Матвиенко

      — Сильно болит? — Коля передал мясо.       — Да нет, — Игнат приложил холодное к щеке. — Несильно досталось.       — Ты упал.       — От неожиданности. — Игнат попытался усмехнуться будто это так, мелочь, в самом деле неожиданность, которая забавляет, но не получилось.       Это – не мелочь. И не та неожиданность, которая забавляет. Нынешний Коршунов – сплошная непредвиденная проблема. Когда Игнат увидел его в парке, то был уверен, – как тут не быть уверенным, когда он снова убежал, поджав хвост? – что человек перед ним не отличается от того, кем был. Тот же трус, который не умеет думать в критической ситуации, не знает, как действовать, отступает и выполняет чужие указы, если показать, какую выгоду он получит.       Но сегодня Игнат увидел другого человека. Который может ударить, который будет действовать, который может всё рассказать. Который не будет молчать. И это заставляло волноваться.       Игнат посмотрел на Колю. Он вполне спокоен. Как обычно. На улице он, конечно, был ошарашен, но быстро собрался и помог Игнату.       — Точно всё хорошо? — спросил Коля.       — Да, — но Игнат растерялся.       Коля понял, о чём конкретно говорил – кричал, – Коршунов? Почему именно такими словами? С такой ненавистью? Во что втянул его Игнат и при чём тут Коля?       По нему трудно определить.       Его «знаю» и «не знаю» выглядят одинаково, потому что он не стыдится незнания, не кичится знанием. Большинство, как проследил Игнат, пытается своё «незнание» скрыть или выставить напоказ, переведя в шутку, будто подобного быть не может: если знают все, то знают и они. Коля не такой.       И потому, что нет ориентира, не понять – не отследить, и преждевременно не решить, как себя повести. Нужно быть настороже, задавать корректные вопросы, которые не вызовут сомнений и желания узнать: «Откуда такой вопрос появился?», нужно не выдавать себя. Нужно быть спокойным, непринуждённым, словно ничего не поменялось, и озверевший Коршунов не настолько важен, насколько является на самом деле.       Его слова ничего не значат. Не должны значить, но Коля – не дурак. Будто он не слышал, что говорил – вопил, – Коршунов, с каким негодованием, как вообще налетел на Игната. Будто не задумался о том, что между ними произошло, когда и какое отношение Коля имеет к ним.       Главная загвоздка в том, спросит ли Коля, посчитает ли то, что Игнат ничего не сказал, странным? И что, всё-таки, подумал – додумал сам.       Если не скажет, Игнат не вычитает. Коля не из тех, кто блещет фонтаном эмоций. Он не из тех безразличных, плохо выражающих чувства людей – с этим всё в порядке, дело в том, как спокойно он принимает разные факты и почти не меняется своим отношением – лицом, телом, движениями, чувствами к людям, объектам. Это не касается грусти, радости, удивления в чистом виде, но всё остальное попадает под вопрос.       Спрашивать напрямую – не вариант. Уже подозрительно. Ничего не говорить о произошедшем – подозрительно не меньше.       — Сам справишься?       — Конечно. Я не голову разбил. И почти не болит.       Место удара заледенело вместе с пальцами.       — Тогда я выйду ненадолго.       — Зачем?       Коля не сразу нашёлся с ответом. Такое происходило редко.       — Из-за Вадима? — предположил Игнат, надеясь услышать «нет».       — Да.       И его это ошеломило.       — Но зачем?.. — сам не заметил, как повторил.       — Хочу найти его.       Игнат этого не хотел. И не хотел вызывать сомнений, поэтому удержал очередное «зачем?» при себе.       — Тебе нужно что-нибудь купить?       — Нет. Слушай, — Коля обернулся, а Игнат не смог посмотреть в глаза, — зачем тебе его искать? Ты видел, они ушли. Вряд ли вернутся.       — Если есть вероятность, что мы встретимся снова, я лучше проверю. Может быть, смогу встретить парня, с которым был Вадим. Хотя бы так. — Игнату знаком этот голос: уверенный, упорный, который сделает по-своему.       Остановить не получится.       Игнат остался наедине и ощутил, как сильно опасается того, что Коля найдёт Вадима – что маловероятно, – и тот ему всё расскажет. А этого нельзя допустить. Но и препятствовать Игнат не мог – вызвал бы недоумение – худшее, что можно сделать для себя.       Нужно подумать. Принять верное решение.       Поговорить с Колей, когда он вернётся.       Пока Игнат думал над тем, какие слова, вопросы будут наиболее уместными, он переключился на то, на что не обращал внимание, хотя стоило в первую очередь.       Поездка.       Место, время пребывания, задержка, сдача билета.       Коля говорил, что хочет съездить отдохнуть, посмотреть новые места, и это вполне нормально. Абсолютно. Было бы глупо сомневаться в том, что хочет испробовать человек, однако Коля предпочитал не ездить далеко. Ему нравились походы, выезды за город, потому что там меньше света, небо чище и можно смотреть на звёзды. В эту поездку он даже телескоп не взял и о звёздах не говорил – что ещё более странно. Новое место – новые координаты. Даже если он приехал не ради звёздного неба, игнорировать факт сложно.       Другой вопрос, почему так долго? Артём, Лиза, Кристина и Маша уже уехали, «ловить нечего», всё посмотрели, что можно, за месяц утомились, а Коля ещё находил силы на вечерние прогулки. Каждодневные вечерние прогулки, на которые предпочитал никого не брать. Тоже объяснимо: весь день устаёшь в компании проводить, хочется и одному побыть.       Но где он гулял? Нашёл любимое место? Не похоже. Везде было «хорошо». Когда спрашивали, куда он хочет, он предоставлял выбор большинству и ничего «особенного» не отмечал. И вечно был будто бы в поисках – кажется, ничего вокруг его не волновало.       Игнату пришлось это принять, до этого сомневался. Это ведь Коля: собственные наблюдения не дадут верного предположения. Можно только думать и догадываться.       Последнее – сдача билета, она больше всего сбила с толку. Почему передумал? Не из-за города, очевидно. Когда бы его не спрашивали, как ему, что понравилось, он говорил: «Нравится всё», «Атмосфера, люди», «Архитектура», а это общие ответы, они ни о чём не говорят.       Игнат подумал об упорстве Коли.       Значит ли это, что он искал Вадима?       Мысль трудно принять, но, похоже, так и есть.       Игнат припомнил, как год назад, что ли, Коля показывал ему фотографию Коршунова и спрашивал, знает ли он, где это. Игнат не знал и думал, что человек на фото лишь «похож» на Коршунова. Но нет. Это вполне был Коршунов, а место… что там было? Фонтан, деревья. Какой-то парк.       Или не какой-то.       В первый раз они увидели Вадима в парке. Коля тогда был удивлён, а потом… когда Игнат рассуждал, как странно повёл себя Вадим, Коля лишь отдалённо поддакивал.       Вот как.       Кажется, изначально, Игнат пытался вспомнить больше, Коля планировал ехать один, но Кристина об этом узнала и всем рассказала. Коля не ожидал компании, но сказал, что не против.       Если поездка организовалась исключительно ради встречи с Вадимом, если всё правда так, то что делать Игнату?

