достоевский, маркс и ли джено

школьная жизнь на джемина была довольно обычной. и это радовало парня до безумия, ведь школа являлась чем-то вроде гнилого реалити-шоу - неудачным образом социума, в котором каждый божий день плелись интриги, велись расследования и не было ни одной перемены без драк, сопровождающихся слезами, соплями и всем прилагающимся. на не любил всю эту шумиху - не выносил и громкие звуки, которые издавали, изгибаясь пополам в приступе тошнотворно бьющего по барабанным перепонкам смеха, одноклассницы, терпеть не мог всяких выскочек и бугаев, залезающих на учительский стол и вещавших оттуда свои пламенные речи, прямо как ленин, который представлял свою программу для тупейшего народа. только вот если в словах владимира ильича и был смысл, то в изречениях гребаных долбанов не было ни толики толкового. обычно парень отсиживался где-то на последней парте, вне зоны доступа, затыкал уши наушниками и утыкался в книгу, активизировался на уроках, но лишний раз не высовывался - чтобы не прикапывались. для джемина школьная пора была лишь этапом в жизни: нужно было просто соответствовать глупейшим рамкам, в которые тебя так отчаянно пытались впихнуть все учителя, с помощью (или без) бога сдать финальные экзамены и вырваться из этого душного помещения с беспросветно грязными подоконниками и отвратительными, безвкусными шторами. от всей этой нелепости спасал лишь достоевский, чья прекрасная работа сейчас лежала прямо перед носом на. каким бы безрассудным не казалось поведение русского человека в странной книге "преступление и наказание", парень с великой охотой бы возомнил себя "наполеоном" и порешил судьбы абсолютно всех выскочек, столпившихся у парты ли джено. ох, этот ли был тем ещё кадром. если назвать его имя кому-либо из учащихся и учивших, реакции можно было разделить на три типа. первая (самая безобидная, но в то же время настолько назойливая и провоцирующая, что только глухому-слепому-тупому не станет противно) - обильное слюноотделение. огромный процент школьниц и, вау, даже школьников души не чаяли в опасном ловеласе, бьющем своей аурой плохого парня прямо по сердцам бедных, наивно влюбленных девочек и мальчиков. такие горе-влюбленные окружали парня каждый день недели в каждом классе и на каждом уроке - каждый из них надеялся каким-либо способом завоевать расположение джено. и джемина воротило видеть эту ораву людей, бесцельно привлекающих внимание какого-то выскочки. вторая - лютая ненависть. некоторым непопулярным, не достигшим богоподобного уровня ли джено, жутко чесало кулаки набить его симпатичную мордашку. а учителя скалились, как дикие собаки, и отчитывали бесконечно, хотя было особо не за что: очень странно, что для такого лютого мудака, ли был довольно стабилен по успеваемости, но всё равно не стеснялся глумиться над преподавателями. третья реакция - животный страх. если ты не ненавидел/обожал джено, то, по всей вероятности, тебя просто трясло от осознания того, что ты можешь стать следующим объектом издевательства парня и его компании громил. уличить ли в физическом насилии было нереально - если он и избивал кого-то, то делал это тактично и за школой, так, что пока его не накрыла ни единая душа. в стенах учебного заведения он ограничивался лишь словесными издевками, но очень изощренными и мерзкими. "грязную" работу делали его верные псы, по совместительству популярные старшеклассники из футбольной команды. и это было вопиюще неправильно. четвертую реакцию, вероятно, можно было наблюдать только у джемина на - полное абсолютное отторжение. такое поведение парень сваливал на желание добиться неистовой популярности, а, прочитав тонну исследований про психологию подростков в старшей школе, сделал вывод, что джено - очередной пример индивида с низкой самооценкой, поднимающего его с глубокого днища при добровольной помощи всех остальных. конечно, сам джемин не был лишен самооценки с большой буквы. объективно потому, что считал всех вокруг себя если не идиотами, то довольно недалекими. по этой самой причине друзей у парня особо не было. в основном он находился в компании таких же "вольнодумцев", но, как на зло, расписание у них отличалось кардинально, что давало возможность встречаться только во время обеда. из задумчивости на вытаскивает буквально за уши звонок на урок. отложив "преступление" на край стола, где лежала ещё одна шедевральная книга достоевского, уже законченная на скучном уроке алгебры, - "идиот", джемин утыкается в тетрадь, готовясь записывать лекцию по истории. преподаватель медленно надиктовывал, монотонно прерываясь на странные рассуждения