Асфодель

6 суток спустя Чейза не спасли. Дышать спокойно выходило слабо – Ноен то и дело судорожно глотал воздух, молясь, чтобы легкие не отказали. В волосах гулял ночной ветер, перемешивающийся с мелкими и холодными каплями дождя. Ему было холодно, словно кто-то направил огромный вентилятор прямо в лицо. Ноен дышал и дышал, слушая свое гулкое сердце и порывы ветра. Чейз Хадсон скончался в реанимации от образовавшегося кровотечения. Он был совсем бледный и холодный, но продолжал держать глаза открытыми, несмотря на адские боли. Его стоны вызывали холод и дрожь даже у врача, старающегося сделать хоть что-то. По приезде в больницу его раздели, под шум и крик врачей увезли в отделение реанимации и положили на холодный операционный стол, быстро вводя в наркоз. Новую кровь вливали в него литрами, высасывая ту, что разлилась по всей брюшной полости. Время смерти констатировали ровно в 3 часа ночи. На обрыве не было ни души, только Ноен и машина его матери, которую он очень удачно угнал посреди ночи. Жаркие дни сменились дождливыми, ветреными, что было довольно обыденной вещью для жителей их штата. Все вокруг замирало в стене дождя, либо закручивалось в штормовом ветре, уносящим с собой тонны мусорных пакетов. Чейз попал в аварию. Ноену было страшно. Страшно каждую секунду его жизни – даже во сне преследовали кошмары, наполненные болью, криками или пугали еще сильнее своей тишиной. Эта ночь была одной из тех. Парень прикрывает глаза, пытаясь сдержать дрожь в теле. Чейз исчез. Руки Ноена влажные и слишком сильно трясутся. Он плачет, плачет так громко, как только может. Вот он, сбежавший из дома на машине своей матери посреди ночи. Разбитый, уставший Ноен, который днем слишком занят тем, чтобы притворяться радостным и полным надежд. Иногда его сны пугали так, что приходилось принимать успокоительные, поселившиеся в его прикроватной тумбочке. Круги под глазами становились глубже и темнее, словно он сам был чем-то болен. Ноен хотел быть больным, он хотел умереть и не чувствовать себя оставленным. Он желал быть с Чейзом.

