Цветы

Хисока был непредсказуемым человеком, действительно непредсказуемым, и Иллуми это нравилось. Сквозь злость и протест, и все функциональные установки семьи — Иллуми любил тот факт, что Хисока с его образом мысли и действия находится вне контроля Иллуми и иногда вне его понимания. Хисока удивлял, Хисока развлекал, Хисока ухаживал за Иллуми так откровенно, что Иллуми мог даже не смущать себя мыслями о дружбе и противоречиях между тем, что он говорил Киллуа и сам делал с Хисокой. Безусловно, это были разные отношения, и, даже учитывая нежную щенячью преданность, свойственную детям, учитывая строгую холодность взрослых убийц: Иллуми с Хисокой были на другом уровне, далёком от дружеского контакта. Они виделись редко, реже, чем хотелось, и каждая встреча выглядела как-то иначе, не было никакой определённости. Это подёргивало Иллуми и будоражило. Пару раз это был ужин. Просто еда в дорогом ресторане, костюмы, вино, светские беседы о работе и мировом балансе. Несколько раз они ходили за покупками, много раз встречались по работе или вынужденным обстоятельствам. Наконец, иногда был секс. Дорогие гостиничные номера то оставались в разбитом состоянии, то были вовсе не тронуты, потому что комната в отеле — это слишком скучно, крыша в отеле — немного лучше. Сегодня это цветы. Хисока прислал сообщение, Иллуми пришёл через сорок минут. Вечер, крошечная кофейня на углу тихих улиц. Хисока сидел в своём обычном диком виде, с ровным гримом и дежурной улыбкой на лице. Его поза расслаблена, крошечная чашечка с кофе наполовину пуста, на столике пышный букет чёрных роз, лежат и скучают. Иллуми поправляет пиджак и садится напротив. Официантка кладёт меню на краешек стола, проговорив вежливое приветствие и тут же исчезнув. Иллуми кивает в знак приветствия и берёт меню, осматривает карту десертов. — Как твой день? — начинает Хисока легко, почти нежно. Потом добавляет. — Это для тебя. Он указывает на букет, и Иллуми откладывает меню обратно на краешек. Он осматривает цветы, а потом лицо Хисоки. Он пытается уловить, нет ли здесь какой-то изощрённой шутки. — Тебе не нравится? — Хисока уточняет. Иллуми задумывается. Он пытается отловить, что чувствует к букету, если это действительно для него, и всё серьёзно. Он смотрит, как лепестки скручиваются и почти не отражают цвет. Чёрные, как его глаза, почти лишённые жизни. Утончённо. — Нравится, — говорит Иллуми. Он бросает подбежавшей официантке название торта и не отрывается от лица Хисоки, когда тот улыбается в ответ, улыбается скромнее. — Не смог пройти мимо, — он говорит. — Шёл по улице, и они напомнили о тебе. Надеюсь, это вписывается в строгую систему наших отношений. Иллуми кивает. Он не сомневается. Он может задаваться вопросом о том, что бы подумали или сказали его родители, если бы знали, что он занимается грубым сексом на крыше отеля с другим мужчиной, но о цветах у него почему-то не возникает вопросов. Цветы почему-то ему отзываются, как будто бы это что-то про него самого, чего он ещё о себе не знает. Он не собирается объяснять этот букет, он просто поставит его рядом с кроватью и будет держать там, пока тот он не завянет. Обычно мужчинам не дарят цветы, и тем более их не дарят убийцам, и всё же… Кроме всех обязательств и сложностей, стоящих рядом с именем Золдик, у Иллуми есть ещё его собственное имя, его собственная личность. Ей нравятся чёрные розы и внезапные знаки внимания. Семья Иллуми вообще не знает об Иллуми многого. С Хисокой он ест десерты, а с семьёй никогда. Ничто не располагает. Хисока тоже не похож на пышный праздник, но похож на свободу, болезненную и восхитительную. Так что рядом с Хисокой Иллуми позволяет себе больше. Рядом с Хисокой Иллуми делает такое, за что его семья могла бы и отречься от него, но, пока они не рядом, а Хисока — да, это не имеет значения. Хисока не отводит глаз от Иллуми, он говорит: — Мне бы стоило баловать тебя чаще… — Стоило бы, — соглашается Иллуми. Он не обижен за разы, когда Хисока слишком занят другими вещами, чтобы ухаживать за Иллуми, это даёт Хисоке сто очков очарования: он такой самостоятельный, очаровательный, недоступный. Однако когда Хисока концентрирует своё внимание на Иллуми, Иллуми чувствует себя хорошо, и он бы не отказался от этого. Иллуми редко чувствует себя хорошо. Хисока щурится, допивает кофе и поднимается на ноги, расправляет ткань брюк. — Уже уходишь? — Иллуми уточняет. Хисока смотрит с каким-то тайным посланием в глазах. Он будто ещё обдумывает свои планы, но Иллуми уже знает, что выбор будет не в его пользу. В мире полно других людей, на которых Хисока зациклен, а уж сколько безумных и рискованных идей… — Встретимся в другой раз, обещаю уделить тебе больше внимания. Я думал освободить пару дней и остановиться в том отеле, как же он назывался, такой красный… — Red royal, — Иллуми подсказывает. — Точно. Ты всегда помнишь такие вещи. Хисока усмехается, и этот звук средний между признанием и насмешкой, Иллуми принимает это. — Дай мне знать, когда у тебя будет свободное время, — бросает Хисока и выходит, не попрощавшись, не оплатив заказ, не сделав какого-нибудь жеста напоследок. Иллуми бы хотелось его получить, что-то еле заметное, может, если бы Хисока скользнул кончиком пальца по руке или волосам, или задел ножку стула, когда уходил, но нет. Силуэт Хисоки растворяется за дверью кофейни, и Иллуми исчезает следом, наспех доев торт и прихватив букет. Он оставляет купюру на столе, не дождавшись счёта. На мгновение он даже задумывается о том, чтобы ехать домой на обычном транспорте, ведь цветам тяжело будет перенести стремительные передвижения, подгоняемые нен. С другой стороны, Иллуми быстро осознаёт, что проще защитить букет нен, и можно двигаться в привычном режиме. Он заходит в родительский дом через окно собственной комнаты и сначала кладёт букет рядом с изголовьем, и только потом идёт к отцу с отчётом. Следуя по мрачным коридорам семейного поместья, Иллуми находит чёрные розы весьма подходящими для обстановки, он знает, что с лёгкостью мог бы объяснить эти цветы, и всё же. Он не хочет делиться этим. О некоторых вещах семье лучше просто не знать.