Муза для лузера

То, что он — неудачник по жизни, Виталик заподозрил еще в детском саду, в тот самый миг, когда во время обеда соседка по столику опрокинула на него тарелку борща и не моргнув глазом обвинила во всем его. После, глотая слезы от безуспешной попытки добиться справедливости и оправдаться перед воспитательницей, Виталик понял две вещи: жизнь не удалась, а женщинам верить нельзя — даже тем, у которых на голове самый красивый бант. Последующее взросление прошло под знаком тотального лузерства. Боишься темноты — трус. Второе место на математической олимпиаде — бестолочь. Уступил сопернику в четвертьфинале соревнований — слабак и размазня. Мама Виталика — решительная женщина и финансовый директор, — полагала, что ее сын должен быть самый умный, самый сильный и вообще вне конкуренции. Короче, настоящий мужик, а мнение самого Виталика ее не интересовало. И все слова, которые мама ему говорила, были стимулом для движения вперед. Но — странное дело! — почему-то слова не работали, то есть работали, но в обратном направлении. По окончании школы («Лентяй — не мог постараться на медаль!») Виталик назло маме подал документы не в финансово-экономический, где была договоренность с нужными людьми, а в зооветеринарный, реализуя тягу к домашним животным, которых мама в детстве заводить запрещала. После чего в первый раз крупно поссорился с родительницей. Правда, отучившись полкурса и завалив сессию, Виталик понял, что переоценил любовь к меньшим братьям. Отчисление не имело последствий в виде поздравительной открытки от военкомата, поскольку в анамнезе Виталика имелась черепно-мозговая травма — привет из спортивного детства — и приписанные за мамины деньги некие неврологические проблемы, препятствующие Виталию Ивановичу Арсеньеву отдать родине воинский долг. Но после отчисления мамино терпение лопнуло окончательно. Она заблокировала Виталику доступ к карте, выделила в холодильнике две полки и предупредила, что отныне каждый месяц он будет оплачивать свою часть коммуналки. Виталик решил, что в рот он ебал так жить: под тотальным маминым контролем, но за свои деньги, — и, покидав в рюкзак вещи, свалил в ночь. Мама продержалась трое суток, прежде чем позвонила и сердито спросила — где носит блудного сына и почему он до сих пор не пришел каяться? Виталик, который устроился ночным сторожем в виварий при бывшей альма-матер и даже получил место в общежитии, каяться не хотел, упорствовал в заблуждениях и более того — заявил маме, что домой не вернется, а она может купить себе щенка и заняться дрессировкой. Следующие несколько лет Вит пытался найти себя в самых разных профессиях, но проклятье лузерства висело над ним неумолимо и исчезать не торопилось. Он работал помощником осветителя в театре, официантом, дворником и даже какое-то время фотомоделью, когда один из клиентов в ресторане нетрезвым взглядом разглядел в Виталике талант и фотогеничность. Немного денег парень заработать успел, прежде чем клиент, пристроивший его в агентство для рекламы нижнего белья, протрезвел окончательно и потребовал за посреднические услуги оплату натурой. В принципе Виталик был не против. Женщины его не интересовали с того самого случая в детском саду, зато он то и дело залипал взглядом на мужиках. Правда, долго не решался сделать первый шаг, памятуя о реалиях и читая новости, как сторонники скреп и традиций расправляются с неугодными им лицами. В любовниках клиент из ресторана пробыл недолго — ровно до возвращения супруги с курорта, после чего потерял к Виталику интерес. Из модельного бизнеса тоже пришлось уйти — без покровителя делать там было нечего, а ложиться под кого-то еще ради копеечных контрактов Вит не захотел. К тому же он достаточно освоился и уже не избегал новых знакомств ради секса. Осечка случилась лишь однажды, стоила ему очередной черепно-мозговой, сломанного ребра и вывихнутой руки — причем врач в травматологии уверял, что Виталику крупно повезло. А он снова убедился в собственном непроходимом лузерстве. Выписавшись из больницы, Вит впервые задумался о том, чего на самом деле хочет от жизни. И с тоской понял, что не знает. Хотелось слишком многого — и ничего. Поэтому он решил отложить выбор жизненного пути на потом, а пока устроился грузчиком в мебельный. В коллективе