о судьбе вселенной, если бы история завернула в другое русло. на интересовался предметом, поэтому не особо отвлекался от своих аккуратных записей - знать историю для него было равноценно постижению всех мотивов поступков людей на протяжении огромного отрезка времени. посредством знания прошлого людей можно было объяснить процессы, происходящие в настоящем, порассуждать о будущем нации. а ещё пожалеть, что нельзя сжечь обсуждающих подкачанную спину джено одноклассниц, сидящих на парте спереди, на костре инквизиции. выдохнув, на продолжает отчаянно пытаться что-либо услышать, но шепот становится всё громче и громче, что прямо не вынести. рука моментально взлетает вверх - обрекая джемина стать секундным объектом направления взглядов всего класса. учитель склоняет голову непонимающе. - вы хотели внести какую-либо остроумную поправку, на джемин? - я могу пересесть? мне плохо видно доску, - спокойно говорит парень и, поймав легкий кивок учителя, направляется к пустой первой парте вдали от глупых сплетниц, которую давно приметил. - у этой парты сломана крышка, не могли бы вы занять место рядом с ли джено? весь план ломается за секунду - теперь прийдется мириться с существованием в нескольких сантиметрах от тебя человека, от которого у тебя просто взрывается мозг. закатив глаза, как какая-нибудь капризная девчонка, джемин разворачивается на пятках и проделывает путь обратно к своему ряду и без лишних колебаний садится за парту джено, за что получает в награду тяжелый взгляд, буквально сканирующий внутренности. тетрадь ли исписана полностью - пишет парень на каком-то клочке бумаги, что безумно раздражает джемина. почему нельзя было подготовиться к уроку как нормальный человек? - чего уставился? - шикает на, возвращая своё внимание от образца неоправданного мудачества на доску, где одна за другой появляются причины великой французской революции. - ты на моей территории, где не очень любят революции, на джемин, - безэмоционально парирует джено. - так что, будь добр, повежливее. эта фраза выводит на из себя окончательно. да какое он вообще имеет право упоминать слово "вежливость", когда даже отдаленно её не демонстрирует? да какое он вообще имеет право что-то говорить, а потом непринужденно сталкиваться честным взглядом с учителем и кивать с улыбочкой, как будто робеспьер определенно ему импонирует, хотя неудивительно - джено такой же расчетливый козлорожий имбицил. и пойдет на всё ради своей цели. таких надо просто ставить на место самым грубым образом. или отправлять на гильотину. последний вариант казался единственным правильным и желанным в данный момент времени. - у меня есть прекрасная книга для тебя, если ты, конечно, их читаешь, что маловероятно. название прямо твоё, - шипит джемин, и на записях ли тут же появляется томик уже известного нам достоевского под кричащим названием "идиот". с губ джено слетает легкий смешок, и затем он аккуратно пролистывает тонкими пальцами (какого хрена на вообще акцентирует внимание на таких вещах) книгу и кладет на свою половину парты. гребаный собственник. - я не считаю главного героя идиотом. люди его просто не понимают. так что нет, никак не могу найти соответствия между мной и гениальным образом непонятого обществом человека. и мораль у меня далеко не христианская. у на культурный шок - как если узнаешь, что под черным квадратом малевича на самом деле возможно скрыта война африканцев. если учесть, что до того, как джено открыл рот, парень вообще сомневался, что тот умеет связать два слова в предложении, то тут вообще долбануло конкретно. в смысле ли джено знал достоевского, в смысле читал его, в смысле знает авторский замысел и мораль? это была не параллельная вселенная, где такая ситуация был бы нормой - здесь это казалось не только ненормальным, но и каким-то подозрительно утопичным. если ли джено читал литературу (не считая журналы для подростков с нестабильными гормонами), то атлантида, вполне вероятно, ещё возвышалась на каком-то холме. а коммунизм являлся вполне достижимым этапом развития общества. маркс и энгельс, наверное, перевернулись в гробу и пожали друг другу руки. нервно постукивая пальцами по столу, джемин мельком оглянулся на соседа, тут же ловя ответный хамоватый, но откровенно заинтересованный взгляд. спасибо, что больше гениальных слов из джено не вырвалось и до конца урока на просидел в откровенном спокойствии, полностью погруженный в изучение животрепещущей темы. ну как полностью, мысли вокруг "идиота" и другого идиота бегали с сумасшедшей скоростью. почему? даже величайший из философов не дал бы ответ на этот вопрос.

