Из будней одного ателье

— Знаешь, один мой знакомый как-то предлагал опубликовать книгу. Разумеется, не всерьез, но… Ладно, я никогда об этом не задумывался всерьез. Он встречает внимательный взгляд собеседника. Почти такой, как раньше, только вот раньше в нем не было такой изрядной доли вежливости. Не будь этого, он почти мог бы обмануться на пару секунд. — Вы этого не сделали. — Разумеется, не сделал, хотя не сомневаюсь, что она моментально затерялась бы среди массива второсортной литературы, которую сейчас продают в книжных магазинах. Есть вещи, которые не стоит делать из соображений благоразумия, даже если вероятность неблагоприятных последствий минимальна. «А для внутреннего пользования я могу печатать что угодно, не прибегая к услугам издательств», — думает Мерлин, кажется, его разочарование становится слишком очевидно для собеседника. — И все же, подумайте, — говорит ему Гарри после рассказа о событиях, в которых он принимал самое непосредственное участие, — я бы купил вашу книгу. Иногда полезно отвлечься от серых будней и послушать про современных рыцарей. — Пожалуй… — рассеянно соглашается Мерлин, встает с кресла, и, резко кивнув, выходит за дверь. Он ничерта не верит, — думает Мерлин. В его мире существуют юристы, преподаватели, философы и лепидоптерологи. Шпионам там места нет, хотя кто в своем уме скажет, что шпионаж более редкое ремесло, чем лепидоптерология? Самые сильные качества агента Галахада, благодаря которым он невредимым выходил из сотен переделок, теперь работают против Мерлина. Он не допускает даже мысли, что когда-то его жизнь была наполнена тем, о чем он не имеет ни малейшего понятия сейчас. Хорошая книга, как же. Он в Стэйтсмен уже неделю, Эггси уже в Германии, а Гарри безумно вежливо выслушивает его монологи, которые иногда длятся дольше, чем кто-то из них этого изначально хотел, потому что одно воспоминание цепляется за другое, за третье, и столько всего можно было бы рассказать… Ему интересно. Точно так же, как интересно, чем закончится хорошая книга. Всю информацию о нем самом Гарри либо обосновывает с безупречной логикой, либо отрицает. Переученный левша? Очевидно для любого достаточно наблюдательного человека. Предпочитает фантастику в литературе? Неловкое пожатие плечами: амнезия. Аллергия на мед? У вас моя больничная карта, ну в самом деле. Любит собак? Да не особо, вообще-то… Никаких зацепок, как будто все годы, которые они провели вместе смыло волной, как песчаный замок на берегу океана. В следующий раз Мерлин решает добавить в повествование чуть больше от себя, и получает странное. — Кажется, беспокоились за своего друга больше, чем сами думаете, — говорит ему Гарри после рассказа о том, как тот обезвредил международный синдикат и неделю провалялся на аппаратах жизнеобеспечения. Мерлин едва не закатывает глаза. Огромным усилием воли. Он никогда не был таким джентльменом, и держать марку становится невероятно сложно. — Разумеется, беспокоился. Но моя работа предполагает делать это не слишком активно. Гарри грустно улыбается и качает головой. — Судя по вашим словам, ваш друг отличный человек, хотя я назвал бы его высокомерным задранцем, уж простите, — говорит он. На себя посмотри, — хочется сказать Мерлину, но вместо этого он кивает. — Бывает иногда. — Вы были счастливы. В этом утверждении даже не слышится вопроса, и он удивленно поднимает голову. — Пожалуй, — осторожно отвечает Мерлин, и впервые за много дней понятия не имеет, что творится в голове у его собеседника. Может, его лекции все же возымели хоть какой-то эффект. — У меня было не так уж много времени, чтобы раздумывать об этом. Гарри улыбается. Почему он улыбается. Какого-то эффекта Мерлин добился, но он понятия не имеет, какого, и что происходит. Это немного нервирует, но он больше рад, что дело сдвинулось с мертвой точки. — Наверное, я тоже был счастлив, Хэмиш. Спасибо. Чтобы понять, что он не называл своего имени Мерлину хватает пары секунд.