We should be lovers

Америка стаскивает с себя одежду первым делом, как только они вваливаются в номер. Англия успевает наполовину расстегнуть собственную рубашку, когда тот выныривает из футболки, являя свое идеальное загорелое тело (без грамма лишнего жира, к слову сказать). Англия на мгновение задерживает дыхание, не в силах поверить, что это действительно происходит прямо сейчас наяву и действительно с ним. Америка, впрочем, уже расстегивает джинсы (черт, Англия хотел сделать это сам!), так что, возможно, ему следует поторопиться со всеми этими пуговицами ― Америка может начать и без него. Эта мысль проносится похотливой волной по всему телу ― он вовсе не прочь посмотреть на то, как Альфред будет дрочить себе на его кровати. Боже, Англия уже давно не был так сильно возбужден! Может, даже никогда. Он оставляет не до конца расстегнутую рубашку висеть на своих плечах и буквально набрасывается на Америку, тот с задорным смехом принимает его в свои объятья. Контакт кожа к коже обжигает, теплые большие ладони Америки гладят его ключицы и плечи. ― Снимай, скорее, ― то ли просит, то ли приказывает он, и Англия дергает за края, вырывая пуговички. К черту! Это стоит того. Америка счастливо смеется, притираясь к нему бедрами. На выглядывающих из выреза ширинки трусах красуется большое влажное пятно. Англия наклоняется и прикладывается к нему губами, горячо облизывая твердый член прямо через ткань, ― Америка давится воздухом, ― и стаскивает с него трусы вместе с джинсами, чувствительно проведя ногтями по его бедрам. ― Бля, ты, оказывается, чертовски нетерпелив! Надеюсь, не собираешься затрахать меня до смерти? Англия чувствует, как его губы разъезжаются в почти дьявольской усмешке ― именно это он и собирается сделать. А потом снова оживить его волшебной силой секса. ― Тебе это понравится, я обещаю. И ему нравится, так нравится, что он не скупится на стоны. Англия всегда представлял его громким в постели ― он совершенно очарован этими несдержанными всхлипами, что издает рот Америки, пока Англия трахает его пальцами. Так нравится, что он дергается и скулит, а потом хватает Англию за руку, вдруг останавливая его. ― Сейчас кончу, ― хрипит он. Они еще неплохо держатся ― Англия был уверен, что спустит прям там, на танцполе, когда они сосались на виду у всех, и бедро Америки было плотно зажато между его коленей. ― Кончи. Хочу посмотреть на это, ― Англия упрямо двигает пальцами, и Америка срывается на хныканье, но не отпускает его руку, а лишь сдавливает ладонь сильнее. ― Хочу кончить от твоего члена. Давай, Артур. Трахни меня. Англия никогда не мог отказать ему, а уж в этой ситуации тем более. Он наскоро смазывает себя найденным в ванной бальзамом для тела («Эй, ты же не собираешься использовать для этого шампунь?» ― крикнул Америка ему вслед, когда он рванул в ванную на поиски чего-либо подходящего). Забрасывает ноги Америки на локти и приставляет головку члена ко входу. Америка безусловно не девственник, но тугой, хоть и не зажимается, не зажмуривается, и Англия не в силах разорвать их зрительный контакт. Глаза Америки горят восторгом. ― Ах, ох, блядь, ― он ерзает, стараясь привыкнуть к Англии внутри себя, а потом вдруг насаживается до конца и громко стонет, возможно, от боли. ― Вот именно, блядь. Кто еще тут нетерпеливый? ― Англия начинает двигаться, осторожно, но не в силах ждать больше пары мгновений. ― Ты. Я… А-ах… Да! Англия сразу попадает в нужное место. Он успевает сделать лишь несколько движений бедрами, прежде чем Америка выгибается и кончает себе на грудь тугой струей. Капли попадают ему на подбородок, и Англия наклоняется, чтобы слизнуть их. Он не останавливает толчки и следует за Америкой в рекордные для себя пару секунд. Наверное, это самый быстрый и ошеломительный секс в его жизни. Он приподымается на локтях и смахивает челку со лба. Глаза Америки закрыты, он неглубоко дышит через рот, его приоткрытые губы влажные и чуть опухшие. Он выглядит чертовски великолепно с чуть перекошенными очками (как они умудрились забыть про них?!), с заляпанной спермой грудью и порозовевшими щеками. Картина, которая навсегда останется в голове Англии. Америка открывает глаза и вперивается в Англию. В его взгляде проскальзывает восхищение, но вместе с тем некоторые панические нотки, словно он вот-вот осознает, что они только что наделали, и убежит. Англия