***

встретить джено в библиотеке было следующей фатальной ошибкой, которую на джемин мог совершить в этот день. уже ужасный день, потому что после истории мысли будто атрофировались. хотелось реванша, хотелось подбить наконец этого глупого, абсолютно недостойного читать величайшие книги всего человечества циника и нарушителя любой общественной морали на неосторожную фразу, разоблачить эту тупость под прикрытием всезнания. что бы ему пусто было! странно, но как только джемин проходит мимо, в глубине души надеясь, что джено ни в коем случае не поднимет сейчас головы. хотя, когда вообще он стал беспокоиться о такой несуразице. видимо, либо это точно была альтернативная реальность, либо сон - другого быть не может, ведь на большими красными буквами на социалистическом плакате: "всё равно на этого петуха". и "бесы", удачно выбранные на в качестве следующего предмета досконального повторного прочтения, должны перебить всех тех бесов, которых парень заприметил в глазах джено. война обещает быть кровопролитной. либо ядерной. джемин знал - ракеты уже выпущены. и был готов к ответному удару. но не к такому. - я надеюсь, ты пришел просто почитать своего достоевского, а не капать мне на мозги, - ли джено буквально светился равнодушием и, специально для поддержания этого образа, оторвался от книги, сканируя взглядом младшего. такое вот манерное поведение, отвратительная поза "нога на ногу", а ещё цепляющийся за все выразительные подробности джемина взгляд выводили лишь на громкие эпитеты не в самой цензурной форме. если бы на знал, как реагировать на такие вот неожиданные встречи, то давным давно бы постиг вселенную стивена хокинга, или, начнем с малого, хотя бы ту, о которой философствовал историк. - так вот чем занимается "популярный" ли джено после школы. я думал, что ты уже довел до комы пятнадцать человек, а всего лишь вижу тебя, мусолящим.., - джемин подошел ближе, ведь со своим уродским зрением, прошу заметить, даже в очках, не мог разглядеть название книги. к счастью, не пришлось вставать слишком близко: на обложке крупным монументальным шрифтом было написано простое и понятное, такое родное "манифест коммунистической партии". - с каких пор ты принялся ещё и за маркса? - у тебя слишком плохое зрение, чтобы заглянуть ко мне в душу, на джемин. почему, по твоему мнению, я не могу увлекаться историей? философами? достоевским? последнее джено произнес по буквам, зная ведь, что заставило младшего буквально заткнуться в тряпочку на уроке истории. и у джемина в голове уже зреют картинки преступной мести за своего идола, наилюбимейшего писателя со всеми его замашками и грешками. ладно, это было похоже на гнусную провокацию, не сулящую в конечном итоге ничего хорошего. джено чувствовал себя комфортно на чужом поле боя и готов был чудесно разгромить на джемина, уложив его на обе лопатки. - может потому что ты однородный бестолковый футболист с завышенной самооценкой вместо мозга, который только и может, что дарить всем чувство течки или страха. и я ни за что не поверю, что ты не напускаешь на себя вуаль умного и образованного только для того, чтобы ещё больше не светить своей ужасной физиономией из каждого гребенного смартфона в этой отвратительной, загнившей школе! - в конце предложения джемина явно занесло, он почти выкрикнул это самое "школе", что библиотекарша почти поднялась с места, чтобы влепить горе-нарушителю журналом посещаемости по лбу. казалось, дрогнули все стены довольно старого здания, но экспрессия ли джено