приходилось тщательно следить, что говорить и куда смотреть, чтобы ненароком не выдать заинтересованность в определенных частях мужских тел, окружающих Виталика — в жару парни не заморачивались одеждой теплее майки и переодевались в рабочие комбезы, демонстрируя тайком глотающему слюни Виту как крепкие задницы, так и немаленькие члены, натягивающие тонкую ткань белья. К моменту, когда поступил заказ на доставку мебели по адресу рекламного агентства, нормального секса у Виталика не было примерно полгода — пара отсосов по пьяни в туалете клуба не считалась. И только хроническим недотрахом можно было объяснить, что он, как подросток, влюбился с первого взгляда. До одури, до забытья и дрожащих коленей, что внезапно ослабли — и он наверняка наебнулся бы вместе со столом, который тащил, если бы его не подхватил мужик в деловом костюме. Тот самый, который и стал причиной слабости в конечностях. Вдохнув запахи парфюма и сильного мужского тела, Вит понял, что впервые в жизни точно знает, чего хочет: оказаться с обладателем этого тела в постели и задержаться в ней надолго. *** — Арсеньев, на совещание! Вит с сожалением отлепился от подоконника курилки, затушив первую и единственную на сегодня сигарету. Пообещать себе бросить курить оказалось легко — особенно на фоне воодушевления, сопровождавшего его в последнее время, но выполнить обещанное оказалось пиздец как трудно. Однако в Виталии Арсеньеве вдруг проснулась твердость духа, которую столько лет безуспешно пыталась пробудить мама. Повторяя как заклинание: «Пацан сказал — пацан сделал!», он сунул руку в карман, стиснул четки, помогавшие отвлечься от мыслей о сигаретах, и направился вслед за окликнувшей его Сашей Агеевой в общий зал. Директор, а по совместительству — мечта и сексуальная фантазия Вита, пока отсутствовал: его голос доносился из-за приоткрытой двери кабинета. Все сотрудники были на месте — естественно, кроме Егора. Вспомнив о дизайнере, что был в агентстве на особом положении, Виталик скрипнул зубами. Легко смириться с тем, что ты лузер — на фоне серого, ничем не примечательного прочего персонала. Но когда перед носом целый день маячит самоуверенно-наглая хвостатая мелочь, которая ведет себя не просто как хозяин, а как царь, бог и капризная сучка в одном лице — согласиться с тем, что ты чуть больше, чем никто, очень сложно. А когда видишь, что заебы Егора мужчина твоей мечты еще и поощряет, то становится непонятно, как жить дальше. Душевные терзания вперемежку с воодушевлением посещали Вита всю неделю, которую он проработал в рекламном агентстве. Узнав, что туда требуются сотрудники, он уволился из мебельного и пришел на собеседование. А там — под внимательным взглядом серых глаз — заикался, краснел и не знал, куда деть потные руки. Виталику очень хотелось курить, чтобы скрыться за дымной завесой от пытливого взора, но раз уж он решил добиться своего и кардинально изменить жизнь, то пусть она будет без сигарет. Тем более что из мебельного он уволился со скандалом, не получив платы, а экономия на сигаретах выходила существенная. Собеседование, к его огромному удивлению, оказалось успешным, и Арсеньева приняли в штат на должность менеджера, обязанности которого сводились к умению вежливо говорить по телефону и вести базу данных клиентов, не угробив при этом офисную технику. Вит надеялся с этим справиться — даже несмотря на хроническое лузерство. Громким словом «совещание» в агентстве называли двадцать минут, за которые Кирилл Леонидович обрисовывал ближайшую перспективу, озвучивал планы и — при необходимости — выписывал звездюлей, но поскольку начальником оказался компетентным, то никогда особо не зверствовал. После совещания отмотивированные подчиненные дружно разбегались по рабочим местам и с невиданным энтузиазмом начинали рабочую неделю. Вот и сейчас, пока Кирилл подводил итоги и подробно расписывал недельный план, Вит, пользуясь тем, что все очень внимательно слушают директора, без стеснения его разглядывал, пытаясь представить, каков тот без костюма. Картинка выходила настолько горячей, что пришлось стиснуть четки вспотевшей ладонью, чтобы унять неуместное возбуждение. — Вопросы есть? Кирилл обвел подчиненных пытливым взглядом, не нашел желающих высказаться и направился в кабинет, пригласив туда же Егора