Сумасшедший

— Какого дьявола, Поттер?! Профессор Снейп был обескуражен и зол одновременно. Когда этот потерявший всяческий рассудок мальчишка исписал бессмысленными узорами выданные им на урок старинные фолианты с рецептами, он ограничился снятием баллов. Когда он, набирая ингредиентов из его шкафа, рассыпал ко всем чертям дорогостоящие лепестки асфоделя, он назначил ему вечернюю отработку, но когда на этой самой отработке Поттер бесцеремонно разбил дюжину флаконов с зельями, которые ему стоило рассортировать, профессор не выдержал. — Ой… — глубокомысленно изрек тот, поглядывая на результаты своей деятельности с закушенной губой. Изображать сожаление у него получалось крайне слабо, к тому же он особо и не старался, раз за разом доводя Снейпа до точки кипения. «М-хм, накажешь? Ну хоть голос повысь, Мерлин тебя подери, ты Пожиратель бывший или что? Дава-ай, расскажи мне, какого черта я вообще появился на этот свет! А я озвучу тебе свою версию. Посмотрим, чья окажется эротичнее?» Он доводил его в течение последнего года. Мыслями, взглядами, намеками, чем угодно, что было в его распоряжении, и Снейп, который несколько раз грубо указал мальчишке его место, в надежде, что тот поймет, о чем на самом деле шла речь, раз за разом натыкался на невинный взгляд и «простите, профессор, я не понимаю». — Минус тридцать баллов с Гриффиндора за порчу особо ценных настоек! — раздраженно гаркнул Снейп, поднимаясь со своего места, чтобы самостоятельно убрать бардак, который устроил Поттер, потому что даже сам не был уверен, что та смесь, которую он сотворил на полу, была безопасной, так что подпускать его к ней было нельзя. «И все? А если вот так…» — Это бодроперцовая-то — особо ценная? — задумчиво произнес Гарри, будто обращаясь к самому себе, но его пристальный взгляд в сторону Снейпа просто не мог остаться незамеченным. Проверял, сволочь. Нахально испытывал границы допустимого, раз за разом вызывая на эмоции, словно он питался от них, хотя что он на самом деле потом делал, вспоминая все эти ситуации и закрывшись где-нибудь в душевой, — было и дураку понятно. Когда мальчишка однажды практически признался ему в своих желаниях — причем вслух! — Снейп запретил ему раскрывать рот, чтобы сказать что-то на эту тему, но даже по прошествии целого года ничего не изменилось. Но если раньше он вынуждал обратить на себя внимание только изредка словами и постоянно — мыслями, — о чем и знать не знал, то с наступлением совершеннолетия будто слетел с катушек. Он огрызался, язвил, портил раз за разом его ингредиенты, вызывая желание выбить из его мыслей всю ту дурь, которая им завладела. Или осуществить ее. Он нарывался настолько качественно, что со временем — после его совершеннолетия, — профессору пришлось прикладывать усилия, чтобы не заткнуть рот мальчишке, который произносил что-то крайне язвительное, при этом во всех красках представляя себе, какой у Снейпа голос, когда тот возбужден. Поттер обладал феноменальной способностью оформлять в голове мысли настолько четко, как если бы он произносил это, отрепетировав предварительно, и слава Мерлину, что он не научился делать то же самое вслух, потому что тогда заткнуть его было бы намного сложнее. — Поттер, если вы полагаете, что зелья, изучаемые на начальных курсах, не представляют ценности… — То я ошибаюсь, конечно же, — кивнул он отходя к стене, когда понял, что убирать сотворенный бардак ему не придется. «Черт, тебя этому занудству где научили? Как вообще можно таким голосом говорить такую чушь? Да им впору рычать, когда имеешь кого-нибудь в задницу, и на этот счет у меня есть одна весьма недвусмысленная кандидатура. Что-о? Что ты так смотришь? Хоть бы раз по имени назвал, а то Поттер да Поттер, бесит». Это было слишком. Никто и никогда не позволял себе разговаривать со Снейпом в подобном тоне, не говоря уже о совершенно непристойных мыслях, и единственное, что следовало сделать в такой ситуации, — вышвырнуть охамевшего мальчишку за дверь и захлопнуть ее перед его носом, но, во-первых, это означало бы конец отработки, а прощать ему разбитые зелья Снейп не собирался, а во-вторых, это дало бы ему понять, что он остался безнаказанным. Поставить его