даже не колыхнулась: парень невозмутимо смотрел на теряющего остатки терпения на. затем легко улыбнулся, как будто бы равнодушно, и кивнул на место рядом с собой. - так меня, конечно, ещё никто не опускал, но я виноват в том, что популярен в школе? ни капли. я виноват, что девочки вешаются на меня.. - избавь меня от этих отвратительных подробностей, ли, - джемин занял место на диване рядом с джено, но не настолько, чтобы тот подумал, что ему и правда вдруг стала интересна эта беседа. просто хотелось посмотреть, чем это всё закончится, только и всего. - а маркса я читаю, потому что на мне висит доклад, и я не могу разобраться в этом коммунистическом аду уже битый час. ну наконец-то. спасибо, все свободны, ли джено и правда ничего не смыслит в теориях формаций и общественной эволюции. на губах джемина появилась довольная улыбка - какая-то победа за сегодняшний день. но почему-то уже не особо хотелось измываться над ли, просто потому что старший правда хотел учиться. хотя и пытался постичь ту тему, которая явно не дана ему по уровню айкью. вероятно, что-то в джено цепляло, возможно, даже из-за внешности с ним хотелось контактировать и общаться. но в глубине души джемин понимал, что это разовая акция и больше таких припадков душевной щедрости у джено может и не быть. уже через несколько минут джемин почувствовал себя довольно комфортно в обществе псевдо-гения и уткнулся в любимое произведение. уже через пятнадцать минут джено спросил его какой-то несуразно тупой вопрос, а младший с энтузиазмом и в красках расписал ему всю биографию карла маркса. через полчаса они трещали на всю библиотеку, что пожилая женщина уже была не в силах противостоять этому обсуждению, которое грозилось превратиться в третью мировую войну. - если бы я характеризовал энгельса, я бы написал, что он не кто иной, как святой алкоголик. - а твой достоевский тогда кто? святой анархист? религиозный антихрист? - вот это ты умные слова выпаливаешь. ты хотя бы знаешь, что они значат, умник недоделанный? - да почему ты считаешь, что если я симпатичный, то сразу тупой как пробка? давай поговорим, может, о предрассудках и насколько глуп человек, который их придерживается? - вот теперь спокойствие изменило джено, ведь он откровенно не понимал, за что на джемин возомнил себя богом и сейчас хочет втоптать его в самую грязную грязь. признаться, старшему общение с младшим нравилось, потому что очень мало умных людей в принципе попадалось ему в школе, ещё одну треть этих людей ли не замечал, а последнюю не мог даже заставить поговорить, оставим споры. - потому что так и есть, джено, ты просто выпендриваешься, - сейчас на хотелось просто подавить самооценку ли, чтобы, ради теста, понять, насколько она прочная и непоколебимая. но внутри нечто подсказывало младшему, что он слишком категоричен в отношении старшего. что-то непонятное заставило его после довольно долгой паузы выпалить совсем не то, что парень хотел и думал сказать. - но ты можешь переубедить меня. и с какого вдруг перепуга джемин сейчас дал джено шанс на реабилитацию? дальше они работали над проектом почти в тишине - на уши давила неловкость от слишком предвзятого отношения друг другу, слишком большой пропасти взаимного непонимания. только вот ли джено заметил за собой странное и несвойственное для себя во всех смыслах желание понять на джемина, зацепиться за его философию, раскрутить это клубок странных мыслей, вертящихся вокруг заумных фразочек, шаблонов, эгоцентризма, маркса и достоевского.