Огибайлова. Вит скрипнул зубами, схватил папку со стола и двинулся следом. Навстречу тут же выскочила не в меру бдительная Венедиктова и заслонила грудью начальственную дверь. — Ты что-то хотел, Виталик? Он много чего хотел бы: например, чтобы Катя куда-нибудь сгинула, прихватив Егора. — Мне нужно поговорить с Кириллом Леонидовичем, — ответил он, проглотив матерное слово в Катин адрес. — Насчет новых клиентов. Та удивленно вскинула брови с видом: «Ну-ну», но отойти не подумала. — Подожди, пока он освободится. Может, я могу помочь? — и потянулась к документам. Вит грубо отдернул папку: — Нет! Мои клиенты тебя не касаются! Катя глянула с обидой: — Очень надо!.. На шум выглянул Кирилл, увидел расстроенную Венедиктову и злого Вита, удивился: — Что у вас тут? — Распахнул шире дверь, выпуская Егора. Тот по-особенному улыбнулся Кириллу, скользнул по Арсеньеву безразличным взглядом и ушел крайне довольный. — Заходи, Вит. Директор был единственным, кто сразу и без возражений стал его так называть, и этим наверняка влюбил бы Виталика в себя еще больше, если бы это было возможно. — Я на минуту, — смутился он. — У меня тут клиент, он хочет полный пакет рекламных услуг плюс сопровождение. Кирилл, чуть нахмурившись, взял документы, быстро пролистал. Вздохнул: — Это замечательно. Но клиента надо передать в головной офис. — Заметил расстроенное лицо Вита и похлопал его по плечу: — Ты все равно молодец и заслужил свой процент. Отправь документы по электронке, сделай еще одну копию договора и подшей в папку к остальным. Вит кивнул: — Конечно, Кирилл Леонидович, сейчас все сделаю. Похвала директора окрасила мир в яркий цвет, но планида лузера и тут внесла коррективы. Виталий какое-то время тупо пялился на загадочно-синий экран, а потом в сердцах саданул по столу ладонью: — Да чтоб тебя!.. Сидящая напротив Саша Агеева подняла вопросительный взгляд, увидела его лицо, подошла, сказала с сочувствием: — Похоже, у тебя компьютер накрылся. Позвать кого-то из программистов? С грохотом отодвинув кресло, Вит вскочил и помчался в курилку. Достал сигарету, покрутил в пальцах. Поднес к носу, глубоко вдохнул. Тяжко выдохнул, спрятал обратно и поплелся на рабочее место. Оно оказалось оккупировано смутно знакомым лохматым парнем — то ли Мишей, то ли Гришей, который вечно ходил в каких-то свитерах, сверкая белозубой улыбкой. И сейчас он, протягивая руку, весело улыбнулся Виту: — Привет! Я Григорий. Щас гляну — что с твоим компом. Будет как новенький! — Э-э-э… — растерялся Вит, не ожидавший такого напора. — А-а-а… — Но Гриша наклонился — между джинсами и пуловером мелькнула полоска светлой кожи — откинул панельку на системном блоке и, взяв обычную ручку, со словами: «Не бойся, Маша, я Дубровский!» — нажал незаметную кнопку. Выпрямился, сияя улыбкой: — Вот и все! Компьютер ожил, тихо загудел вентилятором и начал послушно загружаться. — Я Вит, — пробурчал тот, до крайности смущенный, что малознакомый парень только что увидел, какой он лузер — уж кнопку «Reset» Виталик мог бы и сам нажать! — Я знаю, — еще шире заулыбался Гриша и поднялся, хлопнув его по плечу: — Если что, обращайся… Вита. Вит гневно вскинулся, но сказать ничего не успел и со злостью уставился в спину долговязой фигуре. Рухнул в кресло, ощущая Гришину ладонь через ткань рубашки, потер плечо, будто пытаясь стереть прикосновение, и беззвучно выругался: да что с ним такое? Ему документы отправить надо, а он сидит на жопе ровно и злится на этого шутника! Передав клиента в главный офис и разобравшись с договором, Виталик воровато огляделся и открыл закладку в браузере. Там, на одном из сетевых ресурсов, хранился его маленький стыдный секрет. Вот уже с полгода Вит тайно предавался графоманской страсти. И не просто графоманской, а с отчетливым гейским уклоном. Нереализованные фантазии Вит выплескивал в словах, сочиняя истории и воплощая в персонажах то, чего был лишен сам. Его герои были сильными, удачливыми, имели самый крутой меч и самую мощную магию. И как-то так получилось, что в последнего главного героя влюбился самый лучший на свете мужчина, как две капли воды похожий на Кирилла. Не сказать, чтобы Вит как автор имел большой успех, но десяток лайков набирал стабильно. А в последнее время даже больше, потому что, помимо незатейливой