От реальности до смерти

Танджиро пришёл в сознание от запаха костра — странно нового на фоне уже укоренившегося в голове за несколько лет запаха крови — и, хотя дико хотелось провалиться обратно в спасительный сон, продрал глаза, силясь сфокусироваться хоть на какой-то картинке. Ворон, сидящий на груди, мерно каркал, исполняя роль будильника. Первым, что парень увидел отчётливо, был столп воды, впервые на его памяти без своего двухцветного хаори, весь в крови сидящий у костра и задумчиво прокаливающий осколок меча в пламени. — Что случилось? — спросил Танджиро нервно, не слишком отдавая себе отчёт о том, что произошло и происходит. — Клинок потрескался? — Кровь всё никак не останавливается, — голос и выражение лица Гию ни на йоту не окрасились, и Танджиро чувствовал как-то, что это не напускное — он сейчас и сам был немного в прострации. Томиока, тем временем, продолжал: — Я даже жгут наложил, но особо не помогло, так что нужно прижечь. Твоей руки это тоже касается, так что снимай одежду и иди сюда. Танджиро пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, закрыл глаза и чуть тряхнул головой, справляясь с головокружением, а затем приблизился к импровизированному костру, на ходу снимая верхнюю часть униформы. Гию гипнотизировал взглядом огонь, спрашивал что-то о наличии переломов и напоминал не терять бдительность, а прилетевший ворон где-то на заднем плане по-честному сообщал, что вторая высшая луна побеждена. Всё было как-то далеко. Моменты призрачного спокойствия, когда не хотелось думать абсолютно ни о чём. Даже раскалённый металл обжигал не такой сильной болью. Гию бездумно водил пальцем по полу, а его глаза, и без того обычно бездонный океан, сейчас были подёрнуты странной пеленой, будто он вот-вот потеряет сознание. Танджиро пару раз щёлкнул пальцами, привлекая его внимание, и улыбнулся, пересаживаясь чуть ближе. — Гию-сан, — позвал он, отрывая чужую руку от пола и неосознанно переплетая пальцы, — пока переводим дух, может, поиграем во что-нибудь или хотя бы просто поговорим? Мне кажется, ещё немного — и мы оба просто умом тронемся от напряжения. Томиока ещё немного помолчал, а затем провёл свободной рукой по лицу, будто снимая паутину или избавляясь от наваждения. — Я думал о Сабито, — безжизненное лицо чуть просветлело, хотя это и нельзя было назвать даже тенью улыбки, и Гию, не отстраняясь, сильнее сжал пальцы Танджиро. — Не сказать, чтобы вы похожи, но ты чем-то напоминаешь мне его… — снова повисло недолгое молчание. — Может, упёртостью? — Да уж, в этом я мастер, — Танджиро рассмеялся, откинулся на спину, не разжимая ладонь, и неожиданно серьёзно продолжил: — Есть всё-таки свой плюс во всей этой охоте на демонов. — И какой же? — спросил Гию, обернувшись, чтобы видеть чужое лицо. Вокруг было грязно, пыльно и серо, их одежда была изорвана в хлам, волосы растрёпаны, кровь потеряна лужами, мечи в едва приемлемом состоянии — как ни посмотри, ноль преимуществ. — К своей собственной смерти начинаешь относиться легче, — Танджиро всё ещё был серьёзен, но, заметив, как напрягся столп воды, слегка погладил большим пальцем его ладонь. — И нет, это не значит, что я так легко дам себя убить, это лишь значит, что страх не сковывает. Где-то на заднем плане пауки плели своё средство выживания тонкими нитями. В их беззвучных движениях и в хаосе окружения затуманенный разум видел какую-то странную эстетику, и это успокаивало ещё больше. — Умереть — это заставить плакать выживших… — Гию помрачнел, снова уходя в воспоминания. — Помнишь нашу первую встречу? Я