***

      Коля пришёл вечером с двумя коробками пиццы.       — А говорил, что денег почти не осталось, — заметил Игнат.       — Захотел себя порадовать. Будешь?       — Да. Не получилось найти?       — Не получилось, — но Коля не звучал грустно или разочаровано. Вёл себя обычно.       — Ты приехал из-за него, верно?       — Верно, — пицца принесла почти такое же удовольствие как исполненная миссия.       — Почему не сказал? Я бы помог с поисками.       — Хотел сам с этим разобраться. А вы, кажется, — Коля безобидно улыбнулся, — повздорили, да? Ты и Вадим.       Игнат прожевал кусок. Тот еле прополз в горло.       — Было дело.       — Как это вышло? — Коля его ни в чём не подозревал, только любопытствовал. В их окружении никто с кулаками на людей не бросался.       — Да как-то… само собой. — Игнат хотел добавить, что это началось с их первой встречи, когда Вадим ограждал Колю, но Коля сказал первым:       — Если не хочешь говорить, не говори, — его это не волновало, как Игната.       — Тогда скажи ты, вы ведь тоже… поссорились, верно? Перед тем, как он переехал.       — Ну… да. Наверное, и так можно сказать. — Коля не говорил прямо – необычно.       — И почему решил найти?       — Хотел поговорить. О том, что произошло.       Если это случится, место Игната в их истории будет пересмотрено. Что тогда скажет Коля?       — А написать ему? Или страница закрытая?       Обязательно было ехать?       — Открытая. Но он мог меня заблокировать, а в жизни не заблокируешь, — Коля довольно улыбнулся. — Разве что преследователем окрестишь, но для этого ещё доказательства нужны, — он засмеялся и покраснел. Шутка казалась ему хорошей, но почему-то он был смущён.       Доказательства, которыми служат слова.       — Вы встречались только два раза, и то случайно. Извини, но преследователь из тебя так себе, — поддержал Игнат. — Я бы даже не заметил.       — По всей видимости, успехи мне не светят.       Игнат успокоился. Не похоже, что Коля его в чём-то подозревал, кроме наличия неопределённых тёрок с Вадимом, – это хорошо. Но также он мог своё подозрение не показывать, однако, если бы был обеспокоен, спросил.       Если есть вопросы, спроси. Не хочешь говорить, не говори. Всё просто, но не каждому доступно.