порывается отодвинуться, отводя глаза. Его член все еще внутри, и все еще твердый, и это должно быть неприятно, но Америка вдруг хватает его за талию, не давая отстраниться, и с легкостью переворачивает их, так что Англия оказывается снизу, и от быстроты этого действа у него захватывает дух. Америка жадно впивается в его рот, словно хочет проглотить, как один из своих гамбургеров. Он захватывает его голову в своеобразную ловушку из рук и горячо шепчет на ухо, практически полностью ложась на Англию. ― Давай сделаем это еще раз. Мне было мало тебя, ― он широко облизывает его ухо, и Англия всхлипывает, обхватывая затылок Америки. У него чертовски чувствительные уши, и теперь Америка, кажется, в курсе этого. Его член дергается внутри. Америка снимает с себя очки и выпрямляется. Его собственный член тоже не мягкий, Америка обхватывает его рукой и медленно дрочит себе, ерзая на Англии. Он начинает двигаться потихоньку, сводя Англию с ума. Боже, это все похоже на сон. Потому что наяву Америка не может быть таким открытым, таким раскрепощенным и таким очевидно наслаждающимся происходящим. Потому что в реальности их отношения не могут быть такими легкими, однозначными и, боже, такими горячими. Если Англия когда и задумывался о возможном (возможном!) продвижении их недо-дружбы до чего-то более романтического, то ошеломительный секс после пары танцев в ночном клубе никак не входил в вероятный сценарий развития. ― А-ах-ртур, ― стонет Америка, и Англия чуть приподнимается на руках, чтоб дать своим бедрам больше возможности для движения. Америка раскачивается на его члене все быстрее и цепляется за его плечи руками, словно не может определиться, хочет ли он прильнуть к нему сам или притянуть Англию ближе. Англия выбирает второй вариант. Он полностью садится, обхватывая Америку за задницу, буквально вдавливая его в себя. Тот захлебывается стоном, но через мгновение притягивает Англию за затылок, делает пару неловких движений в этой новой позе, а потом начинает ездить взад-вперед, громко ахая при каждом толчке. Англия дышит через полуприкрытые губы в широко раскрытый рот Америки, ловя его горячее дыхание. Он гладит его поясницу и спину, все возвращается к бедрам и ягодицам, не в силах удержаться от того, чтобы перестать натягивать Америку на свой член. Он касается его щеки своею, потянувшись поцелуем к уху ― контакт обжигает, кожа Америки нереально горячая, и Англия готов буквально растаять от этого. ― Назови мое имя еще раз, ― просит он, прикусывая его мочку и запуская язык внутрь. Ухо Америки такое же горячее, как его щеки. ― Артур, ― тут же шепчет он, крепко прижимаясь к Англии, и повторяет уже громче. ― Ах, Артур! Его движения становятся дерганными, и он теряет ритм, но не перестает выкрикивать его имя, и Англия понимает, вот оно! Его потряхивает, и теплый ком собирается где-то внутри, грозя вот-вот выплеснуться наружу. ― Да! Да! Да! О, Господи Боже! Артур! ― кричит Америка, и между их животами становится влажно и очень горячо. Англия с силой стискивает его бедра, наконец отпуская собственное напряжение, пряча голову на широкой груди Америки. Они просыпаются как от толчка. Срабатывает будильник на телефоне Англии, который он, к счастью, завел на всю неделю, потому что, естественно, прошлым вечером будильник был последним, о чем Англия думал. И Америка тоже. ― Твою мать, ― стонет он, и нащупывает вибрирующий телефон вместо его владельца. ― Твою мать! ― Америка чуть ли не выпрыгивает из постели, когда, подслеповато щурясь, замечает, сколько уже времени. Он вскакивает, начинает быстро натягивать на себя свою одежду, собирая ее с пола, очки он прихватывает с ночного столика в последнюю очередь, и уже готовиться шагнуть за порог, как вдруг возвращается и быстро целует Англию в губы, не позволив произнести ни слова. ― Не хочу опоздать, ― говорит он. ―Увидимся на собрании. А ведь Англия только собирался предложить и вовсе на него не пойти. На собрание Америка все же опаздывает. Но он не единственный опоздавший (кому в голову пришла идея пойти в клуб в середине рабочей недели?!), так что это никому не бросается в глаза. Волосы Америки слегка влажные, но одежда сидит на нем безупречно, и это только возбуждает в Англии безудержное желание содрать ее вновь. Он надеется, что его пристальный взгляд в сторону Америки, которому досталось место практически напротив