***

Coldplay - Sparks За день до похорон Ноен зашел домой к Хадсонам, по привычке оглядываясь вокруг и ожидая, когда Чейз выйдет из-за угла. Осознание каждое секунду било с новой силой, каждый день был хуже предыдущего. Прописанные успокоительные таблетки помогали, но они не могли заглушить всю боль. Они не могли заставить его магическим образом все забыть. — Милый, – Миссис Хадсон обнимает его так же тепло и крепко, как раньше. От этого кружится голова. Ноен не может сказать ничего в ответ, грустно смотря на мать Чейза, на которую он был так сильно похож. В его голове пустота. Любые вопросы об ее самочувствии будут нелепыми – он прекрасно знал, как они себя ощущают. Ноен чувствовал это тоже. Миссис Хадсон старалась держать себя в руках изо всех сил, до скрипа сжимая зубами наволочку подушки по ночам. Ее опухшие глаза не удавалось скрыть каплями от покрасневших глаз и легким макияжем – все знали, как она страдает. — Ты можешь взять из его комнаты все, что хочешь. Ноен смотрит в ответ на ее убитое горем лицо. Поникшие уголки губ, морщины и отсутствие косметики делало ее старше на десятилетия. Кротко кивнув, Ноен еще секунду набирается смелости, прежде чем шагнуть наверх. Его комната пахла им. Тут все еще пахло так, будто он был жив. Ноен стоял минуту, глупо пялясь в пол. Ему было страшно шевелиться, чтобы не спугнуть это почти призрачное присутствие любимого человека. Незаправленная кровать, висящая на стуле толстовка и домашние тапочки-акулы у шкафа. Ноен грустно улыбнулся, вспоминая как Чейз любил одеваться. Ярко, совсем неуместно, но это делало его таким настоящим. Чейз, казалось, ушел на минуту и вот-вот вернется, наполняя эту гробовую тишину своим громким голосом и нелепыми шутками. Но никто не зашел. Ноен стоически боролся с подступающей истерикой, когда подошел к столу Чейза и взял там его большой ежедневник. Он почти весь был исписан и изрисован, а в конце торчали сложенные красивые листы. Юбэнкс потянул за них, немного трясясь от нервов. Парень напоминал оголенный провод – любое касание могло бы убить, но и его самого эта сила уничтожала. На каждом листе было аккуратно выведено имя. Авани, Джерри, Ола, Мэйзи, Ноен. Ноен. Имя Ноен было написано криво, будто рука пишущего дрожала и с трудом выводила буквы. Ему не хотелось открывать листок, хотелось сжечь его и крикнуть Чейзу, что это уже несмешно. В бессилии Юбэнкс упал на кровать, хватаясь за голову. Он плакал, сжимая себя в руках, стараясь вдохнуть как можно глубже. С его тела слетела толстовка легким движением руки и была заменена на любимую толстовку Чейза со стула – красная с капюшоном. Теперь Чейз был везде. — Я не дружу с людьми, у которых сложные фамилии. — Почему это? У тебя детская травма? — спросил парень, он доел свой салат и так же присосался к соку. — Она самая, — сказал Чейз. — Но мы можем продолжить общение, если ты возьмёшь мою фамилию. — Ты даже не отрицаешь, — довольно сказал он. — Ты определённо запал на меня. Ноен демонстративно закатил глаза. — Не обольщайся.        — Да ладно тебе, Ноен, не бойся так. Клянусь, я не кусаюсь. Только если ты сам не захочешь, конечно.              Чейз улыбнулся.        — Подойдёшь ко мне ближе, чем на пять метров и это я укушу тебя, придурок. — Ты запал на меня, — сказал Чейз, улыбнувшись. — Это называется "вежливость". «Как же так вышло? Почему Чейза так резко не стало? Всё должно было закончиться не так. В фильмах так никогда не кончаются любовные истории. Даже если любовь была невзаимная.» Аккуратно сложенные вещи отправились в небольшой чемодан сдержанного тона. Он оглядел комнату в последний раз – все упаковано. Маленькие фотографии со стены сорваны, книги сложены в алфавитном порядке, коробка для приема витаминов опустошена и забыта на столе. С тяжелым вздохом, парень выходит и неуверенно шагает в гостиную. Телевизор вещал еле слышно, показывая какой-то выпуск шоу Джеймса Кордена. — Мрачновато у тебя тут. Мэйзи не старалась не шутить, не старалась не ухмыляться, лишь смотрела в глаза напротив. — Всё же уезжаешь? Мэйзи проходит вглубь гостиной, садясь на край дивана. Она смотрит в зашторенное окно, стараясь поймать хотя бы луч августовского солнца. Лето почти подошло к концу, а вместе с тем его заключение в центре. — Придется. Снова в школу ходить, прикинь? Ноен немного шевелится и снова встречается глазами с подругой. Они ухмыляются всего на секунду, пока Юбэнкс снова не хмурится, а Мэйзи не отворачивается к изучению плотных жалюзи. Они молчат. Возможно, минуту, а может, и десять. Вокруг них был белый шум и тягучее тиканье часов.

***

Дорога в Северную Дакоту будет очень долгой. Он и его мама едут в одной машине, но они не любители поболтать. Ноен не может сдержать этой тишины. Он думает о том, что если бы Чейз был здесь, он бы спустил какую-нибудь абсурдную и несмешную шутку, а через некоторое время взял Ноена за руку. Но его здесь нет. Ещё Юбэнкс задумывается о том, что их отношения с Хадсоном были как «Я убегаю, ты идешь за мной. Я иду за тобой, ты убегаешь». Ноен горько усмехается и поворачивает голову к окну. Зелёные поля. Голубое небо. Прямо как летом, но на улице начало сентября. Ноен не любил осень, она промозгла и обычно всегда вгоняет в депрессию. А вот Чейз любил осень. Он вообще мало, что не любил. Находил хорошее всегда и во всём. Даже когда Чейз исчез, Ноен продолжал видеть его. У бабочки есть всего день. Влюбиться и умереть. Последний день, Чейз. Конец.