Boy In The Sun

Микки медленно вдохнул, наблюдая, как стеклянная полость наполняется густым белым дымом и чувствуя, как сладкий булькающий звук вплетается в пространство между ним и мягкой музыкой, играющей на заднем фоне. Как только ёмкость стала полностью белой и красивой, он выдохнул через нос, освобождая место, поднял затвор, а затем втянул весь дым и поставил бонг обратно на кофейный столик. Задержал дым и откинулся на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. — Я действительно думаю, что ты должен поговорить с Игги об этом ебучем дерьме с торговлей, — сказала Мэнди, беря бонг для себя. — Травка — это одно, ты же понимаешь. Но он начал торговать кокаином и таблетками. Ведёт себя как дебил хренов. Микки наконец выдохнул, наблюдая за гигантским облаком, плывущим к потолку его квартиры. — Почему, блядь, ты считаешь, что мои слова что-то изменят? — Потому что он прислушивается к тебе, — ответила Мэнди, закатывая глаза. Прижалась ртом к отверстию ёмкости и вдохнула. — Это не так. Игги делает всё, что ему вздумается, — возразил Микки, проводя рукой по волосам. — Если его поймают, сам виноват. Он, блядь, это знает. Мэнди задержала затяжку ещё на несколько секунд, её плечи опустились, когда она одарила Микки одной из своих «ты, блядь, издеваешься надо мной» гримас. — Хорош братец, — сказала она на выдохе, кашлянув один раз в конце. Микки понял, что его слегка заштормило, и откинул голову назад, облокотившись на спинку дивана. — Почему бы тебе просто не держаться подальше от всех этих ёбаных делишек? Знаю, что для тебя это непосильная задача, но, блядь, попробуй. Он почувствовал острую боль в колене, когда сестра пнула его ногой. — Ты долбаный мудак, — рассмеялась она. Микки рассмеялся вместе с ней. Да, он им и был. — Когда Игги и Колин приедут? — У меня вопрос получше, — пожал плечами Микки, — когда уже привезут пиццу? Его сестра застонала. — Это лучше… В дверь постучали. Микки и Мэнди переглянулись, Мэнди захихикала и сказала что-то о том, чтобы просить и получать. — Иди забери её, — велел Микки. Мэнди нахмурилась, глядя на него. — Пошёл ты, сам иди и забери, я здесь гость. — Ты не гость, — фыркнул Микки, вставая с дивана, — ты моя сраная сестра. Неебически раздражающая дешёвая задница. Что-то ударило его по затылку. Микки обернулся и увидел позади себя пустую смятую банку из-под содовой. Прежде чем открыть дверь, он показал Мэнди средний палец. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что на самом деле он не спит. Что находящийся прямо перед ним парень, его рыжеволосая проблема, смотрящий вниз на клочок бумаги и называющий их заказ на пиццу, не был каким-то пиздатым сексуальным сновидением. Вот же чёрт. — Я словно в порнушку попал, подождём немного или сразу трахаться? — не удержался Микки. Он попытался перестать ухмыляться, но был дохрена под кайфом, так что попытка провалилась. Йен оторвал взгляд от листка бумаги. — О чёрт. «О чёрт» — это точно. — Не знал, что ты разносчик пиццы, Рыжий. Йен пробормотал что-то, чего Микки не расслышал, и передал ему коробки с пиццей, а Микки просто стоял и держал их в руках, чувствуя тепло на своей коже. Пахло очень хорошо, в животе урчало. Бля, он забыл деньги, чтобы заплатить за пиццу. Он так тупит, когда под кайфом. — Ты никогда раньше не доставлял мне, не так ли? — спросил Микки, хмуря брови в попытке вспомнить. — Я имею в виду, что живу здесь всего пару месяцев, но всё же. Йен отрицательно покачал головой. — Микки! Поторопись! Микки скорчил гримасу на нетерпеливый окрик Мэнди из квартиры. — Эй, почему бы тебе не оторвать свою грёбаную задницу и не подойти за этим дерьмом! И захвати деньги, они на столе! — прокричал в ответ Микки, демонстративно закатив перед Йеном глаза. — Долбаная гарпия, чувак. Йен нервно рассмеялся, как тогда в баре. Он переступил с ноги на ногу, выглядя так, как будто хочет убежать. Ожидая, пока сестра принесёт деньги, сквозь затуманенный разум Микки разрешил себе попялиться на рыжего. Он повёл глазами вверх и вниз, пользуясь преимуществом возникшей заминки. Конечно, Микки не мог видеть, что находится у Йена под одеждой, но определённо мог себе это представить. И то, что он представлял, было не так уж и плохо, чёрт возьми. На задворках сознания Микки понимал, что откровенно оценивает Йена, но это знание было далеко и покрыто толстым