потом долго корил себя, думал о том, что можно было бы не делать, что я мог успеть, что всего день раньше — и я мог спасти твою семью… — Незуко стала демоном, значит, там был либо кто-то из высших, кто тоже может обращать, либо сам Мудзан, и, скорее всего, в итоге было бы просто на три трупа больше, — Танджиро наконец-то снова улыбнулся. — Он бы убил тебя, Незуко — меня, а какой-нибудь другой охотник — Незуко. Так что не переживай об этом сильно, и давай думать о тех, кого мы ещё можем спасти. — Жаль, что не существует какого-то простого пути, — Томиока тоже лёг на спину, уткнувшись взглядом в потолок. — Какого-то условно лучшего мира, куда мы попадём после смерти. — Может, он и существует, но нарочно я не собираюсь проверять, — Танджиро поднял над собой их переплетённые руки и задумался. Это молчание было значительно уютнее, чем раньше, хотя сами разговоры и были далеки от приятных. Парни лишь крепче сжимали пальцы, и в какой-то момент это превратилось в шуточную потасовку, которой даже Гию проникся, немного расслабляясь. Всё закончилось в тот момент, когда Танджиро одним слитным движением привстал, уселся на бёдра Гию, схватил вторую руку и зафиксировал его запястья по обе стороны от головы. Глаза Томиоки по-прежнему выглядели невозмутимыми и бездонными, но во взгляде появилось что-то нечитаемое. — Танджиро, ты когда-нибудь был с кем-нибудь близок? — совсем тихо спросил он. — В каком смысле? — растерялся парень. — Ну, семья и друзья же и так близкие? — Какое же ты солнышко… — глубокий голос Гию пробирал до костей… а расцветшая улыбка была похожа на первые подснежники по весне. Танджиро растерялся и чуть покраснел, когда Гию мягко высвободил руки из его хватки, приподнялся на локтях и прямо в самые губы прошептал: — Знаешь, пожалуй, ты прав, умирать уже не страшно, но мне, наверное, разве что не хотелось бы умирать девственником… Вслух это прозвучало как-то совсем вульгарно, и они оба вспыхнули и, нервно смеясь, отстранились по разным сторонам, цепляясь взглядом непонятно за что, но только не друг за друга. Пауки смолкли, будто тоже прислушиваясь. — Никогда и ни с кем, — наконец ответил Танджиро через пару минут, дико смущаясь деликатных тем. — Даже не думал об этом, но… — Но?.. — заинтересованно переспросил Томиока. — Но… с тобой, наверное, был бы не против, Гию-сан, — Танджиро приложил все силы, чтобы голос не дрожал, но от этого только больше краснел — и Гию ему в этом не уступал. Видимо, есть вещи, которые за невозмутимостью не скроешь. Впрочем, он не собирался отступаться, получив согласие. Да и Танджиро, дав ему это согласие, не собирался изображать статую. Они оба вернулись к костру, до ушей красные, и снова переплели пальцы, решаясь. — Конечно, такими вещами стоит заниматься при других обстоятельствах… — начал Гию. — До которых мы можем не дожить, — перебил его Танджиро и, собрав всю свою решимость, подался вперёд, вовлекая в неуверенный поцелуй. И сразу же отстранился за нехваткой этой самой решимости. Гию чуть приобнял его за талию, ненавязчиво утягивая за собой, и Танджиро придвинулся ещё ближе, обвивая ногами тело товарища и не зная, куда деть руки и за что зацепиться взглядом, чтобы не было так неловко. — Гию-сан, это странно, и я не знаю, как это происходит между людьми, — Танджиро нервничал, терялся и прятал лицо в чужой шее. — Вот вместе и разберёмся, — рука Гию плавно перекочевала с талии на ягодицы, поддерживая, а второй он по наитию потянулся сначала коснуться волос, потом провести легко по спине, погладить живот, и Танджиро дрожал