Тоска

Холодно. Отчего же так холодно... Рэнэ сидит в читальном зале пустой библиотеки, силясь сосредоточиться на книге. На ней мягкая черная шаль с серебряной вязью рун, теплый свитер, штаны и сапоги... Без одежды только лицо и руки, скользящие по страницам. А ей все равно холодно. Откинула голову назад, одними губами шепча "Не могу больше...". Мысли не давали вникать в текст, холод делал пальцы нечувствительными. Вздохнула. В вынужденном одиночестве невозможно существовать. Вздохнула громче, запустив пальцы в волосы, словно стараясь продавить живыми звуками эту стылую тишину. Бесполезно: зал поглотил этот шорох как темнота поглощает крохотную искорку света. Рэнэ жила здесь одна чуть больше года. Больше года полной изоляции. Слуги, должно быть, знали, что ей нельзя с кем-либо заговаривать - а может, им было даже приказано так себя вести, - они не попадались ей на глаза за редким исключением, в большинстве случаев выполняя свою работу тихо и незаметно. В случае Рэнэ это было даже проще, чем кажется, ведь она не могла их видеть. Она выучила наизусть разрешенные ей дороги в замке и могла пройти по ним не то что не касаясь стен, а даже не задумываясь, куда она идет. Из друзей у нее остались лошади и пегасы в конюшне, книги, сабли, огромная воскрешенная кошка по имени Санн и Равнодушие с Вивианой. Равнодушие появлялась очень редко, выглядя тоже не лучшим образом (видимо, трудно переживая межмировые переходы), а Вивиана - напротив, что удивительно, - являлась такая окрыленная и счастливая, что в последние два месяца Рэнэ попросила ее не приходить. Невыносимо было наблюдать ее счастье, загнивая в этой роскошной темнице. Замужество сделало Восьмую чуть увереннее, свободнее и счастливее, она начала улыбаться и даже шутить. Ционис вежливо объяснила, что сейчас не в состоянии поддерживать контакт, и девушка перестала появляться в замке, оставив амулет для связи - если Рэнэ захочет. Рэнэ не хотела. Не хотела она уже практически ничего - кроме как чтобы эта тупая боль в груди прекратилась. Дело не только в одиночестве общения - исчезли изматывающие до обмороков тренировки, резкие подколы, длительная книжная учеба, совместные прогулки, черешня по утрам и серебряные волосы на подушке... Не то чтобы он раньше не исчезал. Бывало и нередко. Но впервые так надолго и, что пугало девушку до дрожи, - впервые так, что ослабли нити между ними. Она волновалась, она мучилась страшными догадками, она бесилась, она впадала в отчаяние, - но все эти состояния она проходила и перепроходила раньше... Сейчас ей казалось, что ее сердце обледенело, покрылось пушистым инеем и законсервировалось на годы. Осколок его сущности, живший у нее в груди, превратил метафору в реальность: она застыла изнутри, температура ее тела упала до такого уровня, при котором умер бы и человек, и оборотень, а согреться не помогало ни пламя, ни одеяло, ни чужая сила... Рэнэ улыбнулась. Это напомнило ей о том, что теперь, по факту, она оборотень-инвалид. Понижение температуры и преобладание "мертвых" сил над "живыми" сделало ее леопарда впавшим как бы в спячку, замороженным. Она заметила, что ее.. особенности взаимоисключающие, как бы неудобно и печально это ни было. Некромантия ослабляет оборотня, оборотень ослабляет некромантию. Найти между ними баланс - ее первоочередная задача, чтобы выжить, но теперь.. при таких внутренних нарушениях... - О чем думаешь? - шаги Рэнэ слышала уже с минуту, но библиотека была огромна, потому