слоем марихуаны, так что он ничего не мог с этим поделать, кроме как поддаться моменту. Он не любил в нахождении под кайфом это состояние: осознаёшь, что ведёшь себя странно, но исправить ни хрена не можешь. Мэнди, наконец, подошла к двери, забрала коробки с пиццей и передала деньги. Потом посмотрела на Йена, и всё её лицо будто просияло. — Привет, красавчик, — протянула она, переводя взгляд с Микки на Йена и быстро понимающе выгибая бровь. Вот о чём Микки совершенно забыл, вплоть до этой самой секунды: Мэнди видела, как он и Йен столкнулись друг с другом в кампусе. Она видела всё это взаимодействие. Потом, через несколько дней, когда они тусовались, сестра листала его альбом для рисования и нашла... эскизы. Эскизы. Лица Йена. Рисунки лица Йена, выполненные с разных ракурсов. Эти рисунки. Микки всегда ненавидел, если она рылась в его альбоме, но тот день был эпически ужасен. Потому что Микки не рисует парней вот так, особенно в своём личном альбоме. С тщательной детализацией, по памяти... нет, если только это не для учебного задания. Так что Мэнди сразу всё поняла. Она знала, но при этом продолжала называть Йена великолепным, как будто у неё ёбаный стояк на него или что-то подобное. Микки знал, что Мэнди нарочно лезет к нему под шкуру, но это всё равно раздражало, потому что, ну например... если Йен би, и его сестра, блядь, соблазнила бы его? Микки съёжился от этой мысли. Это бы буквально всё испортило. — Микки, он великолепен. Взгляни на эти волосы, на это лицо. Как тебя зовут? — Его зовут Придержи свои блядские трусики, — отбрил Микки, прежде чем сестра успела сделать этот момент ещё более неловким. — Фу, — она закатила глаза, драматически запрокинув голову. Потом снова посмотрела на Йена и широко улыбнулась. — Он такой собственник. Он, блядь, собирался её убить. Микки провёл рукой по волосам. — Заткнись и иди подготовь этот чёртов фильм. Игги и Колин скоро подойдут. Торчок хре́нов. Наконец Мэнди вернулась в гостиную, оставив Йена у входной двери вместе с Микки. Он вспомнил о пригоршне наличных, и протянул их. — Эм, спасибо, — сказал Йен. Рыжеволосый повернулся, чтобы уйти, но прежде чем Микки успел как следует подумать (способность действовать обдуманно улетучилась), он протянул руку и обхватил Йена за предплечье. Отпустил мгновение спустя, когда увидел, что Йен смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Ты… ты не хочешь зайти выпить пива или ещё чего-нибудь? — спросил Микки, приподняв брови, на самом деле не желая, чтобы Йен уходил прямо сейчас. — Мы будем смотреть «Суперполицейских» и ловить кайф. Ловить кайф ещё больше. — Усмехнулся он, чувствуя, что теперь в груди всё плыло. Последняя затяжка подействовала сильнее, чем он предполагал. — Я не могу, парень. У меня ещё две доставки, — сказал Йен, почёсывая затылок. — Но всё равно спасибо. — Бля, верно, — Микки пренебрежительно махнул рукой. Парень, сука, на работе. Боже. Иногда он действительно ненавидел то, каким был под кайфом. — Ты же только что принёс пиццу. Я охуенно туплю, когда под кайфом, прости. — Микки! — закричала Мэнди из квартиры, — я не могу найти этот грёбаный фильм, о, не обращай внимания! Иногда Мэнди была хуже всех, пиздец. Микки застонал, пытаясь заглушить раздражение. — Я должен позаботиться об этом дерьме, прежде чем она, блядь, сломает что-то, — сказал он Йену. Рыжий кивнул, лёгкая усмешка расползлась по лицу. У него были эти ямочки на щеках, потому что, сука, конечно же, они были. Фатально опасное лицо, щенячьи глаза, ямочки. Господи, блядь. — Повеселись, — сказал Йен, отступая на шаг от двери. Микки глупо махнул рукой, закрывая её: — И ты тоже, Рыжий. Когда он вернулся в гостиную, Мэнди сидела на диване с набитым пиццей ртом, обмахиваясь и закатывая глаза. — Вблизи он ещё красивее. — Да что с тобой такое, твою мать? — Микки нахмурился, глядя на неё. — Серьёзно. Ты что, блядь, умом тронулась? Мэнди отмахнулась факом. — Почему ты такой злой? — Почему ты такая невыносимая? — Извини, не хотела ставить тебя в неловкое положение перед твоим парнем. Микки взял кусочек пиццы, устраиваясь на диване рядом с сестрой. — Я не… — Я не завожу себе бойфрендов, — со вздохом подхватила Мэнди. — Это так отвратительно. — Как скажешь, — Микки закатил глаза, запихивая пиццу в рот. — Это у тебя фетиш на ёбарей. Мэнди пихнула его руку ногой. — Заткнись!

