Ты - моё всё

— Утречко! Драко нехотя разлепил глаза, и тут же пожалел об этом: прямо в его лицо наровиласаь прилететь подушка. Не успев должным образом понять, что происходит, подушечное орудие угодило прямо в яблочко. — Ауч! — вскрикнул Драко, еле успев зажмурить глаза. Он резко оторвал подушку от себя и гневно кинул прожигающий взгляд на хохочущего Поттера, который сгибался напополам, зажимая рот рукой. — Засранец! Ответная реакция была неожиданной, поэтому подушка со всей дури полетела на ничего не подозревающего Гарри и угодила тому прямо в голову, от чего Поттер тихо хрюкнул и свалился на пол. Смех подозрительно сошел на нет. — Поттер? — вопросительно уставился Драко на место происшествия, но в ответ была тишина. — Гарри! Малфой кинулся к распластавшемуся по полу гриффиндорцу с мыслями о том, не переборщил ли он с силой и не приложил ли того насовсем. Убрав подушку с покрасневшего лица, Драко с тревогой уставился на брюнета, обняв ладонями его лицо. — Ты меня убил, чертов Хорек… — еле слышно просипел тот и выдавил на лице некое подобие улыбки, издав смешок. — Ты меня напугал! — улыбнувшись и легонько пристукнув брюнета по голове, Драко поднялся с колен и поднял Гарри, поставив его на твердую поверхность. — Давай вставай, слабачок. — Ничего себе слабачок! Ты в меня с такой силой запустил, что я уже начал выбирать себе гроб. — слегка нахмурившись произнес Поттер и двинулся в сторону выхода, потирая затылок. Уйти ему, конечно же, не удалось, потому что Драко схватил его за футболку и притянул к себе, обвивая руками талию и зарываясь носом в волосы, презрительно вороша и без того беспорядочные волосы. — Малфой, пусти! — С тобой хочу… — ласково шепнул блондин, но гриффиндорец был непоколебим. — Еще чего! Я не смогу нормально принять душ, если там будешь ты! Гарри быстро чмокнул в щечку расстроенного слизеринца и двинулся к выходу, дразня и виляя бедрами. Неудовлетворенный Малфой плюхнулся обратно на кровать, подперев голову руками, и уставился в потолок. Как все могло сложиться так, что сейчас сам Гарри Поттер, Национальный Герой, победитель Второй Магической войны, и самое главное, парень, в которого Драко был до безумия влюблен с третьего курса, находится в его доме и спокойно принимает душ. Эта мысль не укладывалась в белобрысой голове, хотя, на самом деле, ее обладатель даже и не старался как то принять все это как факт. Как они так быстро преодолели основные три ступени: ненависть, дружба, любовь? Драко еще со школы хотел вбежать по этим ступенькам, утягивая поттеровскую руку за собой. Но к сожалению, он являлся самым настоящим трусом. Как ни странно, но сам Малфой это признал. Понятное дело он пытался справиться, побороть себя, но ему не удавалось. Все, что он мог выдавить из себя, это колкости и обидные слова в сторону предмета своего тайного возжелания. Сто раз он корил себя за это, за то, что по непонятной причине причиняет боль любимому человеку. А была ли эта боль? На этот вопрос Драко тоже не знал ответа. Может Гарри было все равно на него? Скорее всего, так и было — он ведь старался игнорировать его ядовитые выпады. Поттер временами был настолько спокоен, что хотелось пару раз приложить его головой об парту, дабы тот хоть как-то отреагировал. Однако, если речь заходила о дорогих Гарри людях, он сдержаться не мог — желваки яростно ходили на его скулах, а кулаки так сильно сжимались, что оставляли покрасневшие полумесяцы от ногтей на смуглых ладонях. С одной стороны, Драко был рад, что Поттер обращал на него внимание и разговаривал с ним, точнее орал и плевался ядом. Но с другой стороны, Малфою было до боли в сердце обидно видеть, как он защищает ту же самую Джинни, которую блондин в очередной раз назвал «рыжей ведьмой». Драко знал — Гарри был влюблен в Джинни, и это было взаимно. Их отношения считались идеальным примером для всех, куда уж там Малфою — напыщенному самовлюбленному Хорьку, который и в подметки Герою не годится. Что уж тут говорить — Драко