под его руками, кусался, но не показывался. Гию выпал из реальности, пока его пальцы исследовали всё тело младшего, он умудрился даже стянуть с него штаны, так что картина развернулась чертовски необычная — на голом парне только бинты и были навёрнуты, и хотя обычно сам Танджиро непрошибаем для такого, сейчас он понимал, что это не горячие источники и не лечебница, что вот оно, время и место смущению, а потому уши полыхали красноречивее спрятанного взгляда. Рядом с огнём было приятно тепло, но мурашки всё равно бегали от каждого касания. — Кочо как-то разводила на такие разговоры и говорила, что где-то здесь… — Гию зашептал на ухо Танджиро, покусывая мочку уха, не обращая внимания на серёжки, раздвинул две половинки и потёр средним пальцем сокращающееся неритмично в тон дыханию колечко мышц. — Не делай так, Гию-сан, — заскулил Танджиро, ещё сильнее вцепляясь в него. — Грязно же. — Ничего, не страшно, хуже уж точно не будет, — Гию окунул пальцы в лужицу крови, что натекла с его собственной руки, словил непрошенную мысль о том, что конченый извращенец, раз ему это нравится, и вставил один на фалангу, чувствуя, как парень на коленях напрягается и противится, прогибается в спине, желая отстраниться. — Как ты? Одно слово — и я тут же прекращу. — Не надо, — Танджиро выдохнул, чуть приподнялся, показывая миру своё целиком красное и мокрое лицо, сел поудобнее и снова уткнулся в шею, расслабляясь. — Я в порядке, просто это странно. — Прости, что не спросил, — Гию поцеловал его в висок и протолкнул палец до конца, чуть вращая. Теперь туман в глазах не был мраком — это была чистая похоть, приправленная ноткой неуверенности. В этот момент Танджиро дёрнулся, заметался странно и заскулил: — Ххха-а-а… зде-е-есь… Гию-са-а-ан, нажми так… ещё разок… Тот подчинился понятливо и заинтересованно и повторил свои действия, на этот раз вызывая не просто скулёж — настоящий стон. — Что это за?.. — Танджиро сбивался и сам пытался податься назад, хотя и ёрзать так по пальцу было не слишком приятно. — Почему так?.. — Пожалуйста, скажи, что тебе хотя бы приятно, — тихо попросил Гию. — Я так боюсь, что для тебя это станет худшим первым опытом. — Мне хорошо… — парень судорожно трясся, не зная, как быть, и в какой-то момент снова поднял голову и резко поцеловал. Они сплелись языками, то мешая друг другу, то, наоборот, распаляя. Возвращаться к реальности отчаянно не хотелось, но обстановка вокруг отрезвляла: нужно было ускоряться, и Гию второй рукой взял уже стоящий член Танджиро, крепко сжал, как было приятно ему самому, и начал водить по стволу, медленно, тягуче, совсем понемногу ускоряясь, теряя контроль. Пары минут парню хватило, и он кончил с задушенным стоном и распластался по чужому телу, тяжело дыша. Бинты растрепались по краям и испачкались в крови и грязи, но не то чтобы это волновало хоть кого-то. — Хочу тебя, Гию-сан, — шепнул Танджиро ему на ухо и легко укусил за краешек. Он явно не видел в этом ничего непристойного и не понимал, как влияет на и без того возбуждённый мозг, но Гию держал себя в руках, дышал глубоко. В просьбе, впрочем, не хотел отказывать, так что снова потянулся к дырочке, сцедил с руки чужую сперму и проник уже двумя пальцами, заставляя Танджиро снова вцепиться в него, сначала тоже на пару сантиметров, вращая, потирая, разводя пальцы в разные стороны, расслабляя сфинктер. Когда пальцам стало приятно во влажной глубине тела, а не просто больно, он осторожно добавил третий и снова протолкнул до упора. Танджиро всё это время молчал, силился расслабиться, кусал