Уставшая и соблазненная

Я сажусь в ванну, сгибаю ноги в коленях и обхватываю их руками. Грязная и порочная. Наклоняю голову под кран. Чуть теплая вода обливает мои волосы. Подставляю щеку под струю воды и просто наблюдаю, как с моего лица стекает белая и черная краска. Чистая и невинная. Слышу неуверенный стук в дверь. - Руби... - слышу неуверенный голос матери. От неожиданности слишком резко глотаю воздух, и вдыхаю несколько капель воды. Слишком резко откашливаюсь. В горле встал нудящий комок. Еще чуть-чуть, и я бы умерла. В голове это звучало немного мечтательно. - Руби? Глубоко вдыхаю воздух несколько раз и оглядываюсь на ортез, который оставила около раковины. Я ношу его до сих пор, лишь потому, что хочу, чтобы они думали, что мне до сих пор больно. Ловить сочувствующие взгляды прохожих, а потом видеть их отвратительные гримасы, которые они строят при виде моего лица: забеленное лицо, черные губы и черные глаза, как глубокая яма (а может, колодец?). Вспоминаю ту ночь, пока мать нервно мнется у двери с той стороны, испытывая уколы вины и беспредельную, как Вселенная, печаль, каждый раз возвращаясь к мысли, что придется смотреть на меня и говорить со мной. Это был мой самый счастливый день в жизни. У меня были интересы - баскетбол, - и друзья, разделяющие мои интересы. Как иронична жизнь в своей возможности разделиться на яркое и солнечное "до" в мрачное и затягивающее, как болото, а не интересный разговор или интересная игра, "после". Мы выиграли матч. Успешная карьера - вот, что ждало меня. Но чьи-то судьбы должны обрываться, чтобы уравновесить то черное и белое, что происходит неминуемо в нашей жизни. Я должна быть несчастлива, чтобы были счастливы другие. Какой-нибудь сумасшедший альтруист был бы рад такой возможности, а я лишь смогла зарыться глубоко в себе и отвергать остальных. Красная машина, мать, отец и одна из шести дочерей. Нет, тогда я была Руби. Руби, которая добивалась того, чего хотела. Мы, счастливые и оживленные, ехали домой. Приятная легкость зарождалась в моем сердце. Резкий поворот. Скрежет шин об асфальт. Круг. Круг. Круг. Разворот. Скрежет шин об асфальт, оставляющий после себя черные полосы. Как черные полосы, черные следы от шин, оставшиеся на моем сердце, на моей душе. Удар. Звук разбитых стекол. Звук разбитых надежд. Битый и гнутый металл. Дым. Темнота. Сплошная, непросветная, густая, манящая. И тяжесть. Теперь уже привычная тяжесть на моем сердце. Неизвестный груз. Балласт. Отпусти его и взлетишь выше. Слышу глубокий вдох за дверью. - Руби. Еще раз смотрю на ортез. Она не должна узнать. Хотя, наверное, уже давно догадалась. - Говори, что надо, только не заходи, - безразлично отвечаю я. - Сходи, пожалуйста, к бабушке сегодня, - ее голос срывается на последнем слове, и я слышу отдаляющиеся от двери шаги. Ушла. Смываю старый макияж. Встаю из ванны, заворачиваюсь в полотенце, избегая зеркала над раковиной. Достаю белую пудру и наношу толстый слой. Без зеркала. Подводка, тушь. Новая Руби снова перед вами. Обычно "новый" имеется ввиду как улучшенный, но не в моей случае. Надеваю ортез. Сушу волосы, одеваюсь, выхожу из дома и громко хлопаю дверью, вспоминая прежний звонкий и радостный голосок "Я ушла!". Дорога кончилась. Смотрю на широкую тропинку, широкую, прямую и до тошноты правильную. "Иди по тропинке к дому бабушки и ни за что, слышишь, ни за что не сворачивай с нее!" - слышу когда-то приветливый голос матери в своей голове. Она всегда была немного замкнута и несчастна, но искренне радовалась моим успехам. Когда она была счастлива, она любила проявлять свою любовь и привязанность. Это было так редко, что ее сердце разрывалось от любви, и ей было все равно при каких обстоятельствах ей можно, а при каких - нельзя было проявлять ее. Отец был за рулем. А ее сердце разрывалось от любви как раз в тот момент. Как глупо. Из-за чужой любви близких мне людей моя жизнь превратилась в гниющее болото. Да пошла ты, стерва. И я сворачиваю в лес. Всегда ли лес был так мрачен? Или он менялся вместе со мной? Воздух пропитан одиночеством и отрешенностью. Я одинокая и отрешенная. Воздух пропитан моей душой. Набредаю на один ботинок. Один ботинок? Никто не теряет один ботинок. Если только не одноногий. Или... не мертвец. Пахнет смертью. Пахнет моей смертью. Замечаю яркий, слепящий глаза свет. Подхожу ближе и различаю качели, карусель, горку. Заброшенная детская площадка. Заброшенная и покрытая ржавчиной. Такая же заброшенная, как и я. Мое сердце давно покрылось ржавчиной. Слышу шорох, движение. Оглядываюсь и замечаю парня, волочащего по земле труп, завернутый в старый ковер. Очевидно, что это труп. Я не глупа. Сердце бешено забилось. Мне страшно? Я боюсь его? Боюсь того, что могу быть так же в скором времени завернута в ковер? Нет, восторг и восхищение одолевали меня. Не знаю почему, но он притягивает меня. Как магнит для жалкого ржавого куска металла. Черная футболка, темные джинсы, прекрасное телосложение и слишком светлые волосы. Он сел на лавку. Нет, не сел. Развалился. Но с краю. Так, что было достаточно место, чтобы сесть. Мне сесть. Он смотрит на меня. Нам не нужны слова. Он знает, чего он хочет. Я знаю, чего он хочет. И я согласна. Что мне терять? Сажусь рядом с ним. Он молча достает пачку сигарет. Вытаскивает одну сигарету и зажимает между зубов. Протягивает мне пачку. Я молча соглашаюсь и беру одну сигарету. По телевизору говорили, что сигареты сокращают жизнь. Хотя моя жизнь и так коротка. Щелк. Огонек поджигает мою сигарету, и густой клубок едкого дыма встает у меня в горле. Откашливаюсь. С непривычки. Он зажигает свою. Вторая затяжка идет легче. Так мы и сидим, молча куря. Пока он не кладет свою ладонь мне на бедро, выше, чем было бы прилично. Слеза катится по моей щеке, оставляя черный след. Дальше... А дальше была пустота. Помню только волчий рев, звук мотора. И глухой удар о слякоть. Ливень смывает с меня краску. Ливень смывает с меня грязь. Но ее невозможно смыть дождем. Грязь у меня внутри. Я не чувствую боли. Я не чувствую ничего. Лишь переставляю ноги - иду. Иду к бабушкиной калитке. Бабушка. Мое спасение? Иду, иду, иду, иду, иду. Дорога бесконечна. Как и дыра внутри меня. Как и грязь, текущая из этой дыры. Открываю дверь. Бабушка? Прохожу, оглядываюсь, иду в дверь. Бесконечные коридоры и двери. Я схожу с ума? А может, я уже умерла?