на место действительно хотелось до одури, настолько, чтобы он никогда больше не рисковал не то, что сказать, но и подумать в его присутствии что-либо дерзкое, потому что иначе это грозило никогда не закончиться. Машинально делая палочкой жест, необходимый для очищающего заклинания, которое убрало бы учиненный Поттером погром, Снейп не сводил с него взгляда. Слова, которые должны были дать мальчишке понять, что его поведение не соответствует ни одной существующей в мире норме морали, уже сформировались в его голове, но тот, полезший продолжать перебирать оставшиеся зелья, внезапно выронил из пальцев еще один флакон. «Реагируй, ну же». Снейп готов был взвыть, признавая полное отсутствие педагогического эффекта в своем грозном взгляде на Поттера, а когда его мысли окончательно это подтвердили, взглянул на него предупреждающе, и тот, так пристально наблюдавший за его реакцией, пропустить в его взгляде пламя злости точно не должен был. — Поттер! Какого черта ты творишь?! Скажешь, что это — тоже случайно?! — грозно выкрикнул он, убирая палочку обратно, потому что носиться за ним с очищающими точно не собирался. — Не скажу, профессор, — пробормотал тот растерянно, и его взгляд, явственно проскользнувший по всему лицу Снейпа и задержавшийся на его губах, выдал его со всем поличным, но мысли все-таки придали картинке еще более детальный окрас. «Я тебе буквально дал повод перегнуть меня через собственный стол и оттрахать так, чтобы я еще неделю сидеть не мог, а ты стоишь и глазами меня прожигаешь! Черт, Снейп, образец, мать твою, терпения! Да чтоб твое терпение Мерлин побрал, ты что, в самом деле ничего не сделаешь?!» — Я хотел сказать… — произнес он, делая вид, что опомнился, потому что пауза затянулась, и нужно было что-то сказать, — простите, профессор. Это наверняка моя… растерянность. Хотелось как минимум приложить его парочкой малоприятных заклинаний, потому что он творил недопустимые вещи, прикрываясь растерянностью, коей не было и следа! Раскрасневшееся лицо выдавало его состояние, и это явно было не смущением, а то, как он несколько раз быстро облизнул пересохшие губы и сглотнул слюну, стараясь восстановить дыхание, выдавало еще больше, хотя больше было уже некуда. — Еще пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер, — ледяным тоном процедил Снейп, прожигая его испепеляющим взглядом. Мальчишка переходил всяческие границы, причем делал это качественно, как мог сделать только окончательно сошедший с ума Поттер, потому что никому другому подобное безрассудство было просто не под силу. «Опять баллы, да забери их себе! Ты умеешь реагировать взрослее? Ну же, Сне-ейп, все же элементарно». — Да, профессор, — кивнул Гарри на выдохе, а то, что он сделал дальше, не входило ни в одни рамки приличия, даже созданные самым смелым человеком во всем мире. «Либо убьешь…» — промелькнуло в его голове, что уже не сулило ничего хорошего ввиду его совершенного безрассудства. «…либо наконец забудешь про свои баллы». На то, что произошло через секунду, Снейп банально не успел среагировать, поскольку такого примитивного хода от Поттера не мог даже ожидать. Тот отвернулся к шкафу, продолжая рыться среди зелий, которые не перебрал еще даже наполовину, а потом взял одно из них — умиротворяющую настойку — и поднял над всеми остальными, сделав вид, что рассматривает ее. — Профессор, а вот это… — произнес он, но не закончил свой вопрос, потому что стеклянный флакон, который он до этого держал довольно крепко, резко выскользнул из его пальцев и в следующее мгновение со звоном разбился о каменный пол, вдвое увеличивая количество осколков. «Ре-а-ги-руй. Давай же… Я тут жизнью рискую не для того, чтобы ты злобно на меня смотрел!» «Ну зарычи хоть!» Это оказалось за гранью. В один миг преодолев разделявшее их расстояние, Снейп резко схватил его за мантию, сжимая ее в кулаке, а потом с силой толкнул к ближайшей стене, нависая сверху и лишь на мгновение успев заметить растерянный взгляд. В самом деле растерянность, на этот раз даже не наигранная! «Что ты…» Но закончить едва начатую мысль тот не успел. Соприкосновение со стеной выбило воздух из его легких, а то, как Снейп буквально вжал его в