── ⫷⫸ ──

Отец оплачивал квартиру, и самым худшим в этом было то, что Микки не имел права на личную жизнь. По крайней мере, так считал отец. Поэтому Микки должен держать свою квартиру чистой от всего... компрометирующего. Травка, алкоголь, прочее подобное дерьмо считалось нормальным. Страницы рисунков лица другого парня в альбоме для рисования? Это неприемлемо. Сыновья Терри Милковича не были геями. Они не восхищались другими мужчинами. Они, конечно же, не рисовали других мужчин с подобной детализацией и тщательностью. Такого просто не случалось. Поэтому, когда Микки вернулся домой и увидел отца, склонившегося над альбомом, то содрогнулся от страха всем телом. Плохо уже то, что младший сын Терри был грёбаным художником, но ещё хуже, что его личный альбом для набросков содержал свидетельство того, что было невозможно: влечение к другому мужчине. Потому что, опять же, сыновья Терри Милковича не были геями. Микки держал рот на замке. Он знал, что лучше не заговаривать первым. — Это что ещё за хуйня? — спросил его отец, держа вырванную из альбома страницу. Вырванную, блядь. — Это для занятий, — автоматически соврал Микки. Но Терри покачал головой и направился к нему. Микки сжал кулаки по бокам, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Ты собираешься стоять здесь и врать мне прямо в лицо? Микки покачал головой. — Я не лгу. Это для занятий. Проблема заключалась в том, что Терри был вроде живого детектора лжи, когда дело касалось его детей. Проблема в том, что Микки смотрел прямо в глаза своему отцу и блядь лгал ему, зная, что произойдёт, зная, как дохуя непочтительно это было, как это было глупо. Но что ещё он должен был сказать? Да, я рисовал этого парня, потому что у меня по-глупому стоит на него? Пиздец маловероятно. Не было никакого хорошего способа пройти через это. Поэтому он должен принять то, что ему причиталось. Терри занёс руку назад, и она взлетела, тыльной стороной ладони ударив Микки по щеке, отчего голова резко дёрнулась в сторону. Удар Терри наотмашь был самым ужасным. Он жалил и пульсировал жаром, заставляя Микки отшатнуться. — Врёшь мне прямо в лицо, мать твою? — прорычал Терри, хватая Микки за футболку и прижимая к стене, едва не вышибая из него дух: боль пронзила спину Микки. — Что я тебе говорил про это педерастическое дерьмо?! Микки продолжал смотреть в пол, вздрагивая от криков отца. Он был чертовски слаб и бессилен, и это убивало. Будь это кто-то ещё, Микки бы обрушил на противника грёбаный ад. Но у отца был свой способ заставить его вернуться к типу мышления слабого маленького пятилетки. — Это... это не то, что ты думаешь, — снова соврал Микки. — Долбаный лживый неблагодарный ублюдок, — прорычал Терри, занося кулак для удара. Это было так больно, и произошло так быстро. К тому времени, как Терри закончил, Микки остался лежать на полу, схватившись за левый бок. Рисунок лица Йена остался рядом с ним, скомканный и разорванный практически пополам. Это потребовало усилий, боль пронзала тело, пульсируя в такт сердцебиению, но Микки, наконец, поднялся на дрожащие ноги, доковылял до дивана и сел. Глаза защипало от слёз, которым он не мог дать волю. Потому что он был до хуя беспечен, и знал, он, блядь, знал, что должен был просто держать рот на замке. Выуживая телефон из кармана, Микки продолжал держаться за левый бок, которому хорошенько досталось, но был в порядке. Это просто боль и синяки, вероятно, царапина на челюсти и над бровью от кольца отца. Эта херня заживёт. Микки в полном порядке. Тем не менее он дал обещание, когда это дерьмо случилось.

── ⫷⫸ ──

[Микки 18:25] Ты занята? [Мэнди 18:27] Нет, а что? [Микки 18:30] Папа нашёл рисунки. [Мэнди 18:31] Я сейчас приду.

── ⫷⫸ ──

Микки довольно близок со всеми братьями и сестрой, но определённо наиболее связан с Мэнди. Возможно, потому что они так близки по возрасту, будучи ирландскими близнецами* и всё такое. Когда приключалось что-то подобное, она приходила, помогала ему залечивать раны, и они смотрели фильмы и курили, пока Микки не засыпал на диване. * Дети, родившиеся от одной и той же матери в одном календарном году или с интервалом в двенадцать месяцев. У детей Милкович больше не было матери, так что Мэнди сделала всё возможное, чтобы заполнить эту пустоту. Она была добра к своим братьям, хотя иногда сводила их с ума.