попросту ревновал. Помимо не взаимных чувств и боли, Драко чувствовал стыд. Эта любовь считалась неправильной. Влюбиться в парня? Какой позор! Это погубило бы и так сильно пошатнувшуюся репутацию фамилии Малфоев, поэтому Драко решил вычеркнуть из сердца своего Поттера. И, вроде как, получалось у него довольно неплохо. Хотя, кого он обманывает? Он каждый раз глядел на гриффиндорский стол за завтраком, обедом и ужином, в надежде увидеть знакомую лохматую башку и уродливые круглые очки, за которыми скрывались изумительной красоты зеленые глаза. И, в дополнение этому, Драко лицезрел, как малявка Уизли трется к его Гарри, как шепчет ему что-то на ушко, а он улыбается и смеется, приобнимая рыжую за талию. Вот ведь ведьма! И Поттер — чертов очкастый урод! Странное поведение Драко не смог не заметить один из его старых друзей — Блейз. Забини как обычно рассказывал что-то застывшему блондину, и заметив, как тот не слушая его, пялится на стол гриффиндора, заподозрил что-то не ладное. Выудить информацию из молчаливого Малфоя оказалось трудной задачей, поэтому сложив дважды два Блейз понял, что его друг не особо натуральный и, вдобавок, по уши втрескавшийся в ничего не подозревающего Поттера. Пару неудачных попыток поговорить, и Драко сдался, вывалив все свои переживания другу. Пожалел ли он об этом? Нет, ни капли. На душе стало немного легче, но тем не менее видеть Героя стало невозможно ровно так же, как и необходимо. Бесконечный поток мыслей был прерван нежным голосом, выволокшим Драко из грустных дум. Голос этот, конечно же, принадлежал Гарри. Теперь уже точно его Гарри. — О чем задумался? — спросил Поттер, потирая сырые волосы белым полотенцем. — О тебе. — ответил Драко, и ведь не соврал. Все его мысли и правда были об этом несносном брюнете, который сейчас полуголый стоял прямо на пороге его комнаты: махровое полотенце, повязанное на бедрах, слегка приспускалось, а подтянутый торс был совершенно свободен для обзора. Драко пробежался взглядом по слегка рельефным кубикам на животе Поттера с мыслью, что хотел бы обвести каждый из них своим языком, оставляя влажные дорожки. — Обо мне? А чего тогда грустный такой? — удивился Гарри, и подошел к кровати. — От того, что ты до сих пор не отплатил мне за тот минет, Поттер. Блондин резко вскочил и, схватив Гарри за руку, потянул его на себя, и они оба упали на кровать. — Хочешь сказать, что та ночь не в счет? Вот змееныш! — захихикал Гарри, утыкаясь прохладным носом в теплую малфоевскую шею и вдыхая прекрасный аромат его тела. — Шрамоголовый! — выкинул Драко и, ухмыляясь, оттолкнул Гарри от себя. — Ах так? Противный хорек! — брюнет подскочил и упер руки по бокам от слизеринской головы, угрожающе нависая над ней. — Кретин! — Ненавижу тебя! — А я тебя! Последняя фраза сорвалась с языка Драко, пока он чуть ли не кричал. Неожиданно он обхватил Поттера за шею и впился в его губы своими, подминая гриффиндорца под себя и беря всю инициативу в свои руки. — Дра-ако, не н-надо… — просипел Гарри, отрываясь от требовательного поцелуя. — Надо вставать. — Зачем? — Малфой отодвинулся и, посмотрев в изумрудные глаза, удивленно вскинул темную бровь, резко контрастирующую со светлыми волосами. Гарри посмурнел. — Ты говорил, что разберешься со своим браком. — серьезным тоном проговорил он. — О, Мерлин! — Драко по-свойчески закатил глаза и откинулся на подушку, укладываясь рядом с Поттером. — Я разберусь, обещаю. Но давай не будем думать об этом здесь и сейчас, когда я с тобой? Он заботливо откинул прядку сырых волос, упавшую на гриффиндорский лоб, и заглянул в заветные зеленые глаза: они были наполнены печалью и тревогой. Гарри тут же отвернулся. — Что такое, малыш? — приподнимаясь на локте, спросил Малфой. В его голосе чувствовалось что-то такое знакомое, и далекое одновременно, сильно смахивающее на волнение. — Ты уйдешь от меня, когда состоится брак, да? — Гарри отвел глаза и начал рассматривать стену, неожиданно найдя это очень интересным. — Я понимаю, ты