущенно, на что Мин снова тихо смеётся, но тут же прекращает, когда Чимин коротко целует его в губы, а затем отворчаивается. — Эй, ну ты что, обиделся? — Юнги по-доброму усмехается, обнимая Чимина, — Я люблю тебя, — шепчет он Паку на ухо, обнимая. — П-правда? — звучит неуверенно. — Правда. … — Ну что, у вас там с этой блондинкой сложилось что ли? Уже второй месяц в кафе пропадаешь, — Хосок смеётся, раскачиваясь на табуретке. — Определенно сложилось. Вот только, это далеко не блондинка. — Что, всё же крашенная?!