Еженедельный Хогвартс

Несколько дней Гарри пытался поговорить с Драко, но тот каждый раз кричал: «Не подходи ко мне, Поттер!» Злясь и нервничая, Поттер решил оставить все, как есть. Он решил больше не трогать слизеринца. И так выбил его из колеи привычной жизни. Что ж, придется пережить это. Пережил смерть друзей, переживет и боль от несостоявшейся любви. Ничего страшного. Гарри через силу улыбался и шутил над Роном, умничал с Гермионой, ходил на все занятия и старательно исправлял «тролли». Он не смотрел на слизеринцев вообще, и на Малфоя в частности. Завидев зеленые галстуки, сразу находил много интересного у себя в сумке или в сумке у Рона. На общих занятиях со Слизерином сел вместе с Гермионой на первую парту, чтобы вообще никого, кроме преподавателя, не видеть. Поттер старательно возвращал потерянные им очки Гриффиндору, отчего Гермиона была на седьмом небе от счастья. Да и отработка осталась только одна. За три недели почти все стало на свои места. Гарри шагал к Филчу, радуясь, что отдраит очередной туалет или этаж, и будет свободен. Сможет ходить на тренировки и полетать на метле, по которой уже порядком соскучился. - В редакцию нужен помощник, - сказал Филч, когда увидел Гарри. Гриффиндорца словно молнией ударило. Только он взял себя в руки, как его снова опускают лицом в то же болото. - Не пойду! – Возмутился он. – Мне нравится мыть полы. Я вымою все туалеты с первого по пятый этаж! Только не надо меня в редакцию… - Хорошая идея, конечно. Только вот коридоры и туалеты моют другие наказанные. Надо было раньше приходить! – Филч раскинул руки в стороны. - Вы шутите? - Какие там шутки, Поттер! Иди на отработку! – Воскликнул завхоз, притопнув ногой, словно это могло напугать пережившего битву с Воландемортом Поттера. Гарри усмехнулся. - Иду, - вяло сказал он и поплелся на четвертый этаж. Поттер вошел в как всегда приоткрытую дверь и замер. - Я на отработку, - сразу сказал он, чтобы Малфой не возмущался. Тот лишь поднял голову от машины, в которой выкладывал текст записок и кивнул. - Я немного не успеваю, - сказал Драко. – Разложи записки. Гарри молча сел за стол, на котором была навалена куча клочков пергамента, и принялся читать. Больше всего, как всегда, было признаний в любви и гадостей. Гадости, адресованные Малфою, он просто мял и поджигал, на что Драко не говорил ни слова. А вот признания в любви для слизеринца, Гарри перечитывал по несколько раз. Их было действительно много. Гарри сложил их в отдельную стопку. - Что это? Гадости? – Спросил Драко, оторвавшись от набора текста. - Гадости я уже сжег. Это признания в любви. - Надо же. Я думал, ты сжег как раз их, а гадости оставил, - и Драко сам себе усмехнулся. Поттер промолчал. – Можешь и их сжечь. Мне не интересно. - Я бы на твоем месте прочитал. Там есть пару интересных, - отозвался Гарри. - Ты не на моем месте. Если есть от тебя, можешь оставить. А так сожги их, как те. – Драко сверился с текстом на пергаменте. Он обернулся на Поттера, который сжег все бумажки разом. - Там ничего от меня нет, - отозвался Гарри на удивленный взгляд. Драко поджал губы. - Или все же и свои сжег? - Я тебе ничего не писал, - сказал Гарри, дочитывая записки, которые он обнаружил на дне валяющегося на полу мешка. Драко кивнул. - Нет так нет… - проговорил он, снова уткнувшись в текст. Еще раз убедившись, что текст набран правильно, махнул палочкой. Машина заработала. - Что еще я должен сделать? – Спросил Гарри. Драко движением головы указал на разобранные кучки посланий. - Перенеси текст на пергамент. Мне будет легче набирать. - Ладно. – И Гарри махнул палочкой. Буквы с записок цепочками взлетели вверх, ровными красивыми рядами ложась на чистые листы лежавшего на столе пергамента. - Не знал, что ты знаешь эти заклинания, - усмехнулся Драко. - С Гермионой и не тому научишься, - ответил Поттер, закончив с признаниями в любви. Драко взял листы и пробежался по ним взглядом. - Ни одного признания тебе не оставил. А их бывает по три-четыре в день. - Я сжег их вместе с гадостями в твой адрес. – Сказал Гарри. - Зачем? - Ну я же их прочитал. Зачем тратить силы и набирать их? – Пожал плечами Поттер. - А ты… Ничего не хочешь мне сказать? – Как-то неловко спросил Драко. Гарри взглянул на слизеринца. - А должен? – Спросил он и снова взмахнул палочкой. Буквы с оставшихся записок полетели на пергамент. - Ты не читал газеты за эти три недели? – Удивился Малфой. - Нет. – Ответил Гарри и настороженно взглянул на Малфоя. – А что там было? - В одном номере была статья о Сириусе Блэке, где описывалась его жизнь, предательство одного друга, убийство другого, годы заключения за то, чего он не совершал. Описано его освобождение, хоть оно и было раньше тайной, и рассказ о его гибели. В другом - жизнь и смерть моего крестного Северуса Снейпа. Учеба в Хогвартсе, стычки с мародерами, любовь к Лили Эванс. Рассказал о том, как он, будучи пожирателем смерти, помогал Дамблдору и Хогвартсу. Про неприложный обет, болезнь и убийство Дамблдора с его же согласия. Про то, что Снейп всю жизнь защищал тебя… - Хватит, - воскликнул Гарри. В душе все сжалось от нахлынувших воспоминаний. – Не рассказывай. Не хочу… - В третьей… - Я же сказал! – Воскликнул Гарри. - О тебе… - договорил Драко. – О твоей жизни, Поттер. И знаешь, когда я собирал материал о них и о тебе, я до конца понял, как тебе жилось. Гарри молчал. Он смотрел на слизерница, голос которого дрогнул, и не мог отвести взгляда от растерянных глаз. - Я все понял, Гарри! – Драко выкрикнул имя гриффиндорца. – Я думал, знаю о тебе все. Но… - Если тебе больше не нужна моя помощь, я пойду, - тихо сказал Поттер и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор. Он с силой захлопнул бесящую его дверь и пошел в больничное крыло. Гарри лег на кушетку и снова посмотрел в потолок. Этот слизеринец расковырял едва затянувшиеся раны. Душа кровоточила. Сердце сжималось так, что он едва ли мог дышать. Замирая, Гарри с трудом вдыхал воздух. - Не могу больше, - прошептал он, закрывая глаза. В памяти всплыли лица погибших дорогих ему людей. – Лучше бы я умер тогда вместе со всеми… Слеза пробежалась по щеке к уху и впиталась подушкой. Нервно сглотнув, Гарри затих.