Ты - моё всё

«Черт!» В попытках завязать непослушный галстук, Драко тихо озвучивал все знакомые ему ругательства. Однако, это ничем не помогло. Кое-как пристроившись у зеркала рядом с Поттером, он продел выскальзывающую из пальцев ткань в узелок и аккуратно его подтянул. Вышло вроде неплохо, но галстук болтался, что было совершенно непозволительно. — Твою мать, Гарри, ты не видел мой зажим для галстука? — чертыхаясь и покачиваясь на одной ноге, сказал блондин. — Посмотри в шкафу, но я не уверен, что он там. С надеждой в сердце, Драко двинулся в сторону большого белого шкафа и, придерживая галстук, распахнул тяжелые дверцы. Осматривая полки и проверяя рукой незримые места, Малфой продолжал мысленно проклинать этот день. Чертов отец! Свалилась же на голову такая проблема! Конечно же Драко не хотел этой свадьбы. И будь его воля, он бы ни за что не сыграл ее. Однако отец воздействовал на Малфоя с такой силой, что тот боялся ему и слово поперек сказать. Из-за этого Драко считал себя трусом. Настоящим трусом. Конечно, он бы ни за что и никогда не признался бы в этом, но сам прекрасно все понимал. Огромную роль в формировании этого страха сыграл сам Люциус: все детство он шпынял Драко, презирая его и говоря, что он никчемное существо, недостойное магии и чистой аристократической крови. Отец всегда твердил ему, что тот должен быть лучшим во всем и везде, а когда всеми любимый Поттер вновь обгонял его, Люциус жестоко наказывал мальчика, оставляя увечья на бледной тонкой коже. В провалившихся попытках сделаться лучше, Драко не винил Гарри, и даже не винил самого себя. Юноша с детства знал, что Гарри достоин всего того, что получил, поэтому даже не старался залезть на ступеньку выше, подставляя Поттеру подножки. В тот момент Драко осознал, что если он смеет перечить своему отцу, то он точно влюбился. Влюбился в парня. В чертового Гарри Поттера. Это мысль настолько морально ослабила и без того слабого Драко, что он совершенно перестал заниматься и думать о чем-либо другом, предаваясь невеселым рассуждениям. Недопустимое поведение сына не на шутку разозлило строгого Люциуса, от чего тот избил мальчика чуть ли не до полусмерти. В тот день юный Малфой пролежал в лазарете от рассвета до самого заката. В школе же он появился весь в ссадинах и синяках, истощенный и бледный. Друзья по-настоящему переживали за него, и даже сам Поттер как-то раз спросил все ли у него в порядке, на что Драко отмахнулся, кинув язвительное «Тебе-то что?». Как же он тогда жалел о своих словах! У него была возможность высказаться тому, кто никогда не высмеет и всегда выслушает, но глупый Малфой как обычно все похерил. И все опять из-за гребаного Поттера. Опять. Опять. Вырвавшись из неприятных воспоминаний, Драко взглянул на Гарри. Такой красивый, стройный… О, Мерлин, сегодняшний день принесёт много боли ему. Поттеру. На секунду прикинув, как он бы смотрелся рядом с Гарри, будь это их свадьба, Драко вяло улыбнулся. Сейчас в его мыслях было полно других не менее важных забот. Неожиданно раздался звонок. Блондин повернулся, глядя как Поттер подбирает источник шума и выключает его. Неужели что-то скрывает? — Кто звонил? — Драко презрительно сощурился, прожигая взглядом затылок гриффиндорца. — Джинни. «Что этой рыжей ведьме нужно?» — задумался слизеринец. Все быстро перебегающие в голове варианты были не особо хорошими. А вдруг Поттер решил сойтись с ней, а Драко он просто использовал? Как куклу. Марионетку. Иронично, однако не похоже на то, что все, что было между ними — тупая шутка. В любом случае — Гарри что-то скрывает. — Поттер? — серые глаза сузились, а губы невольно поджались в тонкую ниточку. Малфой стоял, скрестив руки на груди, и требовательно смотрел на Гарри, ожидая объяснений. Послышался еще один короткий вибро звук от телефона, и Драко невольно кинул взгляд на дисплей: одно за другим там мелькали уведомления. Поборов желание выхватить магловскую штуковину и все прочитать, Малфой снова взглянул на Гарри, прожигая взглядом гриффиндорский затылок. — Я не знаю, зачем она звонит мне. Весь день так. Не хочу портить себе настроение, потом ей перезвоню. — резко отозвался Гарри. В голосе Поттера послышалась толика злости, что пошло только на руку Малфою. Кинув последний взгляд на гриффиндорца и отвернувшись к шкафу, он молча продолжил искать провалившуюся куда-то вещицу. Поттер вдруг резко закопошился, но Драко не обратил внимания на отчаянные психи со стороны брюнета. Наконец-то нащупав рукой необходимую вещь, Драко достал ее и с легкостью закрепил на галстуке, заправив все как надо. Образ был завершен. Неожиданно Гарри подошел к нему настолько близко, что можно было почувствовать горячее, неразборчивое дыхание гриффиндорца, и легонько прикоснулся тонкими пальцами к бледным прохладным щекам. Драко невольно поежился, не успев опомниться, как брюнет прильнул к нему и накрыл его сухие, еле теплые губы, своими, а затем нехотя оторвался и произнес: — Я люблю тебя. «Гребаный Поттер, не трогай меня!» — чуть не слетело с языка Драко, но слава Мерлину, ему хватило мозгов промолчать и даже легонько улыбнуться, хотя вышло довольно нелепо. — Нам нужно идти. Драко высвободился из неполноценных поттеровских объятий, и поправляя костюм, неспешно двинулся к выходу, пока Гарри, кусая черствые, только что познавшие безразличие, губы, глядел ему вслед с ноткой грустью во взгляде. Подождав, пока брюнет подойдет, Драко взял его под локоть и аппарировал.

