Ловец во ржи.

      Тишина. Кругом ни души. Их окружает лишь бесконечное поле золотой ржи. Тёплый слабый ветерок тихонечко колыхает солнечные колосья и несёт за собой аромат лета. Тот самый запах, который пленя заставляет забыть о своих бедах, работе и просто насладиться этим коротким мгновением. У этого золотистого ковра не видно ни конца, ни края. Только подумайте, всё это богатство сейчас только их, ни чьё больше.       Выдался ясный день, по небу плыли лёгкие перистые облака. Словно вата, они покрывали голубое полотно и медленно двигались, поддаваясь летнему ветру. Хотелось просто выбежать в это поле и прокричать, что есть мочи, о своём бесконечном счастье и о своей любви к жизни. А рожь бы молчаливо выслушала тебя.       Раздался оглушительно громкий крик, но то был крик счастья, а не о помощи. Савамура тихонечко хмыкнул, смотря на дерущего глотку Сугавару. Суга настолько увлёкся, что немного осип. — Вот чёрт… — проговорил он, но с его лица не исчезла улыбка. Ему хотелось смеяться от своего счастья. Он был даже рад потерять голос, крича о том, насколько он счастливый идиот. — Моя очередь, — Даичи тоже не мог сдержать улыбки, казалось, его лицо сейчас треснет. Раздался ещё один крик, раздающий эхом где-то за тридевять земель. Коуши смотрел и был бесконечно доволен. — Так не честно, — насупился Суга, — Ты почему-то не хрипишь. — Долгие годы тренировок, — засмеялся Даичи. — Покричи ещё, — просипел парень. Было чувство, будто этот крик — не просто громкий звук, а целая ода благодарности всему сущему. Даичи не хватило бы всех слов мира передать, насколько сильно он влюблён в эту жизнь и Коуши. — Сильно горло болит? — брюнет осторожно погладил шею пепельноволосого и подарил ему поцелуй чуть ниже уха. — Не-а, — Коуши прикрыл глаза от удовольствия, словно кот, и тихо замычал, — Ещё… — Ещё… — передразнил Савамура и поцеловал парня ещё раз куда-то в области лица, а потом — в родинку под глазом. Сугавара не удержался и повалил его на мягкую землю, улёгшись сверху. — Даичи… — прошептал он ему на ухо, — А, Даичи… — М? — повернув голову, спросил брюнет. — Даичи… Мне так нравится твоё имя… — Коуши поглаживал своего парня по волосам, — Самое любимое моё имя… — А знаешь какое самое-самое лучшее имя на свете? — улыбнулся Савамура. — Какое же? — ухмыльнулся светловолосый. — Джон… Такое статное, но в то же время кажется таким домашним, — ответил Даичи. — Дурак! — залился сиплым смехом Суга. — А самое наилучшее во всех вселенной, знаешь, какое? — продолжал он. — Какое же? — усмехнулся пепельноволосый волосый. — Коуши, — улыбнулся и закрыл глаза Даичи. Суга наклонился и поцеловал его. — Догони меня, — шепнул Сугавара, подскакивая, и побежал вглубь бескрайних полей ржи. — Ну, хорошо… — выдохнул Даичи. Он метнулся в сторону светлой макушки, которая мелькала в жёлтых колосьях уже где-то вдалеке. Пробежав несколько метров, брюнет остановился и осмотрелся. Нигде почему-то не было видно этой пепельной макушки. — Хвать! — сзади на Савамуру запрыгнул Суга. Даичи подхватил его под коленки и побежал дальше, — Только удержи… — прошептал Коуши. Летний ветер поддувал в лицо, он зажмурился и распластал руки в стороны, получая удовольствие. — Суга, — Савамура вновь остановился и сказал, — Я тебя люблю. — Правда что-ли? — засмеялся Сугавара, — А я и не знал. Живу с тобой пять лет и впервые слышу. — Люблю, — брюнет поцеловал тыльную сторону руки Коуши. Пепельноволосый всё ещё смеялся и немного покраснел. — Я тебя, наверное, сейчас сильно удивлю, — он закрылся рукой в волосы любимого, — Но я тебя не люблю… — Даичи открыл рот в немом шоке, но Коуши быстренько продолжил, — Я тебя обожаю… — Останемся здесь на ночь? — предложил отошедший от шока Савамура и чмокнул его в щёку. — Давай, не зря же палатку брали, — кивнул светловолосый. Им пришлось вернуться обратно, в сторону машины, где лежала палатка и запасы всякой разной еды.       Вечер выдался тихим. Тихим настолько, что можно было без особых усилий услышать стрекотание кузнечиков и прочей живности. Установив палатку где-то у края золотого ковра, чтобы не испортить прекрасный вид, они приняли решение пойти ещё покутить.       Даичи повалил Коуши на землю и начал щекотать. «С-стой!» — пропищал Суга и начал извиваться. Савамура в этом плане не садист, поэтому долго мучить своё солнце он не стал.       Светловолосый положил свою голову на широкую грудь брюнета и еле слышно процитировал четверостишье, которое когда-то ради интереса заучил:

— Если ты ловил кого-то вечером во ржи, Не задумываясь — сколько сил осталось, не боясь, Что сорвется кто-то в пропасть, и в глазах Видя только просьбу — «Удержи …»