нее, окончательно затуманило рассудок, так что теперь он смотрел на него снизу вверх, и в его внезапно помутненном взгляде страха было меньше всего. Чертов гриффиндорец. — Ты перешел все границы безрассудства, Поттер! — процедил Снейп, говоря это буквально ему в лицо, и пусть попыткой сдержаться, учитывая их положение, это уже не было, но то, как мальчишка, пропустив мимо ушей практически прямую угрозу, невесомо потянулся вперед, завороженно глядя исключительно на его губы, окончательно решило ситуацию. Выругавшись про себя, Снейп прижал его к стене окончательно, с силой впиваясь в его губы и отмечая, что растерянность, которая в этот момент окончательно превратилась в шок, теперь стремительно исчезала, уступая место удивительной отчаянности, с которой тот отвечал на его действия. Он словно наконец дорвался до того, чего добивался как минимум под страхом смерти — а она после третьего крушения зелий была вполне вероятна, — так что теперь, вцепившись в мантию Снейпа, явно не собирался его никуда отпускать, несмотря на то, что со стороны это должно было выглядеть по меньшей мере аморально, а по большей — дико. — Поттер, — произнес Снейп, отстраняясь, но тот моментально привлек его обратно, цепляясь за мантию еще сильнее, пока окончательно не обхватил за шею, и он решил отложить нравственно-поучительные лекции на потом. Он вжимал его в стену, пока его руки бродили по телу обнаглевшего мальчишки, отчего тот буквально выгибался навстречу, и в какой-то момент настала та самая точка, когда нужно либо продолжать до конца, либо остановиться прямо сейчас, так что, буквально вырывая собственную мантию из цепких пальцев Поттера, он отошел на шаг назад, удерживая его на расстоянии вытянутой руки и восстанавливая дыхание. Тот выглядел растрепанным. Раскрасневшийся, дышащий громко и часто и смотрящий на него так ошарашенно, как только мог, он вызывал желание лишь продолжить начатое, но здравый смысл упорно называл это не лучшей идеей, так что еще несколько секунд понадобилось на приведение в порядок и собственных мыслей, и внешнего вида. — П-профессор… — наконец выдавил из себя Поттер, отходя от стены, но его резкая попытка продолжить начатое была мгновенно пресечена, и он только замер на месте, вглядываясь в его лицо так пристально, как только мог. «Ты что, все знал?.. Я пытался дать тебе понять, но ведь не так, не настолько, не… не так». — Я знал, — спокойно, хотя одному Мерлину известно, чего ему это стоило, произнес Снейп, опираясь бедрами о собственный стол. «Откуда?» — Это было несложно, — тут же добавил он, наблюдая за его растерянностью с долей здравой насмешливости, поскольку это был первый раз за долгое время, когда не он доводил его до белого каления своими выходками, а в точности наоборот. Можно было сказать, что справедливость восторжествовала, хотя и крайне нестандартным для этого способом. — Я… как-то дал вам… какой-то намек?.. — пробормотал Поттер, который даже сейчас рисковал пялиться на его губы, но все же уверенности в его голосе поубавилось, что было своего рода достижением. — Намеков было предостаточно, — туманно пояснил Снейп, а затем указал взглядом на пол, где все еще валялись осколки и были разлиты два зелья, которые в совокупности не давали ровным счетом ничего значимого, так что справиться с ними Поттер мог сам. — Ты намерен это убрать или будешь продолжать прожигать во мне дыру взглядом? — Думаю, что… буду прожигать, — сглотнул тот комок в горле, после чего заметно осмелел. Видимо, нескольких секунд ему оказалось достаточно, чтобы оправиться от шока, и теперь то, что Снейп вел себя так, будто ничего не произошло, его не устраивало. Естественно, его это не устраивало. Это не устраивало даже самого Снейпа, но Поттеру как минимум следовало обдумать произошедшее, чтобы разобраться в том, не были ли его назойливые фантазии исполнены раз и навсегда одним поцелуем. Судя по всему, он так не считал. «Ты только что прижал меня к стене. И целовал так, что я до сих пор не могу справиться со стояком. А ты говоришь, зелья?! Да к чертям твои зелья!» — Поттер, — попытался предостеречь его Снейп, но не успел, потому что тот налетел на него со скоростью гепарда и принялся целовать