ебли, в истории появилась искренняя страсть — и читатели ее оценили. Виталик погрузился в описание очередной горячей сцены, но зазвонил телефон, и пришлось отвлечься на клиента. Торопливо закрыв вкладку и прижимая трубку к уху, Вит зашарил глазами по столу в поисках ручки. Не обнаружив, сообразил, что ее прихватил программер Гриша, но идти разбираться с украденной собственностью было некогда — требовалось записать информацию. Дернув ящик, в котором лежал запас канцтоваров, заботливо пополняемый за счет фирмы, он завис. На него, лежа поверх карандашей, ластиков и папок, смотрела шоколадка. — Одну минуту, я сейчас. — Вит ее отодвинул, нащупал ручку, записал информацию. Положил трубку и задумался, откуда взялся презент. Поднял глаза и наткнулся на Агееву, что, азартно стуча по клавишам, разговаривала с клиентом по телефону. «Решила утешить из-за компа? Пытается наладить дружеские отношения с перспективой?» — перебирая варианты, он терялся в догадках. Вит знал, что девушки его внешность считали вполне привлекательной, не догадываясь, что за ней скрывался хронический лузер. — Саша, спасибо! — сказал он негромко, дождавшись окончания разговора и внимательно следя за ее реакцией. Она вопросительно глянула, чуть улыбнулась: — Пожалуйста, — и снова защелкала маникюром по клавишам. Вит решил, что ничего страшного не случится, если он возьмет утешительный приз. Шоколад он любил, особенно «Вдохновение» с миндалем — как раз тот самый, что смотрел на него из ящика. Остаток рабочего дня прошел продуктивно — или шоколадка воодушевила, или то обстоятельство, что Егор целый день не выходил из своего кабинета. Домой Вит собирался одним из последних, в менеджерском зале осталась только Агеева, что увлеченно копалась в сумке. Свет горел и в кабинете директора. Виталик дошел до коридорного закутка, что служил курилкой, и вспомнил, что перед тем, как выключить комп, не почистил историю браузера. Это было серьезной ошибкой, и он, немного подумав, решил вернуться. Выкурил внеплановую сигарету, пережидая, пока стук каблуков Агеевой не затихнет у лифта, вернулся в зал и замер: за приоткрытой директорской дверью раздавались голоса. Сообразив, что второй — это Огибайлов, Вит скривился, направился к своему месту и встал как вкопанный, раскрыв рот. В дверном проеме стоял Кирилл. И. Целовал. Егора. Целовал привычно, по-хозяйски прихватив дурацкий хвостик и стягивая резинку. Гладил по спине с очередной кретинской надписью на футболке. А Егор и рад был стараться — подставлял лицо, обнимал руками за шею и прижимался, как… Как последняя блядь! Вит не помнил, как выскочил на улицу. И только придя домой, сообразил, что так и не сделал то, за чем возвращался в офис. Утром вставать не хотелось. Виталик лежал и думал — может, ну ее нахуй, эту работу? Зачем она теперь? Звонить по телефону и юзать клиентские базы данных можно в любом месте. Но сделать так — значит расписаться в собственном лузерстве раз и навсегда. То есть буквально: взять и написать на лбу, кто он такой, чтобы больше ни у кого не было сомнений, с кем приходится иметь дело. А раз он к этому не готов, значит, нужно вставать и идти. К тому же… Вдруг Егор надоест Кириллу, а его, Вита, не будет рядом?! Как бы кто-то другой не перехватил! Но оказалось, что неприятности никуда не делись. Более того, грозили перейти в стадию «полный пиздец»: походу, компьютер сдох окончательно. Вит трижды нажал «Reset», но чертова техника была глуха, нема и безответна — и к мольбам, и к мату. Видеть шутника-программиста после вчерашней «Виты» не слишком хотелось. Попросить кого-то еще? Идти в кабинет к Огибайлову и под его равнодушно-презрительным взглядом блеять о помощи, обращаясь к почти незнакомым сотрудникам? Виталика передернуло. Ни за что! А улыбчивый Гриша охотно откликнулся, согласившись посмотреть, что произошло. Со словами: «Ты пока погуляй минут пятнадцать…» — Григорий завел ритуальные пляски с бубнами над бесславно почившей техникой, а Вит, повздыхав, отправился, куда послали. Прогулявшись до курилки и уныло проторчав там положенное время, он вернулся, наткнулся на белозубую улыбку и горделивый жест в сторону работающего компьютера. Виталик облегченно выдохнул, сдержанно поблагодарил Григория и погрузился в работу. В конце рабочего дня удалось