дошла Равнодушие не сразу. Она выглядела лишь чуть менее изможденной, чем Рэнэ: те же круги под глазами, болезненный цвет кожи, чуть дрожащие руки. Ее лисьи уши вздрагивали, будто она надеялась уловить посторонний звук, который постоянно ускользал. Она улыбнулась, видя Ционис за столом, но улыбка не была счастливой. Скорее, дежурной. - Размышляю о том, как распределились мои силы в связи с этим "похолоданием", - Рэнэ не улыбнулась, хотя это и была попытка пошутить. Она уже очень давно не улыбалась. Белесые глаза повернулись в сторону Равнодушия, лицо чуть смягчилось, но и только. - Ты говорила, что свободнее пользуешься некромантией, - Равнодушие уселась рядом, уложив хвост на колени. - Оборотень все так же спит? - Спит, - кивнула Рэнэ. - Не знаю, как буду обращаться.. потом. Потом и посмотрю. А пока тренирую то, что есть. Местное кладбище в восторге. Возможно, скоро смогу поднять всё в округе замка за раз. - Ты что "за раз", - Равнодушие покачала головой, уронив две светлые прядки на пушистую шерсть хвоста. - Если утратишь контроль? Я не могу тебя подстраховать, не те силы в данном месте. - Да.. ну и пусть... Все равно быстро восстановлю резерв, - губа дернулась, будто девушка хотела усмехнуться. - В крайнем случае поживем с мертвяками. Они здесь в большинстве своем мирные.. Слушай, тебе не холодно? Я рук не чувствую по локоть... Рэнэ плотнее закуталась в шаль. От этого движения внезапно распустилась лента на волосах - и большой круглый пучок рассыпался темным водопадом по спинке стула, по полу. - Ого. Неплохо, - Равнодушие кивнула на волосы. - Тебе удобно с такой сумасшедшей длиной? - Нет, - Рэнэ собрала их руками, подумала снова увязать в пучок, но вздохнула: - Слушай, заплети мне косу. Никак не соберусь обрезать. Кицунэ опустила ресницы. Они обе прекрасно знали, что Рэнэ их не обрежет. Ему нравились ее длинные густые волосы. Пока Равнодушие ее заплетала, Рэнэ откинулась на спинку, изо всех сил стараясь согреться. Живые существа не приспособлены жить при такой температуре. Что спасает ее от гибели, в то же время заставляя мучиться? - Рэнэ, твоя коса толще моей руки, - негромко сказала Равнодушие. - Раньше не была. Они густеют. Рэнэ рассеянно кивнула. Кицунэ все чаще ей говорила, что ее внешность и движения меняются. Что она иначе себя держит. Девушка все еще не знала, как реагировать на это. Судя по ощущениям, плетение уже подходило к концу. Предполагаемая длина оказалась больше, чем они обе рассчитывали. Впрочем, если откровенно, Рэнэ было все равно. Волосы не могли ее согреть. И мертвые не могли. Никто не мог. А холод терзал постоянно. Неожиданно ее обняли за плечи. Равнодушие прижала уши, ткнувшись прямо в душистую густоту волос, Рэнэ не возражала. Только запах... Запах ее, Равнодушия, кожи, ее волос, ее самой.. Не такой же, совсем нет, но есть какая-то нотка, которая.. режет обледенелое сердце. Такая похожая... - Ты действительно его дочь, - прошептала Рэнэ раньше, чем подумала. Сразу чувствуя, как застывают руки на ее плечах. - Извини, я.. от запаха, не подумала... - Рэнэ, все в порядке, - по голосу слышно, что Равнодушие улыбнулась. Или иронично скривилась. - Я знаю, что мой запах на его похож. У меня, черт возьми, один глаз той же острой зелени, что и у него. И шрам на лице. Жизнь сделала нас похожими задолго до того, как столкнула между собой. - Извини, я просто... - девушка запнулась, потребовалось несколько секунд, чтобы сделать вдох. Осколок словно