так, словно ему сказали, что если он успокоится хотя бы на секунду, его тут же испепелят на месте. Останавливать не хотелось. Позволив себе поддаться сумасшедшему напору, Снейп привлек его к себе, полностью перенимая инициативу, и углубил поцелуй, при этом делая его намного более спокойным, отметая ненужную суетливость. Поттер постепенно подстроился, и в конце концов сам касался его губ намного спокойнее, обводил их языком, проникал им глубже, но удерживать Снейпа так крепко, словно он был намерен исчезнуть куда-то прямо сейчас, все же не прекращал. — Да отцепись ты, — произнес профессор, улучив для этого две секунды, но тот, продолжая его целовать, умудрился помотать головой, не отрываясь от губ, так что вести дискуссии с окончательно сошедшим с ума мальчишкой, по всей видимости, было совершенно бессмысленно. Когда тот, окончательно вжимаясь в Снейпа, медленно простонал в его губы что-то нечленораздельное, вести себя сдержанно стало куда труднее. Поттер буквально нарывался на все и сразу, и для того, чтобы отказать ему в этом, нужно было собрать все силы и выдержку, которые на тот момент еще оставались, так что это потребовало времени. — Вечером, — произнес наконец Снейп на выдохе, отталкивая его от себя, но в глазах заметил только негодование, которое никак не вязалось с разгоряченным и несколько растрепанным видом Поттера. — Нет, сейчас, — прищурился тот, но очередная попытка вновь сократить между ними расстояние успехом не увенчалась. — Вечером, я сказал, — он даже добавил в голос строгости, что было в данной ситуации совершенно бесперспективно, но все-таки это сработало хотя бы отчасти: уверенности в голосе Поттера поубавилось. — Сейчас, — попытался возразить он снова, но Снейп только покачал головой, отходя от него, а затем и вовсе занимая собственное место за преподавательским столом, чтобы окончательно дать понять, что дискуссия окончена. — Ты сумасшедший, Поттер, — констатировал он, когда тот, хоть и скрестив руки на груди, но рассматривал его все еще довольно настороженно, видимо, потому что с одной стороны — не до конца понимал мотивы, а с другой — не мог понять, как Снейп мог так точно ответить на вопросы, которых он даже не задавал вслух. «Да кто бы говорил. Собственного студента целовать — это сколько вообще нужно иметь…» Додумать свою мысль он не успел, потому что взгляд, который Снейп в него метнул, впору было без преувеличений назвать убийственным. Он серьезно прищурился, а после этого медленно произнес в надежде, что это возымеет должный эффект: — Контролируй мысли. Иначе я к ним прислушаюсь, и ничего из того, что могло бы… — Я понял! — прервал Поттер, подавляя неуместную усмешку, которая на фоне серьезной угрозы со стороны Снейпа была почти что самоубийством. Однако то, с какой скоростью и желанием он быстро обуздал эмоции, спасло его от возможных лекций, так что, когда он спросил, может ли он идти, Снейп только фыркнул в ответ: — Можешь. Когда закончишь отработку, — и перевел взгляд на стопку лежащих перед ним пергаментов, которыми оказались проверочные работы пятикурсников. Произошедшее должно было произойти в любом случае, вопрос был лишь в том, когда именно, так что обдумывать этот вопрос он не был намерен. Другое дело — что мальчишка, будь неладно его неуемное любопытство, наверняка поинтересуется, каким именно образом тот читает его мысли, если ментальные щиты выставлял ему сам, и ответ на это необходимо было найти до вечера, поскольку в том, что он не испугается и таки придет, Снейп не сомневался, а рассказывать ему, что слушать его мысли — идея Дамблдора, обосновавшего это волнением за его моральное состояние, — идея не из лучших, если только школе резко не понадобилось иметь очередной скандал в своих стенах. «Садист», — мелькнуло в голове голосом Поттера, и один взгляд на него подтвердил, что тот действительно пребывал в крайне недовольном состоянии. «Сам бы попробовал зелья сортировать, когда все мысли только о том, как бы разбить их ко всем чертям, чтобы ты закончил начатое!» — У тебя мысли всегда об этом. С небольшой погрешностью, — отозвался Снейп, не отрываясь от пометок пером в очередном из пергаментов и легко усмехаясь. — Работай.