урвать примерно полчаса, чтобы заглянуть в недописанный вчера шедевр — Виту пришла в голову совершенно гениальная идея: изобразить в рассказе героя, похожего на Егора, и заставить его хорошенько помучиться. В раздумьях, что выбрать — тяжелую смерть или жестокие пытки, он открыл ящик и оторопел: там опять лежала шоколадка. Это было уже интересно. Агеева, собираясь уходить, красила губы, внимания на Вита не обращала, помощь не предлагала, не заигрывала и с разговорами не лезла. «Ждет, пока я сделаю первый шаг?» — растерялся Вит, не зная, что и думать. Это не помешало ему прихватить «Вдохновение» с собой — под шоколад отлично сочинялись истории. Перед сном, заходя на свой профиль, чтобы ревниво подсчитать полученные за день лайки, Виталик с восторгом обнаружил два новых отзыва. Пользователь с ником «Веселый Муз» писал: «Ваш слог пьянит, а страсть, с которой вы пишете, заставляет чувствовать сопричастность и чаще менять простыни. Хотел бы я быть тем, к кому вы неровно дышите». Вит нахмурился — это сильно смахивало на издевку. Но следующий отзыв, от того же Муза, гласил: «Читатели восхищаются новым объектом страсти главного героя, желают ему удачи и счастья в отношениях с самовлюбленным красавчиком. Не понимая, что герой будет всего лишь модным аксессуаром и временным увлечением. Я думаю, что ему стоит оглянуться и понять — рядом есть кто-то, кто готов на многое ради него. Кто будет не только страстно целовать вечерами, вплетая пальцы в мягкие темные волосы, ласкать, оставляя следы и заставлять срывать голос от криков наслаждения, но еще даст заботу и поддержку». Виталик в задумчивости отложил телефон. Написанное, кроме того, что здорово подогрело тщеславие, еще и не на шутку взбудоражило. Он даже позволил себе помечтать, что обзавелся поклонником, который сумел оценить его писательский талант. Засыпал Виталик счастливым, и даже внутренний голос, ехидно шептавший, что у таких лузеров, как он, поклонников не бывает, настроения испортить не смог. Утром в рекламном агентстве царило оживление — оказалось, что в субботу в связи с годовщиной фирма организует что-то вроде корпоратива. Довольно скромного — в кафе по соседству, но персонал был радостно возбужден, и работа, вместо того, чтобы кипеть, застопорилась. Венедиктова с Агеевой и заглянувшей к менеджерам печатницей Катериной громко обсуждали меню, развлекательную программу, прически и стоимость маникюра у хорошего мастера. Вита, корпевшего над клиентской базой, это страшно раздражало — но только до тех пор, пока в зал не влетел взбешенный Огибайлов, который громко обматерил девушек и швырнул в лицо Венедиктовой распечатки. Судя по его воплям, Катя снова крупно облажалась. На шум немедленно выглянул Кирилл, тут же затянувший Егора к себе, Саша заметалась между Катей и кабинетом директора, то отыскивая таблетки, то обмахивая Венедиктову подобранной распечаткой. Вся сцена и последующая суета отдавали дешевой мелодрамой и показались Виту настолько отвратительными, что он сбежал в курилку. Но внеплановая сигарета закончилась быстро, и пришлось вернуться. К счастью, суета почти улеглась, Катя перестала всхлипывать, и только из кабинета доносился голос Кирилла, что-то мягко выговаривающий Огибайлову. Виталик скривился и с ненавистью уставился в монитор. Ни в чем не повинный компьютер тут же ему отомстил, намертво зависнув. А нажатие заветной кнопки привело к тому, что последние сорок минут жизни Виталика пошли по пизде — иначе говоря, внесенная в базу данных информация сгинула, не оставив на прощание ни единого байта. Сдержаться в такой ситуации было невозможно — и от вопля Вита сотрудники вздрогнули, а дверь директорского кабинета распахнулась, и на пороге возник разгневанный Кирилл. Вит вылетел из зала, забился в курилку, дрожащими руками достал сигарету, едва ее не сломав. К несчастью, сигарета закончилась быстрее, чем он успокоился. Виталик остался стоять, уткнувшись лбом в стекло и рисуя на запотевшем кусочке разбитое сердце — точь-в-точь как школьница, горько разочаровавшаяся в предмете первой страстной любви. Таким его Гриша и застал. Вит торопливо стер художества и сердито покосился на лохматого программиста. Тот, засунув руки в карманы джинсов, постоял, рассматривая Виталика, и мягко сказал: — Не обижайся на