Мой брат - король!

      Я смотрела в зеркало. Старинное стекло в тяжелой раме мне нравилось в первую очередь тем, что не отпускало ехидных комментариев, как то, что висело в ванной. Оно просто было обычным зеркалом, чуть потемневшее, словно гладь лесного озера. И сейчас в нём отражалась картина, к которой я была не совсем готова. Я разделась догола и стояла босиком напротив зеркального стекла. Тело было молочно-белым, лишь лёгкая россыпь веснушек покрывала плечи. Ярко-рыжие кудри уже отросли до лопаток и касались завитками груди. Внизу волосы тоже были рыжими. Я сильно похудела, и кожа на животе собралась некрасивыми складками. Полная, тяжелая, налитая молоком грудь с тёмными сосками, выраженная, но не очень тонкая талия, крутые крупные бёдра. Ноги были коротковаты и толстоваты, зато руки — тонкие и изящные. Покатые плечи, маленькие стопы и ладони. Это было тело взрослой женщины. Матери. Даже в чём-то красивое, в своём несовершенстве. Оно носило следы множества беременностей, растяжки его не уродовали, они были словно боевые шрамы — свидетели битв за жизнь. И раньше, смотря на себя, я была вполне довольна и даже счастлива. Это ведь моё новое тело. Здоровое и сильное. Но так было до знакомства с Мией Блэк.       Сама по себе девушка оказалась очень милой, хотя и держалась немного заносчиво. Дело было скорее в её юности и какой-то совершенной красоте. Крупные губы, огромные глаза, густые тёмные волосы, нежная кожа. Когда она, в компании моих подруг, села напротив меня в гостиной, я вдруг резко осознала, как они все молоды и прекрасны. Снежная и эфемерная Пандора, яркая, сочная Лили, хрупкая и одновременно сильная Алиса и новая среди нас Мия, прекрасная настолько, что я даже не могла подобрать сравнения. Торжество молодости и красоты. На их фоне я как-то особенно остро осознала свой возраст. Но, кроме красоты, все они светились изнутри, были счастливы каким-то очень женским счастьем. Материнством, замужеством. Все они были любимы и желанны. И от того — ещё красивее.       Из зеркала на меня смотрела хорошенькая, мягкая женщина: высокие скулы, небольшие, аккуратно очерченные губы, очень светлая кожа, пышные рыжие ресницы и такие же рыжие брови, чуть темнее волос. Не красавица, скорее приятная, симпатичная, располагающая. Я повернулась боком. На бёдрах и ягодицах тоже были растяжки. Расправила плечи, подняла подбородок и сказала самой себе, впервые в этом мире произнеся своё имя полностью:       — Мариэтта, ты принцесса! В каком бы теле ты не жила.       И тут двери в спальню неожиданно отворились.       — Мэри, ты… — начал Артур и запнулся, увидев меня.       Я на секунду замерла, растерявшись, а потом быстро развернулась к нему спиной. Подхватив с кровати платье, прижала его к себе.       — Прости, — сдавленно пробормотал Артур и поспешно прикрыл двери.       Я присела на кровать. Сердце бешено колотилось. Никогда ещё мужчина не видел меня без одежды. Мучительный стыд охватил меня, хотя формально, Артур мой муж и видел это тело многократно. Но тогда ведь это была не я, а мы с ним никогда не были близки как мужчина и женщина. Я быстро оделась и снова взглянула в зеркало. Щёки пылали. Стала собирать волосы в косу. Пальцы не слушались, кудри путались. Мысли шли совсем не в то русло и я, бросив занятие, вновь присела на кровать. А ведь и правда, я ранее об этом не задумывалась. Артур мой муж, и другого у меня не будет. У нас есть общий дом, дети. Мы стали больше чем друзьями. В последнее время Артур часто говорил со мною, узнавал о моём мире, рассказывал об этом. О них с Молли, о школе, о своей работе и семье. Но как нам быть с физическим аспектом наших отношений? Он был мне глубоко благодарен за то, что я сделала для семьи, и даже целовал мне руки, когда отошел от действия проклятия и его перестал мучить откат. Я тогда ужасно смущалась. Но Артур — мужчина. И у него есть определенные потребности. Неправильно будет, если он, имея жену, станет искать кого-то на стороне для их удовлетворения.       Я вдруг почувствовала одновременно страх, смущение, стыд и что-то ещё, чему не было объяснения. Он ведь любил Молли. А я — совсем не она. Пускай оболочка у нас одна. И у меня совершенно нет никакого опыта физической любви. Конечно, я не слепая и не глухая. Слышала о чём говорят фрейлины, знала, что происходит за дверями спален. Но со мной такого никогда не случалось. Нет, я думала завести любовника, ведь детей у меня никогда бы не было в моём мире. Но слишком многие хотели пробраться поближе ради улучшения положения, собственного или семьи. Кто-то хотел через меня стать ближе к брату, кто-то — выведать секретные сведения. Никому не нужна была я — сама по себе. Хотя бы ради тела, я уже не говорю о том, чтобы узнать меня настоящую. Было, безусловно, любопытно, но я всегда ставила долг на первое место. Я должна была брату, своей стране и её гражданам. Я не могла допустить ошибок, которые совершила бы, влюбись не в того человека. И я предпочла монашескую жизнь, служа брату, стране и своей богине. А теперь… что же мне делать?       Так и не найдя ответа на свой вопрос я отправилась вниз — обязанности никто не отменял. Да и хотелось провести время с Билли. Он завтра отбывает в школу. Всё уже собрано и сотню раз перепроверено. Но как же не хочется отпускать моего мальчика! И пускай не я его родила и выкормила, но он так мне дорог, мой сильный и умный сын. Дети прокрадываются в сердца незаметно и остаются там навсегда. Весёлый, храбрый и резкий Чарльз. Мягкий, нежный, послушный Перси, яркий и солнечный Фрэд, чуть более рассудительный Джордж, мой любимый, золотой Ронни. Моя семья.

