Ночь - время чернокнижников

      Идти до дома сегодня было слишком темно. Пару дней назад хулиганы разбили два фонаря и до сих пор их не починили, хотя Эмброуз порывался сам залезть. Идти от автобусной остановки не особо было страшно, но ощущение неизвестности, таящейся в темноте, заставляло кровь стыть в жилах. Сабрина хоть и была ведьмой не робкого десятка, а в особых случаях так вообще вперед теток лезла, но и ей не был чужд страх.       Она прижимала сумку к себе, проклиная дурацкий реферат, который задали по истории Гриндейла и из-за которого пришлось задержаться в библиотеке. Если бы не он, она бы еще засветло была дома и спокойно лакомилась выпечкой тети Хильды.       Резкий порыв ветра заставил девушку поежиться. На улице было тихо, даже собачьего лая не слышно, хотя обычно собак с ближайших территорий было не заткнуть часов до трех ночи и Салем в это время беспокойно ныкался по комнатам.       Она твердо шла по насыпи, но чем ближе подходила к дому, тем сильнее закрадывался непонятный страх. Он липкими холодными пальцами сковывал сердце, заставлял дрожать и ускорить шаг. Что-то совсем рядом прошелестело и Сабрине показалось, что даже коснулось ее лодыжки. Она посмотрела вниз, обнаруживая всего-навсего пакет, принесенный ветром, и перевела дух…       Девушка резко подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами. — Привет, малышка, ты сегодня поздно, — с наигранной грустью сказал парень. Сабрина готова была то ли сквозь землю от страха провалиться (хотя обратно в Ад — увольте), то ли стукнуть Николаса чем-нибудь. Желательно потяжелее. — В библиотеке задержалась, — пояснила она. — Как это мило, ты такая старательная ученица, — тихо рассмеялся Скрэтч и темной тенью двинулся за ведьмой.       Дома было тихо и темно, тетушки сегодня, видимо, дежурили в Академии, а Ник такой ласковый и так нежно обнимал, что сумка упала из рук Сабрины и она обняла парня в ответ.       Как они добираются до комнаты Спеллман, один черт знает, но глаза Николаса что ночник в углу комнаты — освещают не хуже. Голодный взгляд проходится по телу Бри и, недолго думая, Скрэтч наклоняется, целуя. Губы размыкаются, ласкают губы девушки, углубляя и распаляя сильнее. Тело Николаса горячее всегда, а сейчас он словно обжигает даже сквозь одежду.       Сабрина запрокидывает голову назад, прикрывая глаза и тихо вздыхая с дрожью. Влажный язык скользит по венке на шее, она чувствует чужие губы на ключице и жмурится, когда Николас слегка царапает зубами кожу. Тело Спеллман быстро наполнялось сладкой истомой знакомой ласки.       Они медленно избавлялись от одежды, перебираясь на кровать. Скрэтч навис сверху, спустился дорожкой поцелуев по груди девушки вниз. Его губы — жаркие, властные — мягко очертили сосок и смяли его, лаская.       Первый высокий стон нарушил тишину комнаты. Сабрина чувствовала, как в Нике бурлит желание, как сияют его глаза, как подрагивают пальцы. Он посматривал на ведьму с легкой ухмылкой, стягивая ее нижнее белье до конца и целуя выступающую косточку бедра. Его язык прохладный и в контрасте с разгоряченной кожей рук просто сводил с ума. Бри буквально подбросило, когда она почувствовала его пальцы и язык на своей промежности. — Тише, тише, — прошептал Ник, довольно облизываясь. Скрэтч приподнялся, вновь нависая над Сабриной и приглушенный свет из окна мягко очертил его подтянутое тело, его смуглую кожу. Спеллман завороженно смотрела как он двигается, словно в языческом танце, подбирается к ней, потому что сейчас она была жертвой — Ник охотником. Они проходили этот негласный ритуал каждый раз и каждый раз он гипнотизировал ведьму, перед тем как войти в ее разгоряченное тело.       Судорожный вздох вырвался из груди чернокнижника, когда его твердый член проник внутрь. Воздух вокруг густел и нагревался, Сабрина цеплялась за его плечи пальцами и жмурилась от удовольствия, накатывающего волной. В голове становилось пусто, а внизу скручивало жаром наслаждения. Николас двигался сперва плавно, тягуче медленно, но все же не выдерживая и вскоре срываясь на быстрый темп. Стоны девушки перемешивались со всхлипами и его тихим рычанием.       Вот-вот наступит пик, оргазм захлестнет волной до белых пятен перед глазами. Николас смотрел на ведьму не сводя взгляда, упивался ее слабостью, жаром. Удовлетворение накатило резко, сильно, что дыхание перехватило у обоих. Скрэтч нежно погладил бедро, выходя из лона, и облизнул губы. — Я обязан тебе жизнью, малышка Бри, — прошептал он и, наклонясь, поцеловал разнеженную девушку в висок.