Кирилла. У Егора бывают сильные головные боли, вот он и… Вит дернулся, выпалил со злобой: — Да мне плевать! Носитесь со своим Егором как с хуём хрустальным, в жопу дуете — а он и доволен! Сссука… — прошипел он и, задев плечом Гришу, попытался уйти. Тот придержал его за руку: — Я восстановил твою базу. Но клокотавшая ненависть требовала выхода. — Засунь ее себе в задницу! — Вит с силой скинул с себя руку и ссутулившись поплелся на рабочее место. «Уволюсь, — с горечью решил он. — Пусть ебутся как хотят. Со своим драгоценным Егором…» Но прикинув, сколько он потеряет по клиенту с сопровождением, Виталик опечалился. Денег было жалко до слез, однако уязвленное самолюбие требовало самых решительных мер. Неизвестно, к чему бы он в итоге пришел, если бы не Кирилл. Остановившись перед Витом, он чуть смущенно произнес: — Извини, что рыкнул на тебя. У Егора проблемы с давлением, он только принял таблетку, а тут… «Конечно, проблемы Егора — это проблемы всего агентства, а у простых смертных проблем не бывает», — с горечью подумал Виталик, но вслух, разумеется, этого не сказал. Глянул сумрачно в сторону, кивнул: — Я понял, и… Вы тоже меня извините. Я… был расстроен. Кирилл оживился, стал расспрашивать — все ли в порядке с базой, дал несколько дельных советов, как вести себя со скандальными клиентами, и ушел, оставив Вита в полном раздрае. И как теперь быть? Он вздохнул, проверил — все ли вычистил из браузера, открыл ящик, чтобы смахнуть туда ручку и сделанные наспех записи, которые могли пригодиться. И прикусил губу: там снова лежала шоколадка. Может, это Кирилл? Типа, принес извинения? Да ну, с чего бы вдруг… Кириллу есть кому скармливать шоколад. Но если у Огибайлова действительно проблемы с давлением, шоколад ему нельзя. Вот Кирилл и отдает Виталику те сладости, которые Егору не годятся. Мысль оказалась настолько горькой, что пришлось срочно заесть ее шоколадом. Правда, день, так неудачно начавшийся, закончился просто отлично. Сосед Санек, на пару с которым Вит снимал убитую двушку, крикнул из прихожей, что на неделю едет на дачу со своей подружкой, и Виталик может брать ноут при условии, что не нахватает триппера на порнушных сайтах. Виталик расцеловал бы Санька, если бы точно знал, что в ответ ему не прилетит здоровенным кулаком — сосед не жаловал голубых и искренне полагал, что все геи только и делают, что сидят в засаде, охотясь на его жопу. Поэтому Вит только кивнул с благодарностью, пообещав, что с ноутом будет все норм. «А если вдруг что, — пришла внезапно мысль, — у меня теперь есть знакомый программер…» Но персонажу, которого Вит протокольно списал с Егора, в этот вечер не повезло — он умер в страшных мучениях. *** Для корпоратива Вит придирчиво перебрал содержимое шкафа, выискивая самое лучшее, внимательно осмотрел себя, пригладил темные пряди. Получилось вроде неплохо. Пришлось, конечно, залезть в заначку, что лежала на черный день, но оно того стоило. Новая стрижка смотрелась стильно, джинсы сидели отлично и привлекали умеренное внимание к заднице, рубашка была вполне уместной для кафе и определенно делала ярче глаза. Но главное… Не то чтобы Вит на что-то рассчитывал, но трусы он выбирал тщательнее всего. Трахаться хотелось до одури. А потом он сидел у барной стойки с очередным шотом, и наблюдал, как рука Кирилла ненавязчиво придерживает Егора за плечо. Или незаметно для сидящих за столом поглаживает бедро. Или касается спины. Или… Вит отвернулся. Смотреть на них не было сил, но не смотреть было невозможно. Что Кирилл нашел в этом хвостатом чучеле? Только и достоинств, что хороший дизайнер. Да если бы не его папаша — кому это мелкое чмо было бы интересно?! Градус в крови повышался, а настроение скатывалось вниз, и Вит, с тоской оглядевшись, подумал — что он здесь делает? Даже трахаться уже не хотелось. Нужно ехать домой. Залечь, завернуться в плед, и плевать на весь мир… Миру ведь тоже без разницы, что происходит с Витом. — Скучаешь? Вит угрюмо покосился на подошедшего Григория и промолчал. Достал телефон и уставился в экран. Гриша хмыкнул, сделал бармену заказ и снова повернулся к Виту, не обращая внимания на игнор. Виталик не выдержал: — Вот скажи — что Кирилл нашел в Огибайлове? Что в нем такого, чего нет у меня? Гриша вскинул брови — одна из них была рассечена