должен. Я не буду злиться, я постараюсь отпустить тебя, правда, и… Он не успел договорить, потому что Драко нежно накрыл его губы своими, а затем отпрянул, пристукнув пальцами по лбу. — Только попробуй меня отпустить, Поттер. Я мигом в тебя Авадой запущу, а потом и в себя, потому что без тебя я сука жить больше не смогу. Впервые на лице вечно холодного и язвительного слизеринца Гарри заметил нежную и искреннюю улыбку, подаренную ему самому. Впервые он видел в этих глазах не арктический холод и злобу, а настоящую любовь, которую Драко дарил лишь ему. Невольно улыбка проскочила на лицо Поттера, и он значительно порозовел. — А на счет брака… — начал было Драко, и Гарри заметно напрягся. — Мне нужно поговорить с Асторией. — Чего?! — оборвал его Поттер, подскочив на кровати и оказавшись выше блондина. — Я уверен, что она так же как и я не рада всему этому, — Драко приподнялся, выстроив их взгляды на одном уровне. — и именно поэтому мне нужно поговорить с ней. Я предложу ей встречу сегодня же. — И что вы собрались обсуждать? Какие скатерти постелить на столы и кого пригласить, или может сразу имена детям дадите?! — взъелся Гарри, но слизеринец тут же прервал его гневную тираду. — Поттер! Замолчи и послушай! — рыкнул Драко. — Твоя тупая башка до сих пор что-ли не сообразила, что мне только ты кретин и нужен! Связался с идиотом, твою мать! — У тебя есть прекрасный шанс жениться, не упускай его, я ведь идиот! Удачи в личной жизни и детей побольше! Гарри вспыхнул и вскочил с кровати, но Драко, вцепившись пальцами в дрожащий торс, притянул его к себе и прижал с такой силой, словно он получил последний шанс дотронуться до своего Поттера, а потом его кто-то навсегда у него заберет. От этих мыслей слизеринец поежился и прижался к Гарри еще сильнее, горячими ладонями скользя по груди и напряженному прессу. — Отпусти! Катись на свадьбу к своей телке! — выкрикнул гриффиндорец, отчаянно пытаясь выбраться из стальных, но таких мягких объятий. — Идиот! Хорек тупой! Ненавижу тебя, черт возьми! — Чш-ш, успокойся, все нормально. — прошептал Драко, но на разбушевавшегося Поттера это не подействовало. — Ничего не нормально! У тебя свадьба на носу, чего тебе со мной яшкаться?! Поди трахнул Героя, и будешь всем трепаться! А на чувства тебе мои плевать с Астрономической башни! — из зеленых глаз внезапно хлынули слезы, которые сразу же предательски покатились по щекам, что конечно же заметил слизеринец. — Да отпусти! — Малыш, тише. Как в твою милую головушку пришло то, что я тебя использую? — Драко грустно усмехнулся и, повернув Гарри к себе лицом, вжался в него, вновь утыкаясь носом в шею и ключицы. — Да мне никто кроме тебя не нужен, болван. Я сам порву за тебя любого, кто хоть волосок с твоей тупой башки уронит! А эта свадьба… Она должна состояться, понимаешь? Отцу плевать, есть ли у меня чувства к другому человеку. — Драко разорвал объятия и, нежно проведя ладонью по впалым поттеровским щекам, улыбнулся. — Даже если он примет меня, с моей любовью, он не даст мне помешать свадьбе — это лишь в его интересах, не в наших. Через месяц после скрепления брака мы подадим заявку на расторжение, и так как это будет по обоюдному — без проблем для себя мы перестанем быть женатыми, а доброе имя обоих семей лишь возымеет значимость. Нас будут уважать, Гарри. А про расторжение никто никому ничего не скажет. Хорек натянул свою фирменную ухмылку, наверное, лучшую из коллекции, и подмигнул Гарри, который заметно расслабился. — Надеюсь, что после того как увидишь эту Гринграсс, у тебя хотя бы хватит совести не пялиться на ее четвертый размер. — пролепетал брюнет. — Ну-у, я постара-аюсь. — задорно растягивая слова, сказал Драко, и тут же получил подушкой по голове. — Да угомонись, недоделанный! Твои двадцать нравятся мне гораздо больше, чем ее четвертый! Расхохотавшись, парни упали на кровать, переплетая пальцы их рук между собой. Может, все пройдет гладко? По крайней мере, они оба на это безумно надеялись.