***

Они оказались на большой красивой лужайке, в центре которой стоял огромный белый шатер, украшенный огромным количеством живых цветов и подвесных тканей, нежно собравшихся в складочки. Наскоро высвободив руку, Драко двинулся к отцу, стоявшему немного поодаль. Он беседовал с официантом, который только кивал и неловко поправлял поднос в своих руках, боясь заглянуть Малфою старшему в глаза. Увидев издалека приближение Драко, отец смерил его приветствующим взглядом и кинув короткий взгляд на официанта, который уже уходил, направился к сыну. — Здравствуй, отец. — спокойно проговорил Драко, хотя, на самом деле, волнение буквально съедало его изнутри. — Добрый вечер. Как твои дела? — словно и не желая получить ответа на этот вопрос, Люциус продолжил. — Родители Астории уже прибыли, я бы хотел, чтобы ты лично поприветствовал их. — Конечно, отец. Только сейчас я хочу уточнить одну вещь, — Драко неловко замялся, но затем, опомнившись, быстро взял себя в руки и ровным голосом продолжил. — Месяца нашего брака будет достаточно? Драко не желал смотреть в глаза отцу, потому что знал, что тот прямо сейчас прожигает его гневным взглядом, от злости раздувая ноздри и сведя брови к переносице. Конечно, отец не побьет его на глазах у довольно влиятельных людей, но будь они наедине, обязательно бы отвесил ему сильный подзатыльник. — Повтори? — Тебе не послышалось, отец. Мы с Асторией уже обсудили это, размолвка будет обоюдная и о ней никто не узнает. — Решив поднять взгляд на Люциуса, проговорил Драко. Неожиданно, в глазах Малфоя старшего отразилась какая-то неизвестная ранее горесть, однако лицо оставалось непоколебимым. — Неужели этот брак тебя не радует, Драко? — проговорил он, тонкими пальцами убирая с лица платиновую прядь непослушных длинных волос. — Астория — выгодная партия. И для их семьи, и, в особенности, для нашей. — Она выгодная партия, отец. Но я не люблю ее. На секунду на лице Люциуса будто отразилось понимание и даже, в некотором роде, сочувствие, но тут же все вернулось на круги своя. Наверное, Драко это почудилось. — Понимаю. Вы сможете расторгнуть брак через месяц, но прошу тебя, сделайте это так, чтобы подобные Рите ничего не узнали. — Малфой старший еще раз оглядел сына с ног до головы, а затем уверенно сказал. — Нам пора. Люциус легонько приобнял Драко за плечи и двинулся к заднему входу, тепло улыбнувшись родителям Гринграсс и кивком пригласив их к себе. Довольная Астория при виде Драко засияла и нежно прильнула к нему, обвивая руками напряженный торс. Малфой наклонился к девушке и нежно шепнул ей что-то на ушко, от чего Гринграсс еще больше расцвела, а затем потянула Драко за собой, оставляя увлеченно обсуждающих что-то родителей наедине.

***

Когда Малфой вернулся в зал, почти сразу он наткнулся на Грейнджер. Девушка явно была чем-то раздосадована и, видимо, пыталась кого-то найти. Смерив ее презрительным взглядом и пытаясь заглянуть в бегающие глаза, Драко схватил ее за плечи, заставив обратить на себя внимание. Девушка, скользнув по нему взглядом, презрительно сощурилась. Темные густые брови сползлись к переносице, а в глазах заиграли злые огоньки. Гермиона резко оттолкнула слизеринца от себя, и почти гневно зашептала: — Ты… Ты! — Ну я, и что? — натянув на лицо свою фирменную ухмылку, пожалуй, лучшую из коллекции, Драко скрестил руки на груди и вопросительно уставился на гневающуюся гриффиндорку. — Какого черта ты творишь, Малфой?! Ты последняя сволочь! — девушка резко оттолкнула Драко от себя, от чего тот невольно покачнулся, на секунду потеряв равновесие. — Я доверяла тебе, Гарри доверял! А ты поступил как подлый ублюдок! Немного потупившись, девушка поправила растрепавшиеся волосы и, почти спокойно, но не менее гневно проговорила, прежде чем аппарировать: — Не смей больше приближаться к нему. Никогда.