***

- я получил пять за тот проект по "манифесту", - с довольной физиономией декларирует старший, выжидающе смотря на джемина. в коридоре пошел странный шепот: как так получилось, что ли джено начал общаться с простым смертным, на куртке которого нет эмблемы футбольной команды? на складывает руки на груди, странное чувство гордости окутывает с головы до пят, пробираясь куда-то в легкие. и почему-то хочется радоваться за того самого мерзкого хулигана, который сейчас стоит, как преданный щеночек, и светит улыбкой во все тридцать два. - спасибо за то, что помог. - я рад, что ты оказался не таким бестолковым, как я предполагал. на самом деле, мне даже понравилось работать вместе, - на помедлил, видимо собирая мысли, которые как осенние листья разлетелись по его умной голове, в кучу. - и прости за предрассудки. просто ты меня конкретно удивил в тот день, я даже не знал, что сказать. - надеюсь, что приятно удивил, - подмигнув, парень скрылся за дверью какого-то из классов, оставляя джемина тупо улыбаться в стену от осознания того, что вероятно, ли джено не придурок и не идиот вовсе. и что хотелось бы снова поговорить с ним. возможно не про энгельса и маркса, а просто так, о жизни.

***

школьные будни проходили подозрительно быстро - обычно они тянулись нудной чередой однообразных до боли дней, но почему-то на этой неделе четверг и пятница пронеслись прямо как выходные. если говорить вкратце, понедельник и среда выбили у джемина почву из под ног, потому что всё, о чем сейчас парень мог думать и рассуждать - ли джено. вот так вот и проваливаешься в первую категорию без права пересдачи. мало того, что думать о литературе и истории сил не было от слова совсем, так и ещё джено показывал активное дружелюбие, постоянно оказываясь рядом в нужные и ненужные моменты. рядом с на он менял обычное пафосное лицо на какое-то особенное выражение заинтересованности, притом уходящей в крайность. они начали общаться, бог знает, куда должно было привести это общение и одного, и второго, но факт того, что уже в понедельник джено предложил сесть вместе на истории, а потом предложил пойти в библиотеку после уроков, натолкнул на мысль, что что-то тут нечисто. и это не паранойя, а просто не могло вот так вот быстро что-то начаться. это невозможно, как и абсолютно равномерное распределение всех благ между населением всего земного шара. сейчас они опять сидят на том же диване, только немного ближе друг к другу - джемин всё ещё не дочитал "бесов", так как ему было не до них, а джено сначала разглядывал потолок, но потом переместился чуть ближе к на и стал бегло прочитывать ту страницу, которую читал младший. ли дышал тепло прямо на ухо на - положение было, мягко сказать, не из самых удобных, но почему-то двигаться с места не хотелось абсолютно. конечно, джено мало что понял, так как подключился почти к концу произведения, но ему тоже нравилось вот так вот сидеть рядом с джемином, от которого пахло лемонграссом, сладким кофе и свежестью. атмосфера действовала настолько успокаивающе, что старший и не понял, как провалился в сон. младшему ситуация показалась до нелепости смешной, но будить горе-чтеца не хотелось: на осторожно переложил голову парня к себе на колени, так как плечо уже чуть ли не вслух ныло от тяжести сонного тела. и почему-то было комфортно и хорошо: джено оказался теплым и особо не ворочался, только иногда смешно дул губы во сне и говорил какие-то непонятные слова. если так посмотреть, вообще не было понятно, что этот парень способен устрашить всю школу или даже вступить с кем-то в словесную перепалку. правда, во сне мы все выглядим намного более безобидными, чем мы есть на самом деле. джемина разглядывал точеный профиль джено, что опять вынудило его прикрыть "бесов" и отложить на неопределенный срок до дальнейшей эксплуатации. было что-то вселенски красивое в правильных чертах его лица, в красивой линии нижней челюсти, аккуратном носе и приоткрытых губах. не удивительно, что столько девушек и парней были падки на его внешность, не удивительно, что он менял их как перчатки. а что если мнение джемина о джено стало меняться неоправданно? а что если он