***

      Игнат не мог уснуть. После встречи с Вадимом опасения в нём чуть ли не визжали. Он был в панике, но не совсем осознавал её. Он чувствовал, как план, построенный им два года назад, крепкий до вчерашнего дня, едва колыхающийся, готов обрушиться, стоит Вадиму и Коле встретиться. Поговорить. Стоит Коршунову сказать, и всё будет испорчено.       Этого нельзя допустить, но и действовать опрометчиво тоже. Игнат не может сказать: «Не ищи его», – так не делается. Теперь, зная о планах Коли, он не в праве отвлекать его внимание. И не получится. Нужно подходить к делу с другой стороны. Только с какой? Вызваться помочь, да в случае чего, отвлечь? Единственный возможный вариант. Но, если он действительно наткнётся на Вадима, тот… похоже, спокойно вести себя не будет, и получится ли тогда уйти? Тоже не похоже.       Позволить событиям развиваться без вмешательства, а потом разбираться с последствиями?       В зависимости от того, что узнает Коля, если узнает, надо просчитать возможные осложнения и вести себя соответствующе, но… Игнат чувствовал, что не сможет.       Коля крепко спал в одной позе. Игнат видел, как со своим темпом его грудь поднималась и опускалась, и в собственной что-то отзывалось.       Чувство вины. Возможно, единственное, что он хорошо ощущал в себе, потому что об этом сказал Коля. Чем именно оно было вызвано, он не знал и не выпытывал. Игнат описал ситуацию, «симптомы», и Коля назвал подходящие чувства. Он не осуждал, что кому-то Игнат сделал «плохо», что из-за него физически пострадал человек. «Чего он не заслуживал», – признание далось тяжело. Коля не порицал за слабый, немощный тон, за то, что Игнат сознаётся перед ним, а не перед эфирным пострадавшим, но словно этого было мало: он поблагодарил за то, что Игнат поделился, похвалил за храбрость и честность, и сказал, что выслушает ещё, если понадобится.       Коля всегда был таким. Бурно не реагировал, выслушивал, не критиковал, словно не умел такого. Игнат сомневался, что Коля злился хотя бы раз. Ни разу не видел.       Из-за отсутствия такой мелочи, такого разряда действий и чувств, Коля был почти не читаем. Как это не злиться на оскорбление и враньё? На жестокость? Воровство, насилие или убийство? Кажется, не было такой вещи, которая могла пошатнуть его равновесие, вынудить злиться или раздражаться.       Игнат таких людей не встречал, сам был из тех, кто выбивает «око за око», к тому же он предпочитал наступать первым и исключать возможность ответа.       В этом выражалась его власть, вырисовывалось превосходство: он может использовать других, ведь знает, как они будут реагировать и что попытаются сделать. Но с Колей такое не работало. Он ничего не скрывал, не боялся и буквально этим сбивал с толку. Не злился, принимал, делал то, чего не ожидаешь. Против него уловки Игната не сработали бы, если бы он решил их применить.       Игнат старался выяснить, в чём «секрет», но, как оказалось, его нет. Просто Коля такой человек, который не темнит и не увёртывается, который легко даёт людям вторые и третьи шансы, который говорит, что рад за успехи других без иронии и язвительности, который верит, что хорошее есть даже в самых плохих, который поддержит и утешит без оценки поступка.       С таким набором качеств Коля казался слишком хорошим, а себе Игнат казался неправильным за то, что сделал.       На Коле не было ни одного чёрного пятнышка, которое оправдало бы Игната перед собой и сказало: «Поэтому заслужил». Он не мог его найти, и на фоне Коли он видел, сколько пятен на нём самом.       Из-за него Колю три раза избили. Хорошо так, он знал. Сам попросил: «Сильно, но не фатально. Без переломов». Знал, что ничего не обнаружат, даже если Коршунов проболтается. Что бы он сказал: «Матвиенко знает, кто бьёт Колю»? Игнат бы ответил: «Нет, это не так».       Это лишь слова, как доказательства они хрупки.       К тому же отец Игната не позволил бы такому «делу» зайти дальше разговора. Он сильно переживал за сына, так же его любил и всегда был на его стороне. Поэтому не было сомнений в правильности решения. Всё было выверенно, спланированно. Не просто так. Ради цели. И всё получилось как надо: Коршунов свалил с горизонта, не мешал, Игнат смог близиться с Колей и… узнать его.       Проникнуться.       Всё началось с «он мне нравится» и «получить его», устранения препятствия и постепенного сближения, всех тех правильных слов, настроений, интереса, которые выразят симпатию. Но где-то возникла ошибка. Коля отказал.       Игнат не представлял, что столько мыслей может возникнуть одновременно: «Что пошло не так? Где я накосячил? Сказал слишком рано? Недостаточно выразил интерес? Сказал не так? Неправильно? Не договорил чего-то раньше? Не доглядел? Не проявил внимание, когда надо было? Не уделил внимание чему-то важному? Нет, не может быть, я всё просчитал. Делал как надо. Я не мог ошибиться. Что-то упустил из виду? Не доглядел? Но я всё видел, за всем следил. Всё было под контролем. Всё было как положено. Или нет?». Были ещё чувства, которых он не понимал и которых, кажется, прежде не испытывал. Они были связаны с проигрышем и унижением. Будто выбросили на помойку. А ещё он запомнил, как дрожали губы.       Коля увидел замешательство и успокоил Игната, сказал, что рад получить признание, но сам не готов к чему-то серьёзному, сейчас он далёк от отношений, во многом сомневается, хочет в первую очередь определиться, и добавил, что продолжил бы общение, если он не против.       Игнат не был против, но мысли застряли, как камень в подошве, и искали себе оправдания, поэтому он даже спросил, не любил ли Коля Вадима (вышло настолько необдуманно, что Игнат сам не понял, почему слова сложились подобным вопросом). Коля раскраснелся, но сказал спокойно «нет». Они были друзьями, и большего никому из них не было нужно. И это не было ложью. Коля краснел от нетактичности других, пошлых тем, большого внимания к себе, но к его словам это не имело отношения. Возможно, само предположение смутило его.       И всё в нём складывалось таким образом, что Игнат лишь чувствовал сожаление за те неприятности, которые принёс. Не было за что зацепиться. Даже за отказ. Он был мягким, осторожным, с желанием не задеть. И пусть тогда что-то перемкнуло, опустошённости не последовало. Всё было как-то иначе. И за это Игнат хватался.

***

      — Идёшь Вадима искать? — спросил Игнат в обед.       — Да.       — Давай я с тобой.       — Не надо. Хочу сам найти. Но спасибо за предложение, — добавил Коля. Он сделал это из вежливости, не думал, что ему нужна помощь.       — Ты только вернись. И не теряйся.       — Уже негде теряться.       И пусть в Коле всё было не так, как привык видеть Игнат, факт того, что Коля узнает, что сделал Игнат, пугал. Вдруг именно тогда он разозлится? Возненавидит? Вдруг тогда всё иное станет знакомым «тем самым»?       А Игнат этого не хотел, но не мог представить, как Коля его прощает. Он бы не стал.