── ⫷⫸ ──

Микки, вероятно, должен был смотреть, куда идёт, но вместо этого смотрел в свой телефон; Колин написал о вечеринке на Хэллоуин через пару недель, спрашивая, собирается ли он пойти. Оказалось, что высокое тело, в которое он врезался, принадлежало Йену; автоматически руки Микки взлетели и оттолкнули более высокого парня, всё его тело пульсировало от боли, исходящей от левого бока. — Смотри, куда прёшь, твою мать, — прошипел Микки, держась за рёбра. — Что с тобой случилось? — большие щенячьи глаза Йена были широко раскрыты, изучая лицо Микки, скользя вверх и вниз по телу, оценивая, какие повреждения он мог нанести. Он ненавидел этот взгляд: жалость. — А на что это, блядь, похоже? Не лезь не в своё чёртово дело. Так было даже лучше — просто уйти от рыжего. Не было вины Йена в том, что Микки не мог выкинуть его лицо из головы, в том, что он, блядь, должен был его рисовать. Йен не виноват, что Терри нашёл эти проклятые рисунки. Но даже сейчас Микки не мог смотреть на него, не хотел стоять рядом и объяснять, что в свои почти двадцать грёбаных лет, уже не живя дома, он всё ещё подвергался избиениям своего ебанутого отца. Это было чертовски смешно, и его тошнило от количества стыда, которое он чувствовал из-за этого.

── ⫷⫸ ──

На самом деле Микки не был любителем вечеринок. Громкая музыка — прекрасно. Выпивка и травка, передаваемые по кругу, тоже. Микки, вероятно, был бы доволен и количеством людей, но тот факт, что это студенческая вечеринка в колледже, в котором его отец был тренером по проклятому футболу, иногда превращался в кошмар. Многие полагали, что он интересуется футболом. Но хрен там, с тех пор, как побывал в команде малой лиги, которую тренировал его отец, и это оказалось самым худшим дерьмом, что ему когда-либо приходилось терпеть. Если кто-то и считал, что быть ребёнком Терри Милковича достаточно плохо, то они понятия не имели, каково это — быть его ребёнком и тренироваться под его руководством. Так что, само собой разумеется, после малой лиги Микки навсегда повесил свою форму. Однако факт, что он один из сыновей тренера оборонительной линии, оборачивался не только раздражением, но и преимуществами. Люди думали, что знают его, хотели представить своим друзьям, хотели поделиться с ним своим косяком, купить ему пиво. Всё это было очень странно и неудобно, но также... открывало определённые возможности, когда его представляли друзьям друзей и так далее и тому подобное. Что звучало ещё более жутко и хуже, чем было на самом деле. Микки не пытался обменять пустые обещания на секс или что-то в этом роде. И если это все-таки всплывёт, он прикроет дерьмо чертовски быстро. Микки просто хотел немного расслабиться. Небольшой побег — перепихон и только. Вот так Микки обнаружил себя с рукой, зажимающей в кулак короткие волосы на чьей-то голове, в пустой спальне, которую, как Микки готов поклясться, мог бы обустроить сам Бог. Потому что в комнате находился какой-то резервуар с этой странной ящерицей в нём и красной подсветкой. Красный свет падал на тёмные волосы парня, делая их немного похожими на волосы Йена. Немного — не совсем, но этого достаточно, чтобы на мгновение притвориться. После того, как парень (его звали Блейк или Брэд, или что-то с Б, Микки забыл) закончил с ним, Микки собирался вернуть услугу, но Блейк/Брэд покачал головой и ухмыльнулся, спотыкаясь выходя из спальни. Микки вышел следом за ним, застегивая молнию на ширинке, возвращаясь из своего маленького ментального побега, в котором не Блейк/Брэд заглатывал его, а его рыжеволосая проблема. Блейк/Брэд вытер рот, провёл руками по голой груди, собираясь с мыслями, а Микки чувствовал, как ужас сжимает его внутренности. Менее чем в десяти футах от него в коридоре стоял Йен. Очевидно, Йен знал, что только что произошло в спальне, надо быть ёбнутым идиотом, чтобы не сложить два и два. Но Микки абсурдно задавался вопросом, понял ли Йен, что Микки думал о нём, пока ему отсасывал какой-то случайный парень, которого он встретил, наверное, двадцать сраных минут назад? Микки действительно хотел бы, чтобы Йен этого не видел. Странно, особенно учитывая то, что Микки вроде как отшил Йена в баре. Но то было совсем другое дело. Йен хотел бойфренда, Микки видел это в его щенячьих глазах, видел написанным на его фатально опасном лице. Микки не мог дать ему это, зная, что если они действительно переспят, он захочет большего. И это... это была опасная территория. Так что Микки сделал всё, что мог. Он поднял подбородок в знак приветствия и последовал за Блейком/Брэдом по коридору.