***

      Артур вылетел из спальни жены, словно ошпаренный. Залетел в ванну, закрыл двери и прислонился спиной к стене, прикрыв глаза. Не помогло. Белое тело жены прекрасно запечатлелось в памяти. Такое знакомое и чуть другое — стройнее, плавнее. И вызвало вполне однозначную реакцию. У него не было никого кроме жены, впрочем, как и у неё. И он никого другого и не хотел. Знал всё, что она любит, изучил её.       Желания стали приходить не так давно. Несколько раз, когда он засыпал в постели Мэри, даже приходилось раньше покидать спальню, из-за вполне ожидаемых реакций организма. Он хотел свою жену. И вся абсурдность ситуации состояла в том, что именно это и было неправильным. Он потерял её всего полгода назад. И словно хотел другую женщину, предавая память жены. Но это было не так! Он по-прежнему хотел Её — рыжеволосую, голубоглазую, мягонькую и такую желанную. Мать его детей. Артур совсем растерялся и не знал, что делать. И совета спросить тоже было не у кого. Он наклонился над раковиной и стал умывать лицо ледяной водой. Хотя смывать образ было бесполезно. Мэри слишком хороша, чтобы так легко выбросить её из головы.

***

      Платформа встретила нас шумом и галдежом. Мы решили ехать через магловский Лондон, чтобы соблюсти традицию прохода через стену. Билл впервые едет в школу, и он должен получить весь сказочный опыт первокурсника: платформу, поезд, озеро и распределение. Я смотрела на всё с улыбкой, стараясь не выдавать собственного волнения. Артур многое рассказал о наших школьных годах, но увидеть своими глазами — другое. Пройти сквозь стену, узреть огромного красного металлического зверя в клубах белого дыма. Чем-то схожего с гигантским змеем, волшебным чудовищем. Поезд произвёл на меня неизгладимое впечатление.       Дети были перевозбуждены. К счастью, Рона забрала моя мама, они вместе с тёткой остались у нас дома, присматривать за ним. Близнецов пришлось взять с собой, они ни в какую не хотели пропускать первый раз своего братишки. Что совершенно не мешало им всё время пытаться сбежать.       Глаза Билли сияли от счастья. Артур помог ему дотащить сундук чарами до вагона и поднять его внутрь.       — Ну всё, сынок, в добрый путь? — спросил он с улыбкой.       — Хорошо, пап! — сказал тот, гораздо громче, чем требовалось, и добавил — я напишу сразу после распределения. Гриффиндор или Когтевран. Всё, я вас люблю!       И стало резко не важно, что Чарльз дулся, Перси плакал, а близнецы раскапризничались. Мы с Артуром всех обняли, поцеловали, пожурили и успокоили. И поезд тронулся, издавая прощальный гудок, чем изрядно меня напугал. Мой сын любит и меня тоже. И он сегодня сделал самостоятельный шаг во взрослую жизнь.