его шею, и ждал — ему тоже было интересно, тоже хотелось большего… и тоже было страшно. Он заметил, как топорщатся чужие штаны униформы, но упустил момент, как сам распустил руки, желая сделать Гию приятно тоже, как было ему. — Танджиро, — неуверенно позвал Гию, пытаясь найти слова и отрешиться от волн удовольствия от чужих рваных движений, — м-м-мо… м-можно я?.. Парень лишь кивнул со странным выражением лица и затуманенными глазами и пересел вплотную, потирая свой член о член Гию. И тот решился. Он потёрся между бёдрами Танджиро, вдохнул его запах, перемешанный с запахом крови, бинтов и костра, и плавно вошёл, не встречая ожидаемого ощутимого сопротивления. У него был не слишком большой, но так было даже лучше — меньше беспокойств. — Узко так… — выстонал Гию тихо, прощупывая пальцами, как сильно его обтянул парень. — И горячо… Когда пошли первые толчки, Танджиро ещё кусал губы, странно наслаждаясь заполненностью и всей неправильностью происходящего, и ёрзал, пытаясь поймать то же ощущение, что и раньше с пальцем. Когда всё-таки поймал, чуть прогнувшись в спине, застонал уже в голос в унисон тихим стонам Гию. Он сам подавался назад с каждым толчком, тёрся своим возбуждением между животами, урывал короткие поцелуи и пытался не слететь с этой предоргазменной волны удовольствия раньше времени. Гию наслаждался видом, как целиком красный парень мечется, потеет, постоянно сглатывает, облизывает губы и наслаждается, как плохо закреплённые бинты летают, открывая раны, одной рукой упирался в пол, чтобы не свалиться, а второй прижимал к себе парня за талию. Надолго их обоих не хватило. Сначала Танджиро кончил почти беззвучно, лишь прошептав «Гию-сан», содрогнулся, добивая и так испорченные бинты на них обоих, сжимаясь, и Гию последовал за ним, вжавшись как можно сильнее, и всё-таки упал на спину, тут же пряча лицо в скрещённых руках. Костёр поблёскивал в осколках сломанного меча, отброшенного в сторону, на полу по пыли читалась возня двух людей, а в воздухе витал полнейший штиль, будто они не на войне, будто не нужно никуда идти больше и можно сбежать на край света подальше от реальности и смерти. — Прости, — после долгого неловкого молчания выдавил Гию. — Я знаю, это выглядит так будто я воспользовался тобой… — Прекращай, ладно? — немного недовольно отозвался Танджиро, всё ещё переводя дух. — Не ладно, — отрезал Томиока. — Это тоже нужно сказать, пока мы ещё живы… — он немного подышал, собираясь с мыслями. — Просто… Я когда-то любил Сабито, думал, что не смогу никогда отпустить те чувства, но… — Гию снова вздохнул. Танджиро слушал с замиранием сердца. — Но это прошлое, а сейчас… Ты постепенно снова открыл моё сердце миру, и, кажется, нравишься мне… Я не знаю, во что это выльется, но мне хотелось перед тем, как идти на смерть, дать этим зародышам чувств хоть какой-то шанс, так что всё было не совсем спонтанно и для меня… Для меня много значит… Пауки исплели бесцветной сетью все углы у потолка, костёр потрескивал и постепенно чах, кровь на полу засыхала, смешиваясь с грязью. В этом моменте жила какая-то своя романтика, и Танджиро, не разрушая её словами, снова придвинулся вплотную, заглянул глаза в глаза, уверенные в печальные, и, доверяя, прислонился лбом ко лбу, словно делился самым сокровенным. Это было дороже слов. Невесомый поцелуй растаял, так и не случившись, и два охотника, собравшись с духом, негласно отложили все остальные признания до лучших времён, теперь уже готовые не просто драться — вгрызаться за то, чтобы те настали. Пора было двигаться дальше.