Англии, никому особо незаметен. Пялиться на него глупо и непродуктивно. Но Англия ничего не может с собой поделать. Он ничего не может поделать с воспоминаниями об этой ночи. Об Альфреде, который с восторгом и страстью принимал в себя его член, о его стонах, о его теле, молодом и сильном. О котором Англия так давно мечтал. Он неловко ерзает в кресле. Очевидно, что у половины собравшихся стран нет никакого желания здесь находиться, а у другой половины явное похмелье. (Англия удивлен, что последствия, коснувшиеся его самого, включали только головную боль, которая прошла после первой выпитой таблетки ибупрофена). Этот день будет непродуктивным, и ничего страшного не случилось бы, останься они с Америкой в его номере. Несмотря на испытываемую им эйфорию только от одних воспоминаний о теле Альфреда под ним, на нем, рядом с ним, Англия ощущает неловкость. Все, что у них было ― одна пьяная ночь. И Англия ничего не имеет против одноразовых перепихов. Он не собирается быть ханжой, убеждая самого себя, что никогда не прибегал к этому способу снять напряжение. Однако это Америка. С ним может быть одновременно легко и сложно. Иногда Англия думает, что знает его лучше всех. Иногда он продолжает оставаться загадкой даже для него, несмотря на все годы, которые они провели вместе. Он поцеловал его, прежде чем убежать. Был бы это одноразовый перепих, поцелуй был бы лишним, ведь так? С другой стороны, мальчишка так торопился покинуть его номер, что забыл свой телефон под кроватью у Англии. Может, это нормально для Америки ― провести ночь вместе, а потом вернуться к сугубо деловым отношениям, словно ничего произошедшего и не было. Может, Америка переспал уже с половиной присутствующих. С Францией?.. Японией?.. Россией?.. Последнее предположение заставляет его закрыть глаза и глубоко вдохнуть. «Даже если это и так, то это совершенно не мое дело, ― успокаивает он сам себя, ощущая горечь на языке. ― Да и потом я сам спал и с Францией, и с Японией». Он открывает глаза, чтобы натолкнуться на прямой взгляд Америки, направленный точно на него. Они смотрят друг на друга пару секунд, а потом Америка отводит глаза, но Англии удается заметить, как уголок его губ изгибается в улыбке. Он не хочет обнадеживать себя раньше времени, но эта быстрая усмешка выглядит слишком многообещающей. На перерыве Англия не успевает поймать Америку. Вернее, попросту теряет его из вида. А жаль, он вообще-то хотел вернуть ему мобильник и позвать на ланч. Он не голоден, но чаю бы выпил, и, видимо, это придется делать в одиночестве. В коридоре он отмахивается от Франции, серьезно, лучше сидеть одному, чем с ним. Он слишком увлекается поиском в телефоне ближайшего приятного местечка перекусить, что совершенно не замечает подошедшего со спины Америку. ― Ты в курсе, что твоя сперма все еще во мне? ― от этого вопроса, пусть и произнесенного шепотом, Англия буквально подпрыгивает и чувствует, как теплеют щеки. Смысл он уловил, несмотря на испуг. ― Я принял душ, но... кажется, ты так глубоко мне засадил... я весь день ощущаю твой член в заднице... Англия прокашливается. ― Я должен извиниться? ― спрашивает он с ухмылкой, и Америка тут же копирует ее. ― Нет, только если обещаешь повторить. Англия дарит ему долгий взгляд. Это предложение сложно интерпретировать иначе, чем желание продолжить. Но, возможно, ему нужно еще больше подтверждения. Америка открыто улыбается в ответ, в его глазах горят шальные огоньки. ― Ты забыл у меня телефон, ― он достает его мобильный из кармана. ― Все утро собирался отдать его тебе. Не хотел делать это при всех. Америка неловко забирает его. ― Ах, а я-то удивился, когда обнаружил галстук, который я намеревался оставить у тебя, как предлог чтобы вернуться, в своем кармане. Оказывается, я взамен забыл мобильник. Англия дарит ему еще один долгий взгляд, и они идут к выходу. Он все еще помнит про свое желание выпить чаю, когда вызывает такси, но также помнит ту фразу про сперму и член в заднице. Он решает рискнуть. ― Ты в курсе, что тебе не нужно придумывать такие спорные предлоги? Америка заинтересованно изгибает бровь. ― Да? ― неверяще переспрашивает он. Англия лишь кивает и открывает перед ним дверцу подъехавшего автомобиля. ― Что-то мне подсказывает, что после перерыва мы не вернемся, ― шепчет Америка ему в ухо, с нажимом гладя колено. ― И в этом ты чертовски прав.