всё ещё тот же.. - идиот, мог бы и разбудить, тебе же неудобно меня на коленях держать, - шутит джено, потирая глаза и протяжно зевая. он всё ещё выглядит беззащитным комочком, но когда потягивается и выпрямляется увеличивается в размерах раза в два точно. почему он такой? старший порывается проводить джемина до дома, хотя зачем - на улице темнеет поздно, уже апрель. красота простая - обычные здания-многоэтажки, разрезающие небо уродливыми углами бежевых кирпичей, фонарные столбы, без порядка натыканные в рандомных углах улицы, серые асфальтированные дороги и угрюмая тишина, даже несмотря на вечерний траффик. небо отдает белесо-голубым, заставляя на засмотреться в пучину облаков и чуть не пропустить поворот. джено преданно идет рядом и наблюдает за младшим ненавязчиво и безучастно, следит только, чтобы джемин не запнулся, не провалился в какую-нибудь дорожную яму или люк и не вылетел на проезжую часть. в воздухе немеет тишина, недосказанность. странная атмосфера, надо сказать, очень странная. джено достаёт сигарету, аккуратно помещая её между губ, поджигает и делает затяжку. на не курит, но сделать замечание не может. ему противна мысль о сигаретах и куреве, но запах джено, смешанный с сигаретой, дымом растворяющейся в воздухе вокруг, заставляет улететь. хотя лучше обеими ногами на земле стоять и ухватиться за что-то, пока совсем не унесло. метафора как из кино - курение красивое, но неверное, вредное, убийственное. джено красивый, но может стать просчетом в идеальной жизни на джемина и его теориях. - я тебя давно заметил, на джемин. непонятно, что заставило парня нарушить прекрасную тишину с отзвуками машин вдалеке, но это ещё больше делало ситуацию напряженной и немного тесной для двоих. было сложно дышать вместе с ли, потому что он хотел сказать что-то очень весомое и важное, это атаковало, заставляло сердце сбиться и выпустить из головы пороки общества, либерализм и собственное эго. в темноте ли выглядел мрачно и страшно красиво. такое ощущение, что у парня неестественно блестели глаза, а наступавшие сумерки будто наложили фильтр винтажно-фиолетового затухающего дня. сигарета тоже почти затухла - ли смотрел на окурок, будто ожидая, что тот обожжет пальцы. - и? - ты всегда казался мне отстраненным и странным. потому что тебе было всё равно на меня. но потом я понял, что твоя философия интересна мне больше маркса. и энгельса. - что? - джемин непонимающе разглядывает парня. в голове мечутся все за и против, джено говорит несвязно и странно, будто сам пытается вникнуть в позывы души? сердца? эмоций? - я хочу преступить твоё личное пространство и поцеловать тебя прямо сейчас. на в ступоре, в эйфории. и это очень жгучее чувство бежит от затылка, разливаясь внизу живота. до сих пор в воздухе висит вопрос "почему я, джено?", и на него не ответит ни один философ, включая ницще, маркса, энгельса и даже фрейда. и достоевский не описывал это в своих произведениях, да нафиг он вообще нужен, если интересен только ли, мать его, джено. все мысли собираются вокруг пяти букв и монотонно вторят в голове одно и то же. и при чем здесь вообще были какие-то сторонние произведения, если старший медленно подходит к джемину, поднимает его за подбородок, заставляя встретиться взглядами. и тогда противный эгоизм просто затухает, умирает вместе с атлантидой и возможным коммунизмом. утопия. безграничная, сладкая, как сигаретные губы джено, и прохладная, как апрельский вечер. парень целуется слишком хорошо, слишком тянет, когда нужно, и напористо вжимается в чужие губы, когда джемин уже готов потерять голову в беспространственной вселенной ли. на отвечает на поцелуй робко - он никогда не целовался, но представлял, что это нарушит все его каноны сразу же. старший ласкает языком рот младшего, хочет получить больше смысла, больше правды. младший скулит от ощущений и это слишком плохо выглядит - настолько, что хочется ещё и больше. рефлексы притупляются, разум отпускает. глаза закрыты, но, кажется, джемин всё увидел. и даже если ошибется - во всём будет мораль. но пока смысл в джено. авторский замысел в джено. и если кто и был "идиотом", то это он. с самого начала.