небольшим шрамом — и весело поинтересовался: — Ты что, ревнуешь? — Бля… — Вит помотал головой. — Мне, по-твоему, делать больше нехуй? Просто интересно. Вот реально не понимаю… А Егор еще и больной на голову… То есть у него проблемы с головой. — Он почувствовал, что его не туда заносит. — Я хотел сказать, ну… Ты понял, короче. — Я понял, — спокойно сказал Гриша. — Поехали. — Куда? — затупил Виталик, рассматривая собеседника. Гриша сегодня выглядел чуть старше, чем обычно — наверное, сказывалось отсутствие пуловера. Темно-синяя рубашка и черные джинсы очень ему шли. Тот запустил пятерню в растрепанные волосы, пытаясь придать им подобие порядка, и улыбнулся: — Домой тебя отвезу. По-моему, тебе хватит пить. Виталик покосился в сторону Кирилла. Возле него ожидаемо терся Егор — придвинулся поближе, чтобы музыка не мешала разговору. Кирилл его выслушал, расхохотался и склонился в ответ к уху Егора. На Вита накатило безразличие. Он залпом допил остатки, едва не закашлялся, и решительно — то есть ему так показалось — слез с барного стула. — Пошли отсюда. Григорий не спросил, куда ехать, и, убедившись, что пассажир пристегнут, вырулил со стоянки. Взгляд Вита скользил по дорожке вечерних огней, а мысли текли лениво, не тревожа сознание. Когда Гриша со словами: «Приехали» — заглушил двигатель, тот вынырнул из бездумного равнодушия и заозирался: — Э-э-э… Мы где? — Пойдем, сделаю тебе кофе. Кофе так кофе, Вит не возражал. Безразличие не отпускало, он не запомнил — в какой подъезд они вошли и какую кнопку в лифте нажал Григорий. В квартире, что оказалась однушкой, было тихо, чисто и тепло. Не в смысле градусов по Цельсию, а в ощущении уюта, которого Вит не чувствовал даже тогда, когда жил с мамой. Он упал на указанное место, прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Здесь было хорошо, и он почти не вслушивался в то, что говорил хозяин квартиры, умудряясь время от времени вставлять реплики типа: ага, угу, понял. Гриша поставил перед ним чашку, от которой поднимался одуряюще вкусный пар, подождал, пока Вит откроет глаза, и спросил, как о чем-то незначительном: — Шоколадку будешь? — и положил рядом с чашкой «Вдохновение». Вит пару секунд тупо на нее пялился, потом поднял глаза: — Значит, это был ты? Гриша пожал плечами: — Ну да. Я думал, ты догадаешься. — И… — медленно спросил Вит, — если бы догадался, то… Что? Гриша рухнул рядом — табурет жалобно скрипнул под долговязым телом, посмотрел странно: — Да ничего. Может быть, ты бы понял, что кроме Кирилла есть и другие. Другой. Тот, кому ты нравишься. Вит хлопнул глазами: — Я… тебе нравлюсь? Последняя пара шотов явно была лишней. Мысли в голове ворочались с трудом, не желая стыковаться между собой и укладываться во что-то внятное. — Да, — просто ответил Гриша. «Хотел секса? — ехидно спросил внутренний голос Виталика. — Получай. Не Кирилл, конечно, но на безрыбье… Разве нет?» Вит поднялся из-за стола, забыв про кофе, и мрачно усмехнулся: — Ну пошли. Во взгляде весельчака-программера мелькнуло удивление — вроде он не ожидал такого стремительного развития событий. Чуть помедлив, он поднялся, спросил неуверенно: — Слушай, может, в душ? — Нахуй душ, — прошипел Вит, хватая Гришу за ворот. — Два часа назад я там был. Он дернул его рубашку, срывая пуговицы, и напоролся на потемневший Гришин взгляд. Тот подтолкнул его к комнате с разложенным диваном — Вит краем глаза успел его заметить, прежде чем зверь, обитавший внутри, окончательно поглотил сознание. Вит зарычал, грубо вцепился пальцами в растрепанные волосы, с силой притянул, прихватывая зубами Гришину нижнюю губу. Прикусил ее до стона, ворвался языком, тесня и завоевывая. Гриша подался к нему, вжимаясь, подставляясь и тяжело дыша. Вит толкнул его к дивану и навалился сверху. Снова приникнуть ко рту, терзая губы. Отпустить, прикусить челюсть и мочку уха. Сжать худощавое тело с твердыми мышцами, до дрожи всосать кожу груди, жадно вцепиться в сосок — до хрипа. Укусить, облизать, выкрутить пальцами. Ломая ногти, сдернуть узкие джинсы, содрать трусы — кто, кто придумал так много одежды?! Жадной рукой прихватить за мошонку, застонать самому — от запаха, вида, вкуса. Зарыться носом в жесткие русые завитки, вклиниться между ног, разводя их шире. Ощутить руки и губы, кусачие