***

      Коля снова вернулся вечером.       — Я устал, — сказал и завалился на кровать.       — Ты весь день ходил?       — Иногда сидел.       — Жалеешь, что мы с тобой поехали?       — Почему? — удивился Коля.       — Мы же мешали искать его, верно?       Коля задумался.       — Да, иногда такое было, но я не жалею об этом. И родителям было спокойнее, что я еду не один. Когда сказал, что поеду, до того, как вы присоединились, такое началось… А как я там буду? Совсем один? А знакомые есть? А что если?.. Ну, ты знаешь их, они… такие тревожные.       — Это да.       — Странно, что я не такой.       — Может, ты не показываешь этого.       Раньше Игнат ещё думал, что Коля компетентно исполняет роль «хорошего человека». Но если он живёт этой ролью всю свою жизнь – это и есть он.       — Может быть, — согласился Коля.       — Славно выходит, поделись секретом.       — Если бы я его знал, рассказал.

***

      Коля вернулся позже обычного и долго стоял на пороге.       — Коля? Ты как? — Игнат не знал, как реагировать.       Коля прижался головой к двери.       — Всё… всё в порядке. — Он тяжело дышал. Щёки заплыли пятнами, волосы прилипли ко лбу.       — Жарко было?       Коля посмотрел на него, а взгляд как у потерянного человека, не совсем уверенного в том, где находится.       — Не помню. — И Коля не шутил. Даже не улыбнулся.       Что-то случилось, и Игнат предполагал что.       — Встретил его?       Взгляду вернулась осознанность. Будто до этого Коля даже не помнил, зачем выходил и что делал.       — Да. Получилось, — он улыбнулся. Он был счастлив.       У Игната в животе упал валун.       — Поговорили? — но он знал, что не должен молчать. И было бы лучше, если бы он изобразил улыбку. Если бы поддержал. Так надо было поступить. Но он был в шоке.       — Да, — кивнул Коля и задержал дыхание. — Ты бы не назвал это – разговором, — он посмеялся, пятна на щеках и шее стали ярче.       Это была радость. Точно радость. И Игнат начинал её ощущать – она проникала в тело через кожу. Не похоже, абсолютно не похоже, что Коля узнал. Они говорили, но не о нём – как это возможно, Игнат не представлял, но улыбнулся.       Отсрочка. Теперь она у него есть. Осталось узнать, что Коля решит делать дальше, а там выстроить свой путь.       — Даже не представляю, что вы делали, расскажешь?       — Да рассказывать нечего. Всё как-то спонтанно вышло, но, знаешь, я рад.       Игнат это видел. И тоже был рад.       — То есть мы можем покупать билеты обратно?       — А никто не запрещал покупать их раньше.       — Твои родители меня бы замучили. Как я мог оставить Коленьку одного в незнакомом городе? Они бы меня удушили.       — Только вопросами, — согласился Коля.

***

      Билеты они купили на следующий день, и уже стояли на платформе. Никто провожать не пришёл.       — Так вы… помирились?       — Я бы так не сказал.       — Тогда что произошло? — интересовался как хороший друг Игнат.       — Разговор.       — Тот самый, который я бы разговором не признал? — Коля кивнул. — Не понимаю.       Но его волнение уходило всё глубже и дальше, как разбитый корабль.       — Вадим, наверное, тоже, — сказал Коля. — Если надо, я позже расскажу. Сейчас… не всё улеглось.       Игнат заметил, что расплывчатые фразы от Коли хоть и в новинку, но успокаивают. Дают надежду на то, что можно жить как раньше и не беспокоиться, будто Вадима и дальше не будет в его реальности, и если так, то будет прекрасно. Лучшего не пожелаешь.       Это их повседневность, их жизнь, и, как считал Игнат, лицо, вырезанное с фотографии, обратно не приклеивают.