провернулся внутри... - Черт.. - Уходи от него. - эта фраза вынудила застыть то немногое, что у Рэнэ еще двигалось. Она даже про вдох забыла. - Уходи, как я, пока не стало слишком поздно. Ты не оправишься и так, но хотя бы... хотя бы как-то существовать сможешь. Ответить не получалось. Равнодушие стояла совершенно неподвижно, будто и не дышала. Золотая прядь скользнула Рэнэ на плечо, почти светясь на черном фоне. Они молчали дольше нескольких секунд. Равнодушие - слушая тишину Рэнэ, Рэнэ - оглушенная... - Не говори, что много не думала об этом. С самого момента обручения с ним. Рэнэ все еще молчала, силясь вспомнить, как дышать. Потом все же выдавила: - Равнодушие.. - та склонилась поближе, почти положив подбородок девушке на плечо. - Я не могу.. Как.. У меня же в груди.. он.. Вздох в щеку напомнил ей, что нужно нормально дышать. И Рэнэ продолжила уже не таким задушенным голосом: - Ты.. смогла уйти? Как у тебя получилось? Как... Чуть сжались руки на плечах и Рэнэ поняла, что дрожит. Раньше она хотела уйти сама - так давно... - Я не могу сказать.. что прямо смогла. Что я это сделала, - кицунэ отвернула голову от лица Рэнэ. - Я могу сказать.. что я отказалась отдать ему все и ничего, перевернуть для себя небо и землю навеки. Он взял мою душу, он назвал мое имя, он выпил меня, и я говорила "Да", но в глубине меня был отказ... Отказ из-за разных причин: например, из страха. Из-за боли, незажившей и глубокой раны. Обиды, зависти - я не видела его глаз, он не отдавал мне кусочек себя, он не.. приблизился. Из-за непонимания. Из-за собственных противоречий: я хотела принадлежать ему, но боялась несвободы, не хотела такой однозначности.. и неоднозначности. Не хотела, чтобы он привязал навеки и бросил. Хотела любить его и не хотела, потому что это.. холодно. Это как стараться жить в толще стоячей воды. Это каменное, непоколебимое спокойствие, и тебе его не выпить, не всколыхнуть. Оно не дрогнет. Ты будешь сходить с ума от чувств, а оно не дрогнет... Я не решила твердо, что ухожу. Я просто убежала, пока не успела опомниться и остаться. Рэнэ неуверенно коснулась ее руки и кицунэ вздрогнула. - Мне трудно.. думать об этом, - белые глаза закрылись, кожа между бровей напряглась. - Мне кажется, что ты еще.. - Чувствую вину, - Равнодушие улыбнулась и настолько несчастной была эта улыбка, что лицо ее показалось значительно старше.. - Я чувствую вину за то, что отказала, когда он.. попросил.. быть его. Я хотела его.. отогреть, но смогла только убежать, унести с собой свой собственный холод вместо его. - Равнодушие... - М? - А если он.. никогда не вернется? Совсем никогда... Кицунэ глубоко вздохнула, отстраняясь и поглаживая темную косу по всей длине - от основания до мягкого кончика. - То ты умрешь. Замерзнешь насмерть изнутри - без своей души тебе нечем растопить этот полу-эфемерный лед. Будешь долго мучительно умирать, до последнего вздоха помня.. о нем. Ты еще можешь обратиться к Хранителю с тем, чтобы он удалил осколок... - Прямо "Снежная Королева" получается, - Рэнэ полу-обернулась, отчаянно стараясь улыбнуться. Губы дрожали. Кицунэ улыбнуться смогла, но до глаз улыбка не дошла, они остались печальными. - Да. "Снежная Королева", где ты - Кай, но не существует в мирах такой Герды, чтобы растопила твое сердце. Ты его отдала. Подумай, пожалуйста, над тем, чтобы и вправду уйти.. Рана никогда не заживет, но жить ты сможешь. - Искалеченной? - Рэнэ вновь прикрыла глаза. - Искалеченной.