поцелуи в ответ, жестко пометить кожу подставленной шеи. Перевернуть, накрыть спину грудью, прижимаясь так плотно, что не оторвать — и убить того, кто попробует! Искусать плечи, лопатки, жадно вцепиться зубами в загривок — до гортанного стона. Вздернуть за бедра, нащупать головку, размазать выступившие капли, сжать ствол — с хриплыми стонами. Сойти с ума от ямочек, обцеловать, стиснуть твердую задницу, укусить с одной стороны, оставить пальцами метку с другой. Развести в стороны половинки, зарычать от жажды немедленно взять свое, растянуть, облизав пальцы. Увидеть готовность отдаться, зубами рвануть попавший под руку квадрат фольги, раскатать по члену резинку и, дурея, смотреть, как Гришины пальцы, влажно блестящие, погружаются внутрь. Зарычать, вцепиться зубами в холку, прижать — чтобы не дергался! Помогая рукой, вдавить — медленно, стиснув зубы, со стоном и каплями пота. Оказаться в нем целиком — узко, жарко, тесно. Близко, плотно, мало!.. Вдохнуть запах кожи, волос, впитать всеми клетками дрожь, податливость и покорность… Сойти с ума от жадных громких стонов, бесстыдного подмахивания — и заорать, когда под плотно сжатыми веками рвануло радужно-белым... В дýше шумела вода, а Вит лежал, закрыв глаза, — и ненавидел себя за то, что случилось. Да, он был зол и возбужден, но не настолько пьян, чтобы повести себя как зверь, как равнодушная эгоистичная скотина! Он встал, разыскал одежду, поспешно натянул. В темноте прихожей — чтобы не видеть свое отражение в зеркале, — торопливо обулся и уже потянулся к замку, когда распахнулась дверь ванной и на пороге в клубах пара замер Гриша. — Прости, — выдавил Вит. — Я повел себя по-скотски. — Дернул дверь и, невзирая на окрик: «Стой!», быстро ее захлопнул. Остаток субботней ночи и половину воскресного дня Вит провалялся в постели, тупо пялясь в экран ноутбука и пытаясь смотреть какие-то фильмы — он даже не помнил названия. И не понимал сюжет. К вечеру захотел есть, но в холодильнике было пусто. Можно было сходить в кафе, что Вит и сделал, морщась от встающих то и дело перед глазами вчерашних сцен. Вернувшись обратно, он обнаружил, что захлопнул входную дверь, оставив дома ключи. Вит спустился во двор и уселся на лавочке. Поежился — к вечеру сильно похолодало. Накинул капюшон, подышал на пальцы. Достал телефон, полистал контакты — кому звонить? Экран мигнул оповещением — кто-то оставил отзыв к его работе. Вит машинально открыл, вчитался. Пользователь с ником «Веселый Муз» писал: «Иногда мы так сильно кого-то ненавидим, что не замечаем того, кто любит. Причиняем боль не действием, а равнодушием. И убиваем не врага, а часть своей души, живущую в сердце другого». Палец завис над кнопкой «Ответить». Вит уронил руку и чуть слышно застонал. «Вдохновение» и Веселый Муз. Зависший компьютер и история браузера. Блядь, каким же надо быть тупым лузером, чтобы не понять очевидного?! Вит, сгорбившись, уткнулся лицом в ладони. Он будет тут сидеть, пока не замерзнет. И вздрогнул — чьи-то шаги затихли рядом, кто-то сел, прижался теплым плечом. — Что ты тут делаешь? — с интересом спросил Гриша. Вит показал телефон с открытым профилем. С горечью сказал: — Я лузер, Гриш. Я… не догадался. Тот провел по затянутому в джинсы бедру Вита, нащупал ладонь и переплел пальцы: — Эй, да ты совсем замерз! — Я все испортил, да? — тихо спросил Вит, шмыгнув покрасневшим от холода носом, и подставил пальцы под горячие Гришины руки. — Поехали, — Гриша встал и решительно потянул за собой Вита. — Куда? — машинально поинтересовался Вит, рассматривая Гришины губы. Нижняя чуть припухла и наверняка саднила. — Ко мне, конечно, куда же еще? — удивился Гриша. И весело заблестел глазами: — За тобой должок. Вит сглотнул: — Прости, я… — Э, нет! — Гриша притянул его к себе и прошептал в губы: — Прощение будешь просить на коленях. От шепота дернулся член, и Виту стало жарко. — И ты… простишь? — хрипло спросил он, жадно наблюдая за потемневшим взглядом. — Ну… — протянул Гриша, отстраняясь в задумчивости. — Это будет зависеть от того, как хорошо ты умеешь извиняться с членом во рту. — И рассмеялся: — Поехали! Конечно, прощу. Но при одном условии. — И усмехнулся в ответ на вопросительный взгляд: — Ты напишешь историю о том, как менеджер влюбился в программиста. И поменяешь ник!